Габриэль Зевин – Завтра, завтра, завтра (страница 51)

Маркс забронировал для себя и Зои билеты в Токио, но за две недели до поездки Зои неожиданно получила стипендию от оперной академии в Италии. Стипендия свалилась на нее как снег на голову – Зои была далеко не лучшей претенденткой среди подавших заявление, – и потому времени разложить по полочкам калифорнийскую жизнь у нее не осталось. Полетели в тартарары и их планы на путешествие в Японию.

Аэропорт находился в двадцати минутах езды от их дома, но Маркс и Зои предусмотрительно выехали задолго до назначенного часа. И, одолев половину пути, наглухо застряли в пробке.

– Может, съехать со скоростной трассы? – предложил Маркс.

– Давай обождем. Авось рассосется. У нас куча времени.

– Верно. У нас куча времени.

Следующие пять минут они перебрасывались этой фразой, словно волейбольным мячиком.

– У нас куча времени.

– Да, у нас куча времени.

Через десять минут, осознав, что повторяют одно и то же, они развеселились и принялись смаковать фразу, словно отличную шутку.

– У нас вдосталь времени.

– О да, вагон и маленькая тележка. Ума не приложу, куда девать этот бесконечный временной запас.

– У тебя столько времени, что ты сможешь заказать себе массаж прямо посреди аэропорта.

– Лучше поглазею на вывешенные в зале картины.

– Тебе вполне хватит времени прогуляться до противоположного терминала.

– Смеешься? Да я найму клубный автобус и прокачусь по всем терминалам!

Зои разразилась слезами.

– Что с тобой? – испугался Маркс.

– Нервы, – всхлипнула Зои. – Так волнительно срываться с насиженного места.

Маркс сжал ее руку.

– Я все-таки выверну на обычную дорогу, – сказал он. – Вернемся поближе к аэропорту.

Маркс перестроился в другой ряд.

– Брось, – скривилась Зои. – На обычной дороге может оказаться и того хуже, а мы уже почти прибыли. До аэропорта – всего ничего. Не зря ведь говорят: перестраивайся не перестраивайся – разницы никакой. Как в одном ряду время потеряешь, так и в другом.

– А я вовсе и не перестраиваюсь, – ответил Маркс. – Я перенаправляюсь. У нас ведь полным-полно времени, согласна? – Маркс опять сменил полосу. – Не успеешь и глазом моргнуть, как окажешься в первом терминале и побежишь к педикюрше.

– Лучше слопаю сахарный брецель и потолкаюсь в очереди в «Старбакс».

– Не забудь прикупить надувную подушку и снежный шар.

– Маркс, я думаю, нам надо расстаться.

Наконец Марксу все стало ясно. И разом спало напряжение, витавшее между ними несколько месяцев. После выхода «По обе стороны» они поругались. Ничего страшного, заурядные семейные разборки. Зои раскричалась, что он днюет и ночует на работе, хотя раньше ее это нисколько не заботило. Упрекнула в любви к Сэму, которого, по ее мнению, Маркс любил больше нее (о Сэди речи не заходило). И обвинила в буржуазности – приверженности к датской мебели и слабости к коллекционным винам. Возможно, он действительно хватил через край, подыскивая им обеденный столик, но обвинение в пристрастии к вину было совершенно несправедливо: он предпочитал пиво. А потом она заявила, что ей разонравилась Калифорния, ее до смерти замучила аллергия, глупые люди и ужасные театры. Но буря, разразившаяся столь нежданно, пронеслась и так же нежданно утихла. Все вроде бы успокоилось, но месяц спустя Зои сказала, что подала заявление на получение оперной стипендии в Италии. Мол, глупо терять такую возможность, если она подвернулась.

– Ты меня не любишь, Маркс!

– Зои, разумеется, я тебя люблю.

– Ты меня недостаточно любишь.

– А как это – любить достаточно? – спросил Маркс.

– Достаточно – это… Считай меня эгоисткой, но я не желаю любить кого-то больше, чем этот кто-то любит меня. И я не желаю находиться рядом с тем, кто любит что-то или кого-то больше меня.

– Зои, я ничего не понимаю. Не наводи тень на плетень, скажи прямо, что ты имеешь в виду. Я хочу это знать. И честно говоря, мне нравится наша совместная жизнь. Зачем сжигать все дотла?

