Грег Иган – Амальгама (страница 76)

– Думаю, попытаться все-таки стоит, – сказала она.

Тан оставил их вдвоем, чтобы посвятить время реализации собственных идей. Рои стала работать вместе с Кэм, тщательно подготавливая канву для их выкладок. Строго говоря, их возможности были по-прежнему ограничены световыми траекториями, которые целиком лежали в плоскости Накала, но Рои неоднократно наблюдала в пустоте огоньки, которые будто бы скользили по поверхности камня. Траектории, связывавшие ее глаза с этими отдаленными объектами, были настолько близки к орбитальной плоскости, что разница едва ли имела какое-то значение.

Они провели за расчетами полсмены, после чего привлекли к работе несколько помощников для проверки результатов.

Захватив с собой Кэм, Рои отправилась на поиски Тана. Устроившись в небольшой пещере посреди счетных рамок, он рассеянно терся ногами о свой щиток; кроме него здесь больше никого не было.

– Кажется, я здесь надолго, – признался он. – Никак не могу сдвинуться с мертвой точки.

– Попробуй съесть то же, что и мы.

Рои вручила ему окончательный шаблон, выведенный их общими с Кэм усилиями, чтобы Тан сравнил его с результатами наблюдений. – Все верно, – пробормотал он немного погодя. Отложив первый листок с копией данных, в которых значились измеренные Рои интервалы времени и углы, он взял следующий. Каждый раз вердикт оставался неизменным.

– Двигаться со скоростью Нэт невозможно, – продолжал настаивать он. – Но свет, вероятно, может приблизиться к ней практически вплотную. Настолько, что мы просто не заметим разницы.

– У меня есть кое-какие идеи насчет орбит, выходящих за пределы плоскости, – смущенно заметила Кэм. – Думаю, мы сможем в них разобраться, если применим одну хитрость.

В течение нескольких сердцебиений Рои молча разглядывала Кэм. До Встряски та занималась чисткой сусковых трупов. Обучение Тана, давшего ей все необходимые геометру инструменты, не прошло даром, но источником этих озарений был отнюдь не он сам. Что бы ни стояло за таинственной способностью впитывать и преумножать знания своих учителей, своего расцвета – в масштабах всего Осколка – она достигал именно тогда, когда в ней больше всего нуждались. Где именно она пряталась все это время? Как проявилась? Ответы на подобные вопросы Рои не могла даже вообразить.

Но об этом она будет беспокоиться после того, как решится проблема Странника. Рои мечтала о том, как проведет последние смены своей жизни за систематизацией собственного невежества.

– Расскажи нам о своих идеях, – обратилась она к Кэм. – Объясни, как разобраться в движении Странника.

ГЛАВА 21

Смена за сменой Ракеш возвращался на склад и ждал, пока Зей закончит свою работу. Из-за усталости ей порой было не до разговоров, но чаще всего она соглашалась уделить несколько минут беседе с Ракешем, прежде чем отправиться на поиски подходящей для отдыха трещины.

Зей рассказывала о своей жизни и дошедших до нее слухах об истории ее мира и сродниках. Все работы, за которые она бралась, казались важными – каждая в свое время, – но сказать о них ей было почти нечего; даже время, проведенное на складе до встречи с Ракешем, пролетало будто бы в приятном оцепенении и едва ли оставляло какие-то впечатления после окончания смены.

Она рассказывала об идеях, просочившихся в ее жизнь сквозь трещины между эпизодами прилежного сомнамбулизма. Историю о шести мирах ей поведал бывший товарищ по команде, за праздной беседой три работы тому назад; его рассказ, однако же, нашел глубокий отклик в сознании Зей, которая с тех самых пор стала воспринимать окружающий мир в совершенно новом свете, стараясь всякий раз угадать возраст и происхождение тех или иных вещей, встроить их в некую связную систему. Кто сконструировал первую тележку? Кто прорубил туннели? На какой машине можно путешествовать между мирами?

Другие жители Ковчега, впрочем, были отнюдь не глупее Зей. Любой из них был в состоянии освоить сложную работу и мог жонглировать не менее мудреными понятиями, если и когда в этом возникала необходимость. Но при всем при этом их безразличие к собственной истории, обстоятельствам жизни и будущим перспективам переходило всякие границы. Любой вопрос, вызывавший у Ракеша живой интерес, казался им в лучшем случае легкомысленной тратой времени.

