Григорий Луговский – Революция для своих. Постиндустриальная Утопия (страница 13)

Человек Возрождения скорее бы выразил подобную мысль так: «торжество разума заключается в том, чтобы жить в мире с теми, кто разум имеет». Это значит, что каждый мыслящий и осознающий субъект разумен, но стоит принять факт, что истин может быть много, как и культур, народов, личностей их породивших. Они могут отталкиваться от различных оснований, разного опыта и мировоззрения, но желание найти истину остается объективной, объединяющей всех целью. Имеют разум все, кто способен понять Другого, уважая пространство его юрисдикции – сферы исключительных прав.

Даже разум других видов жизни мы можем воспринимать через призму такого отношения. Все действительное, живущее и проявляющее себя на протяжении длительного периода времени – разумно, поскольку успешно встроилось в мир, способно сохранять себя и среду, которая этот вид или популяцию питает. Поэтому разумность предполагает жизнь в в гармонии со всеми другими разумными, даже если это бактерии, растения, или животные. Можно сказать, что первым историческим всплеском возрожденческого сознания была неолитическая революция, научившая человека не только брать из природы, но и воспроизводить природу, внедрив в свою деятельность совершенно другой, чем это было в эпоху присваивающего хозяйства, метод понимания ее законов.

Любая классификация – сама по себе признак просвещенческого подхода. Схемы упрощают жизнь, но помогают понять ее. Поэтому все же лучше пользоваться схемами, чем отказаться от понимания. «Я знаю как правильно» – вот лозунг Просвещения. «Я не знаю, как правильно, поэтому договаривайтесь и решайте сами», – как-то так формулирует эту проблему Возрождение. Именно так легче всего отличить первых от вторых, потому что и среди возрожденцев найдутся тяготеющие к просвещению, то есть уверенности в своем знании истины для всех. Но истина для всех предполагает неравенство, репрессии против других мнений и наличие централизованной власти. Как же иначе осуществлять идеалы Просвещения, если не через систему, навязывающую эти ценности и знания?

1.3.2. Три течения. Аристократизм, экзистенциализм и гуманизм

Три важнейших направления социальной философии, определяющих современные представления о человеке, выкристаллизовались в ХХ веке. Почему я не говорю о философских концепциях человека, возникших гораздо раньше? Потому что ни одно из них не пропало, а нашло свое воплощение в идеях мыслителей ХХ века.

Первое, довольно условное направление можно назвать аристократизмом. Его начали формировать еще Ницше, а отчасти Штирнер и Шопенгауэр, он воплощен в работах Ортеги-и-Гассета, Юнгера, Бердяева, Хайдеггера. Радикальные формы аристократизма вылились в традиционализм Генона и Эволы. По большей части эти философы относятся к «знающим истину», то есть просвещенцам. Хотя Ницше и Штирнер своим языком говорят о том, что развили и повторили через сто лет Юнг и экзистенциалисты – о проблеме самостановящейся личности (она же – сверхчеловек в интерпретации Ницше, или шаман – в моей).

Важная идея, сформулированная представителями аристократизма, выражена в понятии «восстание масс». Это явление имело место и в прежние эпохи, но не в таких масштабах. Если прежде приход масс в историю совершался небольшими волнами, вроде Великой французской революции, то с началом индустриальной эры массы стали основой общества. Поэтому один из вопросов, поставленных в ХХ веке – кто, или что является в большей степени субъектом: индивид, или группа? Большевизм и фашизм показали миру угрожающее лицо массового человека, подчиненного групповой идее.

Об угрозе восстания масс предупреждал еще Ницше. У него приход масс в историю связан с идеей ресентимента. «Тогда как благородный человек живет в доверии и открытости по отношению к себе, человек ressentiment лишен всякой откровенности, наивности, честности и прямоты к самому себе. Его душа косит; его дух любит укрытия, тайные пути и задние двери; все скрытое привлекает его как его мир, его безопасность, его свежесть; он умеет молчать, забывать, выжидать, самоуничижаться и смиряться» («К генеалогии морали»). По Ницше, ресентимент (или «мстительность») становится моралью бывших рабов и порождает новые ценности.

Что отличает представителей массы? Разрушение традиционных, вековых социальных институтов, совершенное промышленной революцией, привело к освобождению миллионов людей от уз общины, рода, а часто и семьи. Эти люди сливались в общество без структуры, без смыслов и целей. Человек в массе – безликая единица, свободная и чужая в океане безразличия, а то и агрессивной враждебности, ведь люди массы приехали в города за лучшей жизнью, что неизбежно влекло рост конкуренции. За ней следуют депрессии, неврозы и новые, массовые лекарства от скуки и страхов – кино, спортивные зрелища.

