Григорий Луговский – Революция для своих. Постиндустриальная Утопия (страница 12)

«Мыслить – значит распознавать структуру» (Габриэль Марсель). Целью подлинного мышления является понимание, которое – суть научной и особенно философской деятельности. Если целью науки является добыча каких-то новых знаний, то философия не продуцирует никаких специфических знания, выступая прежде всего гимнастикой осознания. Чем на меньший объем знаний опирается философ в своих рассуждениях, тем качественней его философия. Ведь философ имеет дело с чистым бытием, постигая его чистым разумом. А чистота разума предполагает его максимальное освобождение от какой-либо предвзятости, готового знания.

Тут философия сближается с математикой, которая является самой чистой наукой и которая ничего на самом деле не знает, являясь ключом к пониманию всего. Если мир является некоторым набором иллюзий (ведь ни одно знание не может претендовать на полноту), нарисованным в каморке папы Карло на холсте очагом, то математика выступает ключом, отпирающим дверцу, скрытую за холстом. А любопытный нос Буратино – это воля философа, который пробивает эту иллюзорную картину и видит потайную дверцу. Философ, глядя на мир, должен видеть предметы и явления, а их связи и отношения, структуры и системы. Это есть и математика, и чистое бытие, в котором все частное теряет значения, уступая место всеобщему, вневременному. А вот факты и акты изучают науки, особенно прикладные. Они имеют дело с конкретикой, объектами и субъектами, а не чистым бытием. Но применяемые науками методы тоже математические или философские, только направлены на узкий предмет.

Мы часто принимаем за знание чье-то авторитетное мнение, навязанное, или рекламируемое. Единственная нить Ариадны в лабиринте бытия – понимание, опирающееся на общие законы этого бытия. Понимание или осознание – ключ к конкретному знанию, вытекающему из реального опыта, ведь разные структуры бытия могут существовать как очень долго, так и возникать и исчезать прямо на глазах. Распознавание этих структур, как вечных, так и мгновенных – всегда работа, процесс. С точки зрения функционирования сознания, знание относится к памяти, а понимание принадлежит «сцене». Конечно, невозможно чистое понимание без знания хотя бы чего-то, но лучше меньше знать (помня, что любое знание относительно) и больше осознавать – развивать способность выхватывать из реальности актуальное знание, являющееся не набором фактов, а скорее их динамическим взаимодействием.

1.3. Два плюс три. Человек в философии ХХ века

К ХХ веку философия человека прошла достаточно длинный путь, но все сформировавшиеся в прошлом веке и актуальные сегодня концепции человека можно свести к двум направлениям, в зависимости от того, как мыслители отвечают на вопрос о свободе воли. Даже если проблему свободы воли не считать основным вопросом философии, эта тема однозначно приоритетная для философской антропологии.

Первое направление, утверждающее свободу воли, а значит и высокую роль субъектности, можно назвать Возрождением. Второе направление, считающее, что свободы воли не существует, либо она относительна, условна, иллюзорна, будем называть Просвещением.

1.3.1. Два направления. Люди Возрождения и люди Просвещения

Мы стоим на плечах гигантов и потому можем казаться очень умными. Но к пониманию человека мыслители ХХ века фактически не добавили ничего нового, лишь развивая те идеи, которые сформировались в рамках Возрождения и Просвещения. Одновременно в ХХ веке происходили битвы «людей Возрождения» и «людей Просвещения» – не в виде философских диспутов, а как вполне реальные и кровопролитные войны, в чем-то напоминавшие религиозные войны европейского нового времени, но с более масштабными последствиями. Мы продолжаем жить в эпоху спора Возрождения и Просвещения, поскольку цели и смыслы, определенные в начале нового времени, пока не были достигнуты. Но уже можно подвести некоторых итоги этого культурно-исторического периода, чтобы определить, куда же мы идем, и что может быть дальше.

Люди эпохи Возрождения – это титаны, то есть конкуренты богов. Они избавляются от рабской морали, часто отвергают религию, или делают ее предметом осознанного выбора. Высшей своей ценностью возрожденцы считают свободу, позволяющую им раскрыть собственный потенциал. Творчество, критическое мышление, поиск, изобретения и открытия – важные для человека Возрождения цели и факторы жизни.

Что возрождает Возрождение? Изначальный смысл Ренессанса – возврат к эстетике и ценностям античности, языческой Греции и Рима, которые на фоне средневековой христианской Европы смотрелись как вершины духа, свободной мысли и раскрепощенной эстетики. Но в широком смысле Возрождение – это перманентное освобождение сознания, переоценка ценностей. Хотя этот процесс и может сопровождаться периодической сакрализацией тех или иных ценностей – античных, восточных, первобытных и т. п. Но любая такая сакрализация – предмет личных пристрастий, субъектного выбора.