За взаимным обменом историями Ракеш старался соблюсти определенный баланс, чтобы, с одной стороны, не ввести Зей в чрезмерное заблуждение, а с другой – не устроить путаницу у нее в голове. Как объяснить размер галактики или масштаб проделанного им путешествия тому, кто никогда не видел звезд? Он действовал осторожно, отталкиваясь от того, что она знала или хотя бы могла представить – ее догадок насчет сродников, исколесивших всеохватную теплоту и свет аккреционного диска – и постепенно продвигаясь в клубящуюся пустоту за пределами известного ей мира. Ей было интересно узнать о том, как он жил на поверхности камня, расположенного вдали от источника тепла и света, но по-настоящему Зей оживилась после того, как услышала о найденных им подсказках насчет истории ее народа. Слушая, как он раскручивает нить событий вплоть до окаменевшего космического корабля «сталеваров» и их исчезнувшей планеты, она впитывала каждое слово, каждую деталь, умоляя рассказать еще. Тот факт, что эту потребность – не говоря уже о возможности ее удовлетворения – не разделял никто из окружавших ее людей, лишь усугублял ситуацию. Ракешу еще не доводилось видеть человека, который бы испытывал подобное одиночество.

Парантам наблюдала за происходящим при помощи зондов, заполнявших Ковчег изнутри, хотя в действительности никакой необходимости в подобных шпионских играх не было; если бы она попросила, Ракеш бы разрешил ей подключиться напрямую к потоку данных его аватара.

– Так в чем цель всего этого соблазнения? – задала она вопрос.

– Соблазнения? Если уж это как-то и называть, то вербовкой.

– Теперь, вместо того, чтобы мечтать о потерянных в далеком прошлом сродниках, Зей может потратить оставшуюся жизнь на мечты об Амальгаме. И чем это ей помогло?

– Если она захочет, то сможет отправиться в диск вместе с нами, – ответил Ракеш. – Представь, каково это, увидеть свежим взглядом десять тысяч новых миров, проведя всю жизнь внутри одного булыжника. – И это не принимая во внимание того, что их собственные шансы на возвращение в Амальгамы были весьма зыбкими.

– Хочешь, чтобы она променяла одно одиночество на другое? – возразила Парантам.

В планы Ракеша это вовсе не входило. Он не хотел отрывать Зей от ее собственного мира; он даже не предлагал ей посетить «Обещание Лал». Ему лишь хотелось разжечь ее природное любопытство и врожденный азарт – настолько, чтобы эти качества начали распространяться и на окружающих ее людей; он хотел, чтобы она стала послом, мостом, связывающим их культуры.

Проблема заключалась в том, что каким бы успешным ни был контакт между ней и Ракешем, сложнее всего было пересечь пропасть, отделявшую Зей от прочих обитателей Ковчега. Зей знала, какую реакцию вызовут слова Ракеша среди других людей, и потому инстинкт, по ее собственному признанию, подсказывал ей держать эти откровения при себе. Сдержаться ей, однако же, удавалось не всегда, но в итоге инстинкты оказались правы: никому из ее окружения не хотелось слышать ни о «далеких сродниках», ни о тридцати шестижды тридцати шести мирах. Никто не хотел рассуждать об опасностях, которые пережили их предки, или дискутировать о возможностях предотвращения неведомых катастроф, с которыми их мир мог столкнуться в будущем. Во время работы им хотелось слушать лишь не относящуюся к делу болтовню, а когда работа заканчивалась, все их интересы сводились к еде, сексу и сну.

– В чем причина моей болезни? – спросила она у Ракеша. – Почему мой разум настолько ущербен? – Они совершали привычный обход туннелей в окрестностях склада, гуляя и ведя беседу, пока Зей не начинало клонить ко сну.

Было бы бессмысленным заверять ее в том, что большая часть галактики в действительности была на ее стороне, а качества, которые здесь превращали ее в некую аномалию, ценились и вызывали восхищение едва ли не во всей обитаемой Вселенной.

– Не знаю, – ответил Ракеш. – Но если позволишь, я могу попытаться это выяснить.

– Как?

– Если ты разрешишь мне позаимствовать крошечную часть твоего тела, то я смогу ее тщательно изучить. Возможно, мне не удастся найти ответ на твой вопрос, но с некоторой вероятностью я смогу пролить некоторый свет на причины, которые делают тебя особенной.

У меня нет лишних частей тела, – испуганно заявила Зей. – Я же не самец, чтобы что-то из себя изымать.

Ракеш удивленно защебетал. – Частички, о которых я говорю, настолько крошечные, что ты и так теряешь их по тридцати шестижды тридцать шесть раз за смену, и даже не замечаешь.

– Я теряю частички своего тела и сама этого не замечаю? – Как бы сильно ее ни поразили истории Ракеша, к его более диковинным словам она относилась с долей здравого скептицизма.

– Именно. Они слишком малы, чтобы их можно было увидеть.

– Тогда как ты собираешься их изучать?

– При помощи машин, которые тоже слишком малы, чтобы их увидеть.

– Значит, как все это происходит, ты не видишь, а в итоге просто веришь тому, что эти машины тебе нашепчут.