Хайнц Фенкл – Солнце и луна, или Легенды Чосона (страница 7)
Тут разгневался и правитель. Он так и затрясся, ведь дочь осмелилась ему возражать в присутствии министров.
– Чего вы ждете? – крикнул он. – Приказываю вам, убейте коня немедленно!
– Отец! – взмолилась дочь. – Я не хотела вас прогневить. Пожалуйста, пощадите его!
Рыдая, она стояла перед отцом на коленях и цеплялась за его одежду, но тут из сада донеслось пронзительное ржание. Конь был мертв.
Государь всего лишь хотел переубедить дочь, однако поддался гневу и гордыни. Наконец он овладел собой, но было уже поздно. Он велел слугам содрать с коня шкуру и повесить ее на дереве в саду. Каждое утро принцесса приходила туда и оплакивала коня.
Однажды из сада донесся громкий крик. Когда обитатели дворца сбежались, им предстало странное зрелище: принцесса завернулась в конскую шкуру. Вдруг ни с того ни с сего подул сильный ветер и на глазах у пораженных ужасом людей унес девушку.
Правитель был полон раскаяния и тосковал по пропавшей дочери. От горя он заболел и долго лежал в постели. Весной пришла весть, что конскую шкуру нашли висящей на дереве в отдаленном уголке страны. Государь немедленно отправился туда и обнаружил шкуру, несомненно, ту самую, которая висела в дворцовом саду, однако она сильно разложилась.
– Увы! – произнес он. – Если шкура так попорчена, моя бедная дочь, несомненно, мертва!
При мысли о том, что ее останки не удастся предать погребению, он впал в отчаяние. Государь велел убрать гнилую шкуру и горько заплакал.
Один из министров снял шкуру с дерева и обнаружил внутри необычного червя. Некоторое время он его рассматривал, а затем сказал:
– Ваше величество, мне кажется, что это дух принцессы. Преданность коню превратила ее в червя.
– С чего ты взял? – спросил правитель.
– Присмотритесь получше! Рот у этого червя, совсем как у лошади. Он грызет лист точно так же, как конь жует траву. А его гладкая шкурка напоминает нежную кожу покойной принцессы.
Государь внимательно посмотрел на червя, который грыз лист, и вновь разрыдался.
– Увы, дочь моя! Ты возродилась червем!
Он велел министрам отнести червя во дворец и заботиться о нем как можно лучше.
Под присмотром министров червь отложил много яиц. Когда вывелись личинки, государь велел раздать их подданным, которые так любили принцессу. Вскоре червей уже выращивали в каждой деревне. Люди тщательно заботились о них, потому что шкурки у этих червей были белые и гладкие, а из нитей, которые они выпускали, можно было соткать прекрасную тонкую ткань. Кормили их только листьями шелковичного дерева – именно на нем обнаружили первого червя.
И поныне говорят, что шелковичный червь выпускает тонкую нитку изо рта, потому что это воплощение принцессы, которая превосходно умела вышивать. В отдаленных уголках страны женщины до сих пор верят, что, если есть шелковичных червей сырыми, кожа будет гладкой и нежной. Правда это или нет – я вам сказать не возьмусь.
Смерть Кхонджви[6]
Рассказывают, что в годы правления династии Ли жили в окрестностях Чонджу отставной чиновник по имени Чхве Мансу и его жена, госпожа Чо. Двадцать лет у них не было детей. Но после усердных молитв Будде, древесным духам и богу горы родила госпожа Чо прекрасную дочь, которую назвали Кхонджви. Осталась девочка без матери в раннем детстве. Безутешный отец потерял голову от горя и женился на вдове, у которой была своя дочь, Патчви. Обе, мать и дочь, были злы и жестоки, и добрая Кхонджви много лет терпела нужду и поношения. Она трудилась на них, как рабыня. Однажды добрые духи подарили ей волшебное платье, сотканное Девой-пряхой Млечного Пути. В нем Кхонджви отправилась на праздник. По пути туда она так спешила, что, переходя ручей, потеряла цветочную туфельку.
Увидев ее на празднике, мачеха и сводная сестра чуть с ума не сошли. Они всячески старались оттереть Кхонджви; но, когда оказалось, что она и есть владелица загадочной цветочной туфельки, в нее влюбился старший судья. Он был очарован ее красотой и скромностью. Так Кхонджви стала его женой.
Казалось, теперь-то все горести позади. Однако после свадьбы мачеха и сводная сестра, завидуя удаче Кхонджви, сговорились ее погубить.
Еще и луна не успела пойти на убыль, как Патчви явилась к Кхонджви в гости. Кхонджви обняла сводную сестру, словно любимую подругу. Патчви попросила прощения за то, что так дурно относилась к ней в прошлом. Кхонджви была глубоко тронута и простила ее, не догадавшись, что в черном сердце Патчви таятся злые намерения.
Кхонджви провела сводную сестру по всему дому и показала ей дорогую лакированную мебель, инкрустированную серебром и перламутром. Она раскрыла перед ней шкафы, полные шелка и парчи. Она угостила ее лакомствами, достойными придворных особ, потому что судья был богат и знатен.
