Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 61)

— Ту девушку тоже звали Ася... Он раньше о дочери вам

не говорил?

— Не упомню, Любовь Антоновна... Горячая ночка вы­

пала... Третья попытка ликвидировать меня... Еще одна неудач­

ная попытка — и я пациент психиатрической больницы.

114

— Я понимаю, что вы сегодня испытали, но...

— Не в этом дело, Любовь Антоновна. Сегодня не случи­

лось ничего особенного. Заурядное покушение, примитивное

средство... знакомые исполнители, битье окон и... дружеская

попойка на вахте в тесном солдатском кругу. Но я-то каков!

Трижды на меня покушались! Не каждый деспот может по­

хвастать таким обилием покушений. Еще раз попытаются, во­

ображу я себя Наполеоном. На Бонапарта покушались дваж­

ды, а на меня четырежды. Значит я не просто император

французов, а Наполеон в квадрате...

— Вы все шутите, — улыбнулась Любовь Антоновна.

— Надо же вас как-то отвлечь от горьких мыслей, профес­

сор. — Трудно жить с черными очками на глазах.

— Шутки невеселые.

— Да. Я отделался легкой царапиной. А Тимофей Егоро­

вич...

— Что с ним?

— Сотрясение мозга, Любовь Антоновна.

— Он скоро встанет на ноги?

— Завтра осмотрите сами, профессор.

— Обязательно. Сейчас бы. Может разрешите, — попро­

сила Любовь Антоновна.

— Нет! — отрезал Игорь Николаевич. Любовь Антоновна

поняла, что он не изменит свое мнение.

— Вы хорошо знаете жаргон.

— Всему приходится учиться. К концу срока, если дожи­

ву, не только жаргон изучу, а воры меня за настоящего вора

примут.

— Вы спасли всех нас.

— Неизвестно, кто кого. Не будь Клавы, я бы валялся с

отрубленной головой.

— Неужели б простили им?

— Простить не простили б, а виновного бы не нашли.

Впрочем, обо мне побеспокоятся. Пузыря — к стенке, если б

работнул меня, а Горячего... Сколько у тебя сроку?

— Двадцать, — хмуро ответил Горячий.

— За Петрова бы дали двадцать пять, а за меня вышка

ломится.

115

— За контриков вышку не дают, — убежденно возразил

Горячий. — Делай их от вольного! На центряк пульнут, дове­

сят до двадцати пяти и гужуйся. Хоть сорок штук контриков

делай, до четвертака довесят, а вышку не лукнут. За мусоров

вышка верняком ломится, за придурков и всех сук гамузом —

тоже вышка. Тебе бы, Игорь, мусора за меня не простили. Я

— воспет, фраеров учу свободу любить. За меня пятерых кон­

триков на Луну отправят, — разговорился Горячий.

— Хочешь я тебя придавлю? — недобро усмехнулся Игорь

Николаевич.

— Ты что? Взбесился? Вышка за меня!

— Спорим на кусок, что не дадут мне вышку? Удавлю

— и четвертак. Гроши отдам, кому скажешь.

— Игорь Николаевич! Что вы говорите?!

— Успокойтесь, Любовь Антоновна! Я его только задушу

и больше ничего ему не сделаю. Будьте свидетелями, что я

выиграю спор. — Игорь Николаевич протянул свои сильные

руки к кадыку Горячего.

— Докторша! Спасите меня! Он чумовой! Удавит! — ис­

пуганно выл Горячий.