– Нравится… – протянула Зои. Утерла рукавом слезы и решительно выпятила подбородок. – Прости, это моя вина. Но давай не устраивать сцен. Нам ведь было хорошо вдвоем, правда? И наше расставание столь естественно: я уезжаю в Италию и мое путешествие может затянуться надолго или превратиться в вечность…

Дорога до аэропорта заняла у них вчетверо дольше обычного, однако Зои все равно успела на самолет, а Маркса впервые за всю его жизнь действительно бросили. Но вместо того чтобы посыпать голову пеплом, он радовался. Надо же, он и не заметил, как долго – невероятно долго – он был вместе с Зои. Его все в ней устраивало. За все эти годы ему не наскучило возвращаться домой и смотреть на обнаженную Зои, осваивавшую новый музыкальный инструмент. Зачем рушить налаженный быт? Ради кого бросать фантастическую Зои? Ни один смутный объект желания, который, предположительно, он мог бы полюбить более страстно и глубоко, чем Зои, этого не стоил. Необычная мысль для некогда столь любвеобильного Маркса, но Маркс изменился. Повзрослел. Он уже не был любопытным мальчишкой, стремящимся попробовать все выставленные в ресторане блюда, и полагал, что стремление хранить верность Зои – отличительная черта его зрелости и мужественности. Однако, пройдя огонь и воду томлений и любовных терзаний, он понимал: не удерживай того, кто уходит. Не надо.

Если бы Маркс хотел только повидаться с родителями, он наверняка отказался бы от поездки, однако встречи с японскими бизнесменами, о которых он договорился заранее, отмене не подлежали. Вначале Маркс попросил слетать с ним в Японию Сэма, но Сэм отказался. С тех пор как Сэм осел в Калифорнии, категоричное «нет» стало его любимым ответом на все приглашения тронуться в путь. И тогда Маркс обратился к Сэди. Поначалу Сэди так и подмывало ответить «нет», но затем, подумав, она согласилась. А действительно, зачем ей отказываться? Идея новой игры у них с Сэмом так и не родилась, а далекая Япония манила и соблазняла. Маркс воспрял духом: он считал, что присутствие разработчика с творческой жилкой благоприятно скажется на переговорах о возможном сотрудничестве «Нечестных» с корпорацией «Мориками Паблишинг», вознамерившейся создать игру на основе популярного аниме-сериала «Школа призраков в Осаке». В корпорации планировали найти подходящего американского партнера и предварительно остановили выбор на «Нечестных», сочтя «Итиго» образцовым сплавом западных и восточных ценностей.

После перелета Маркс и Сэди чувствовали себя неважно. Проспав два или три часа, они, не сговариваясь, проснулись и решили посвятить идиллические предрассветные часы работе. То есть играм.

Чтобы Сэди не скучала на отдыхе, Саймон и Ант вручили ей «Геймбой». До сих пор ей не приходилось держать в руках это портативное игровое устройство, и она начала его изучение с «Харвест Мун», ролевой игры, симулирующей жизнь человека на ферме, где главная цель игрока-фермера – вырастить урожай, найти жену и задружиться с соседями. Это была одна из первых, если не первая, игра о человеке, занятом сельским хозяйством. Ее простота, напомнившая Сэди их любимую с Алисой «Тропу Орегона», очаровывала и настраивала на мирный и благодушный лад. В отличие от игр наподобие «Мертвого моря» «Харвест Мун» дышала спокойствием и безмятежностью тихого уголка, защищенного от любых бед и напастей.

А в номере рядом по коридору, на том же этаже, что и Сэди, Маркс открыл ноутбук и загрузил «Эверквест», одну из массовых многопользовательских ролевых онлайн-игр, известных под громоздким акронимом ММОРПГ. «Эверквест» являлась импровизированной версией «Подземелий и драконов», и в ней, как и в «Подземельях и драконах», огромное внимание уделялось созданию персонажей и управлению ими. Маркс потратил уйму времени на детальную проработку внешности и одежды своего виртуального альтер эго – барда-полуэльфа Геллы Бегемот. Колдуя над персонажем, он испытал ностальгию по тем дням, когда они с Сэмом играли в «Подземелья и драконов», однако «Эверквест» привлекла его отнюдь не щемящими воспоминаниями о прошлом. Создатели «Эверквест» первыми из разработчиков ММОРПГ использовали трехмерную графику, и Маркс, следуя их примеру, также загорелся идеей вывести продолжение «Дублей высшей школы» на интернет-просторы.

Около пяти утра, когда к завтраку еще и не думали накрывать, Сэди постучала в дверь номера Маркса. Она знала, что он бодрствует: без четверти пять он разослал по электронной корпоративной почте письмо, где поделился с коллегами своим видением ДСШ – 2.

– Играл в «Харвест Мун»? – с порога спросила Сэди. – Мы, конечно, подобными играми не занимаемся, но очень уж завлекательная игрушка. Не оторваться.

Они обменялись электронными устройствами.

– Доверяю тебе Геллу Бегемот, – торжественно провозгласил Маркс.

Сэди присела на кровать. Перебрасываясь словами, они поиграли час или два и спустились в столовую. Пробило шесть утра, и тишину спящего города нарушало лишь недовольное бурчание их желудков.

Загрузив тарелки доверху, они пристроились в отдаленном уголке столовой и набросились на еду.

– Если «Мориками» выберут нас, вы с Сэмом займетесь «Школой призраков в Токио»? – спросил Маркс.

– Мы с Сэмом? – удивилась Сэди. – Но эта работа скорее для Саймона и Анта. Школа – их конек.

– Хм… – замялся Маркс, – Саймон и Ант уже заняты.