Если определять основной смысл Возрождения, то это открытие всех закрытых, запретных смыслов, запрет на запреты. Поэтому на протяжении классического Ренессанса и последовавшей эпохи модерна наблюдается рост информационного и культурного разнообразия в обществах, где получили развитие ценности Возрождения. Это содержание ренессанса хорошо выразил М. Бахтин, написавший: «Нет ничего абсолютно мертвого: у каждого смысла будет свой праздник возрождения». Возрождение дает равные права всем смыслам, как прошлым, так и рождающимся в результате информационного обмена. Дух Возрождения – активный диалог, возможность не ограничиваемого обмена идеями, материальными ценностями и услугами. Поэтому такие понятия как «свободная торговля», «открытое общество», «буржуазные ценности» родились и утвердились в рамках Возрождения.

В рамках же Возрождения возникло Просвещение. Это не качественно новая эпоха, а ветвь Возрождения. Но если Ренессанс направлен на «воскрешение из мертвых» всех культур и идей, выступая за их честную конкуренцию, то Просвещение предполагает, что есть некие абсолютные ценности и истины, которые следует проповедовать и доносить до всех. Просвещенцы видят мир сквозь призму определенной идеологии, рассматривая все остальные ветви на древе познания как тупиковые. Платоновское учение об идеях – яркий пример просвещенческой философии. Предлагаемая просвещенцами картина мира, лишенная сомнений, приятна большинству, не склонному мыслить, зато склонному верить и действовать. Если цель общества – благо всех его членов, то это общество должно иметь источники счастья в себе самом. Но гармония, понятая превратно, превращается в массу правил, которые связывают любое развитие.

Просвещенцы считали, что невежество большинства – главный бич развития и прогресса. Стоит лишь дать всем доступ к образованию, открыть кладези знаний, как общество преобразится, наступит торжество справедливости. «Настанет тот день, когда солнце будет светить только свободным людям, не признающим другого властелина, кроме своего разума», – писал один из идеологов Просвещения Кондорсе. Естественно, просвещенцы считали, что они владеют знаниями, которые следует дать всем для общего блага. Плюрализм мнений и равенство культур, составляющие важную суть Возрождения, не близки просвещенцам. По словам Петера Слотердайка, «Просвещение знает лишь две причины, по которым возникает неистинность: заблуждение и злая воля».

Если Возрождение заложило основы либерального общества, то Просвещение формировало фундамент для тоталитаризма. Не зря философы-просвещенцы были обласканы при дворах европейских монархов, а их идеи легли в основу мировоззренческого мейнстрима, который выталкивался на поверхность политическими катаклизмами 19 и 20 веков. Так, марксизм и другие направления гегельянства (в том числе любой радикальный национализм) являются различными стратегиями «людей Просвещения», отказывающимися от свободной воли, утверждая приоритет воли бога, народа, массы, класса, нации. А поскольку кто-то руководит этой массой, то «знающие как», обладатели высшей истины, всегда оказываются во главе народов и стран.

В сфере психологии просвещенцем выступает Фрейд и некоторые его ученики (например, Адлер), делавшие ставку на какую-то «одну, но пламенную страсть», которая руководит человеком. Соответственно, роль свободного выбора умаляется, или вовсе отрицается, человек видится как игрушка в руках инстинктов, живущая под диктовку бессознательного. А вот Карл Юнг и его аналитическая психология – это уже стратегия возрожденческая. Юнг не только многое сделал для понимания восточных и архаических психопрактик, способствуя их возрождению, но и не давал никаких однозначных трактовок, оставляя место волевому выбору человека. То же касается Эриха Фромма и других фрейдомарксистов. Пытаясь соединить несоединимое – просвещенческие концепции Маркса и Фрейда, они формировали возрожденческую психологию, где большое внимание отведено человеческой свободе.

Разницу между просвещенцами и возрожденцами может иллюстрировать высказыванием Вольтера – классического мыслителя Просвещения: «Торжество разума заключается в том, чтобы жить в мире с теми, кто разума не имеет». Это подразумевает, что есть люди и народы, наделенные слабым разумом, а есть нации и люди просвещенные, которые не только могут, но и должны нести свет истинного знания всем, погруженным во тьму. Фактически речь идет о трансформации идеи христианского мессианства, где предполагается, что есть только один истинный бог, одна книга истинных знаний и необходимо проповедовать эти знания всем людям.