Грэхем МакНилл – Фулгрим (страница 60)
— Энергия — вот вечный источник наслаждения, — прошептал Фулгрим. — А тот, кто желает, но не действует, только умножает бедствия. Веспасиан, ты мог стать моей правой рукой, но ты доказал свою бесполезность для Детей Императора. Тебя придется удалить.
Веспасиан ощутил, как давление на шею становится сильнее, кончик меча уже проколол кожу, и по спине потекла теплая струйка крови.
— Не делай этого, — сумел прошептать он.
Фулгрим не внял его словам. Одним плавным движением он опустил Анафем в тело Веспасиана, пока золотой эфес не остановился у основания шеи.
Сервиторы очистили от трупов зеленокожих грузовую палубу орбитальной станции, чтобы сражавшиеся на Каллинидах воины могли собраться и выслушать обращение своего возлюбленного примарха. Фулгрим появился вслед за группой герольдов, избранных из молодых Скаутов, которым вскоре предстояло вступить в ряды Детей Императора. Трубачи известили о его приходе громкими звуками фанфар, а в ответ раздались оглушительные аплодисменты собравшихся воинов.
Примарх Детей Императора, одетый в полный комплект боевых доспехов, сознавал, что представляет собой величественное зрелище. Пышная грива белых волос обрамляла бледное красивое лицо. На поясе покачивался меч с золотой рукоятью, тот самый, которым он убил Веспасиана. Меч демонстрировал всем братскую связь между Фулгримом и Воителем.
Рядом с примархом шагали старшие офицеры его внутреннего круга — лорд-командир Эйдолон, апотекарий Фабий и капеллан Чармосиан. Они стали проводниками новых для Легиона идей Воителя. За спиной примарха возвышался массивный силуэт дредноута — Древнего Риланора, хранителя обрядов Детей Императора, но его участие в церемонии было лишь данью традиции.
Фулгрим благосклонно дождался, пока стихнут приветственные аплодисменты, а потом начал говорить, останавливая взгляд своих темных глаз на лицах тех, кто последует за ним, и игнорируя прочих, на кого не рассчитывал.
— Братья мои! — воскликнул Фулгрим своим сильным и мелодичным голосом. — Сегодня вы показали проклятым зеленокожим, что значит противостоять Детям Императора!
Еще более громкий шквал рукоплесканий прокатился по палубе, но примарх продолжал, без труда перекрывая аплодисменты своих воинов:
— Лорд-командир Эйдолон выковал из вас оружие, перед которым защита зеленокожих бессильна. Совершенство, мощь, решительность — вот главные качества, отличающие наш Легион, и сегодня вы отлично все их продемонстрировали. Эта орбитальная станция снова в руках Империума, как и многие другие, еще недавно оккупированные зеленокожими в тщетной попытке противостоять нашим завоеваниям. Пришло время довести до конца наступление на зеленокожих и освободить всю систему Каллиниды. Мой брат, примарх Железных Рук, Феррус Манус и я лично проследим, чтобы ни одного ксеноса не осталось на землях, возвращенных в ходе Великого Крестового Похода.
Фулгрим физически ощущал повисшее в воздухе напряженное ожидание и предвкушал свои следующие слова, сознавая, что они принесут одним — смерть, а другим — славу. Легион ждал его приказов, и большинство воинов не догадывались о том, что на весы брошена судьба всей Галактики.
— Но многих из вас, братья мои, здесь не будет, — сказал Фулгрим.
Он почувствовал приковавшее воинов к полу гнетущее разочарование и с трудом сдержал готовый вырваться смех.
— Легион будет разделен, — продолжил Фулгрим, поднимая руки, что сразу же заставило утихнуть ропот, вызванный его словами. — Я поведу малую группу на Каллиниду IV, где мы встретимся с Феррусом Манусом и его Железными Руками. Остальная часть Легиона отправится в систему Истваан, где ее ждет Шестьдесят третья экспедиция Воителя. Таковы приказы Воителя и вашего примарха. Лорд-командир Эйдолон возглавит поход на Истваан и будет командовать от моего имени, пока я не вернусь. Прошу, лорд-командир, — добавил Фулгрим, приглашая Эйдолона выйти вперед.
Эйдолон кивнул в знак признательности.
— Воитель снова призвал на помощь наш Легион, — заговорил он. — Он отдает должное нашему мастерству, и мы с радостью воспользуемся этой возможностью доказать свое превосходство. В системе Истваан предстоит подавить мятеж, но мы будем сражаться не одни. Кроме своего собственного Легиона, Воитель счел нужным призвать силы Гвардии Смерти и Пожирателей Миров.
При упоминании столь грозных Легионов по грузовой палубе прокатились сдавленные вздохи. Эйдолон усмехнулся:
— Как я вижу, вы помните, что значит сражаться плечом к плечу с нашими братьями Астартес. Всем нам известно, каким грубым и мрачным делом становится война в руках подобных воинов, так что я еще раз говорю: это превосходный шанс показать Воителю, как сражаются Дети Императора!