Потом Кхонджви отвела Патчви в сад, к лотосовому пруду. Белые и алые цветы с золотыми серединками покачивались там на ветру. Воздух был напоен благоуханием. Покрытые росой листья лежали на поверхности воды, синей как сапфир.
Патчви решила, что лучшего места ей не найти.
– Ах, какой прекрасный пруд, – сказала она с притворной улыбкой. – Давай искупаемся вместе, сестра!
Кхонджви заколебалась. Возможно, внутренний голос ее предостерег. Она попыталась отговориться.
– Нет, сестра, – сказала она. – Если придет мой муж, он увидит нас нагими. Да к тому же в воде могут быть змеи.
Но Патчви так настаивала, что Кхонджви в конце концов уступила.
Обе разделись и повесили одежду на ветки ивы, а затем полезли в пруд, смеясь, как дети. Они поплыли на середину, а там Патчви вдруг утащила Кхонджви под воду и удерживала, пока та не захлебнулась. Кхонджви погрузилась на дно – только несколько пузырьков всплыли на поверхность.
Патчви вышла на берег. Она быстро натянула на себя платье Кхонджви, густо накрасила лицо, чтобы скрыть оспины, и устроилась в беседке, притворяясь, что любуется лотосами.
Когда судья вышел в сад, он увидел, что жена сидит, облокотившись на перила беседки. Из-под юбок виднелось ее бедро, белое, как лепесток лотоса, и мужчина ощутил сильнейшее желание, как будто разом опьянел. Он обхватил жену и, как она ни протестовала, овладел ею прямо там, в беседке, хотя собственная страсть привела его в ужас. Судью вдруг посетила странная мысль – что лотос растет в грязи и в тине; но эта мысль вылетела у него из головы, как только женщина с небывалой силой сжала его в объятиях.
Когда он утолил свою страсть, то взглянул на жену внимательней и изумленно воскликнул:
– Кхонджви! Что случилось с твоим лицом?
Та жеманно улыбнулась:
– Супруг мой, я весь день ждала тебя в саду. Солнце опалило мое кожу. От жары мне стало дурно, и я упала лицом на соломенный коврик, на котором лежали сухие бобы.
Судья опечалился, услышав это, и заверил жену, что будет любить ее, хоть она и утратила свою дивную красоту. И впрямь отныне он любил ее еще жарче. Ему и в голову не приходило, что она самозванка.
Через несколько дней, когда судья вновь вышел к пруду, он увидел, как огромный цветок лотоса кивает ему. Он обладал особой печальной красотой. Судья сорвал его, отнес в спальню жены и поставил в вазу. Цветок сразу сделался еще красивее и благоуханнее. Судья очень его любил. Он не раз говорил, что этот лотос напоминает ему былую красоту жены. Слыша это, Патчви бледнела от страха.
Цветок был необычный. Когда Патчви оставалась с ним наедине, лотос как будто смотрел на нее. Патчви чувствовала, что он ее упрекает. Она поняла, что в нем воплотился дух Кхонджви; тогда она прокляла цветок и бросила его в горячую кухонную печь.
– Ревнуй, сколько хочешь! – воскликнула она. – Твой муж принадлежит мне. Я – хозяйка в доме, и все, что раньше было твоим, теперь мое!
Однажды старуха соседка, с которой Кхонджви всегда дружила, зашла к судье на кухню за горячими угольями. Когда старуха открыла печь, огня там не было. Из золы она вынула пригоршню сверкающих бусин. Старуха отнесла их домой и положила в шкаф, но, стоило ей закрыть дверцу, как раздался голос: «Бабушка, бабушка!»
Старушка испугалась. Она открыла шкаф, но обнаружила внутри не злого духа, а женщину.
– Ты меня не узнаешь? – спросила незнакомка. – Я Кхонджви, законная жена судьи. Моя сводная сестра Патчви утопила меня в лотосовом пруду, а потом притворилась мной.
Тут Кхонджви что-то прошептала старухе на ухо.
На следующий день старуха приготовила угощение, а потом пошла к судье и сказала:
– Господин, сегодня у меня день рождения. Прошу, окажи мне, недостойной, честь и отобедай в моем скромном жилище. Нечасто доводится знатному вельможе вкушать еду простых смертных!
Судья рассмеялся и вскоре уже сидел за столом, уставленным лакомыми блюдами. Все соседи сбежались и заглядывали в щелочки, любуясь небывалым зрелищем.
– Бабушка, ты отменно готовишь, – сказал судья, попробовав рис.
Он выпил чашку вина и взялся за палочки для еды, которые лежали на столе. К его досаде, одна была слишком длинной, а другая короткой, и взять ими что-либо никак не удавалось. Судья потерял терпение и воскликнул:
– Послушай, старуха, что за шутки? Эти палочки никуда не годятся!
Прежде чем хозяйка успела ответить, из-за ширмы в углу раздался голос:
– Вижу, тебе хватает ума отличить хорошую пару палочек от плохой. А вот распознать мужчину и женщину, которые друг другу не подходят, ты не можешь! Какой ты после этого судья?