Массы пришли не только в экономику, но и в культуру, и политику. Если раньше эти люди являлись носителями традиционного доиндустриального уклада, мало менявшегося на протяжении тысячелетий, теперь их образ жизни кардинально и быстро изменился, что не могло не вызвать шок – для каждого отдельно и для общества в целом. Две мировых войны – результат переживания этого шока. Люди, раньше жившие вне истории (сфера исторических деяний в доиндустриальную эпоху целиком принадлежала аристократии, элите), вдруг, практически за одно поколение были вброшены в новые экономические и социальные реалии, где формировалась новая культура, а пропаганда (тоже массовая) предлагала в качестве вариантов выбора себя, своего исторического бытия национальное, либо классовое сознание.

Не будучи сознательно ни классовыми, ни национальными, люди массы принимали эти навязанные идеи некритически, а так, как было им привычно – мифологически, как авторитетное мнение. Ведь все сознательное формируется в процессе работы свободного критического мышления, имеющего доступ к разной информации, широко образованного. В условиях массового общества СМИ и пропаганда заменяли образование, либо, что еще хуже, массовое же образование тоже становилось орудием пропаганды, окучивающим неокрепшие умы уже с детства. Грамотность росла революционными темпами, но широта и глубина образования была далека от уровня, сформированного старыми школами и университетами. Индустриальное общество нуждалось в грамотных, но ограниченных в знаниях и пытливости ума рабочих.

Характерно, что проблема «восстания масс» в первую очередь затронула страны, где революционными темпами проходила индустриализация, отставшие в этом от передовых государств, где индустриальная революция началась раньше, проходила дольше, а потому имела характер не столь революционный и трагический. Основные авторы, рефлексировавшие на тему массового сознания – испанец Ортега-и-Гассет, русский Бердяев, немец Юнгер. То есть представители стран, вступивших на путь индустриализации позднее Англии, Франции и США.

***

Вторым важным направлением гуманитарной мысли ХХ века стал экзистенциализм, который развивался в ключе идей Возрождения. Острие интереса экзистенциалистов направлено на человека, а их лозунгом могло бы вполне служить античное изречение «Познай самого себя».

Экзистенциалисты глубоко переживают «смерть бога», то есть кризис традиционных ценностей, но принимают это, объявляя само бытие абсурдным. Характерная черта экзистенциалистов – рассмотрение бытия, человеческого существования как проблемы выбора, вечной загадки, которую каждый разрешает для себя сам. Хотя и не может вполне разрешить до самого смертного часа. Тема абсурда бытия в экзистенциализме находит ответ в форме свободы человека творить свои смыслы самостоятельно. Что, однако, не лишает всеобщее бытие бессмысленности.

В экзистенциализме есть элемент стоического мужества, экзистенциалисты слишком углублены в психологию, не особенно уделяя внимание социальному бытию. Для них социальное лишь совокупность многих экзистенций, психологий, а как они находят общий язык, по каким законам происходит их взаимодействие – эта проблема ускользает от внимания экзистенциалистов. Характерно, что большинство экзистенциалистов были французами и социалистами. Это такое своеобразно французское прочтение левой идеи, которая в немецком марксизме и его российском варианте была исключительно коммунитарной, социальной. Французской философской мысли всегда был характерен крен в иррациональное, поэтому экзистенциализм, ответ в форме вечного вопроса – сугубо французский вариант культурной реакции на вызовы эпохи. И тема масс проходит для них мимо, потому что для французского общества, традиционно мелкобуржуазного, она оказалась не столь актуальной. По крайней мере, в ХХ веке, когда Франция еще не превратилась в плацдарм для массового нашествия обитателей бывших колоний. Именно наличие колоний служило той социально-экономической подушкой, которая смягчала восстание масс во Франции или Британии. Но такой подушки не имели межвоенные Германия, Испания, Италия, СССР.

Тем не менее, экзистенциализм обрел мировую известность и популярность. Главным образом благодаря изящной литературности, с которой излагали свои взгляды Камю и Сартра, более известные именно как писатели, эссеисты, а не философы. Интересно, что если французские экзистенциалисты были социалистами, то немецкие – Хайдеггер, Ясперс – придерживались консервативных взглядов. Это свидетельствует, что экзистенциализм не стал основательным философским направлением, не выразил себя ни в какой социальной программе.