Астартес снова оживились, но возбуждение Фулгрима мгновенно сменилось горестным сожалением. Из-за упрямства Веспасиана значительная часть этих Астартес лишилась возможности стать ударной силой нового похода Воителя.
С такими воинами, с Воителем во главе, им были бы по плечу любые высоты совершенства. Отказ Веспасиана позволить своим людям подвергнуться действию новых препаратов Фабия или его хирургическим операциям по аугметации обрек многих из них на гибель в ловушке Воителя на Истваане III. Он понимал, что Веспасиана надо было обрабатывать намного раньше, и чувство вины и предвкушение гибели многих Астартес принесло Фулгриму мощный заряд свежих ощущений.
— Воитель потребовал нашего немедленного прибытия! — закричал Эйдолон, перекрывая оживленные возгласы. — И хотя Истваан недалеко, условия путешествий в варпе осложняются, так что нам придется поторопиться. Боевой крейсер «Андроний» отправится к Истваану через четыре часа. По прибытии на место нам предстоит стать послами нашего Легиона, а по окончании битвы Воитель увидит, насколько великолепной может быть война.
Эйдолон отсалютовал Фулгриму, и примарх, прежде чем покинуть собрание, выслушал еще одну бурю оваций.
Теперь ему оставалось выполнить вторую часть обещания, данного Воителю.
Ему необходимо убедить Ферруса Мануса присоединиться к величайшей из кампаний.
19
Неверная оценка
Стук молотов и грохот отдаленных кузниц разносился по всему Анвиларию «Железной длани», но Габриэль Сантар, Первый капитан Железных Рук, его почти не слышал. По периметру зала на страже стояли морлоки в терминаторских доспехах, и самые могучие из них охраняли вход в личное убежище примарха — Железную Кузницу. В облаках пара, залетающих с палубы, грозные фигуры терминаторов напоминали Сантару мстительных хищников мерзлой тундры Медузы, в честь которых и были названы воины этого подразделения.
Его сердце билось в такт с огромными молотами на нижних палубах, а перспектива находиться в обществе двух самых могущественных созданий во всей Галактике наполняла сердце гордостью, но никак не страхом.
Феррус Манус, великолепный в блестящих черных боевых доспехах, в мерцающем кольчужном плаще, переливающемся, словно крученое серебро, стоял рядом с ним. Высокий ворот из кованого железа, как обычно, скрывал нижнюю половину его лица, но Сантар достаточно хорошо знал своего примарха, чтобы понять, что тот улыбается в предвкушении встречи со своим братом.
— Мое сердце переполняется радостью, я снова увижу Фулгрима, Сантар, — сказал Феррус.
В голосе примарха X Легиона Сантар услышал нотки беспокойства, отвечающие его собственному настроению, и он искоса глянул на своего командира.
— Мой господин, что-нибудь не так? — спросил он.
Взгляд серебряных глаз обратился в его сторону.
— Нет, не могу этого сказать, мой друг, но ты присутствовал при нашем расставании с Детьми Императора после победы над Диаспорексом. Наши Легионы прощались совсем не так, как подобает братьям по оружию.
Сантар кивнул. Он хорошо помнил церемонию прощания на верхней посадочной палубе «Гордости Императора». Церемонию пришлось провести на борту флагмана Фулгрима, поскольку «Железная длань» получила сильные повреждения, спасая «Огненную птицу» от двух крейсеров Диаспорекса, и примарх Детей Императора счел невозможным проводить на его борту столь торжественное событие.
Несмотря на гнев капитана и команды своего корабля, Феррус Манус со смехом принял условия своего брата и согласился взойти на борт «Гордости Императора».
Феррус Манус и Сантар в сопровождении морлоков прошли к ожидавшему Фениксийцу и его боевым капитанам сквозь строй гвардейцев Феникса в причудливо украшенных доспехах. Этот почетный караул был больше похож на строй вражеских воинов, нежели на гвардейцев любимого брата.
По мнению Сантара, церемония была проведена с неподобающей поспешностью. Фулгрим заключил своего брата в объятия, казавшиеся настолько же неловкими, насколько дружескими были приветствия при встрече. Конечно, Феррус Манус не мог не заметить перемен в поведении брата, но даже по возвращении на «Железную длань» он ничего не сказал. Лишь напряженно сжатые челюсти примарха, когда он смотрел на уходящие в бурлящий водоворот варпа корабли Двадцать восьмой экспедиции, выдавали его огорчение безразличием Фулгрима.
— Вы думаете, Фулгрим еще чувствует себя униженным из-за того, что произошло у звезды Кароллис?
Феррус не ответил сразу, и Сантар понял, что именно тревожит примарха.
— Мы спасли его самого и его драгоценную «Огненную птицу» от угрозы превратиться в космическую пыль, — продолжил Сантар. — Фулгрим должен быть благодарен.