Франц Бенгтссон – Драконы моря (страница 40)

В Мэлдонском соборе, который был сложен из камня, укрылось несколько человек. Когда викинги брали приступом город, они спаслись в башне, и среди них были священники и женщины. Они смогли захватить с собой лестницу, дабы никто не пробрался в их убежище. Викинги предположили, что они взяли с собой много сокровищ, и попробовали убедить их, чтобы те вышли из башни. Но ни огнём, ни силой оружия они не смогли ничего добиться. У людей в башне было достаточно еды и питья, они распевали псалмы и, казалось, находились в хорошем расположении духа. Когда викинги приблизились к башне и принялись увещевать их словом, прося вести себя благоразумно, спуститься вниз и поделиться сокровищами, на них посыпались проклятья, камни и нечистоты. Все викинги согласились между собой, что церковные камни и башня — из тех препятствий, которые не всякий человек может преодолеть.

Йостейн был старым, суровым человеком, алчным до золота. Ему пришло в голову, как сломить сопротивление этих людей: викинги должны подвести к башне пленных и начать убивать их одного за другим, пока люди в башне не потеряют терпение и не будут вынуждены выйти оттуда. Некоторые согласились с ним, ибо он был известен своей мудростью, но Торкель и Гудмунд считали, что это неподобающий для воина замысел, и не желали принимать в нём участие. Будет лучше, сказал Торкель, заставить их спуститься вниз хитростью. Он добавил, что хорошо осведомлён о слабостях попов, знает, как обращаться с ними и заставить их делать то, что хочешь.

Он приказал своим людям убрать большой крест с алтаря в соборе. Затем он подошёл к башне с двумя воинами, которые несли крест перед ним, и, поставив его на землю, крикнул людям, что ему нужен священник, дабы ухаживать за ранеными и, кроме того, дабы обратить его в христианскую веру. Последнее время, пояснил он, его стала притягивать новая вера, и он поступит с ними так, как поступил бы христианин, ибо он позволит выйти всем из башни целыми и невредимыми.

Он уже далеко зашёл в своей речи, когда камень вылетел из башни, попал ему в плечо с той стороны, с которой он держал щит, сбил его с ног и сломал руку. Тогда двое его людей бросили крест и помогли ему укрыться, в то время как люди в башне торжествовали победу. Йостейн, который наблюдал всё это, скривил губы и заметил, что хитрость и обман в войне — не такое простое дело, как это иногда кажется неиспытанным юнцам.

Всех споспешников Торкеля обуял гнев, и туча стрел полетела в бойницу башни, но они этим опять ничего не добились. Орм сказал, что в южных странах видел, как Альманзор дымом выкуривал христиан из башен соборов, и они решили попробовать сделать то же самое. Внутри церкви и вокруг башни они положили дерево и сырую солому и подожгли костёр. Но башня была высока, и ветер рассеивал дым прежде, чем он достигал её верхушки. В конце концов викинги потеряли всякое терпение и решили дожидаться, пока обитатели башни не начнут мучиться от голода.

Торкель был удручён неудачей и опасался, что люди будут насмехаться над ним. Кроме того, он был раздражён что ему придётся праздно сидеть в лагере в Мэлдоне, так как было ясно, что пройдёт какое-то время, прежде чем он сможет ездить верхом и участвовать в боях. Поэтому он хотел чтобы люди, сведущие в искусстве врачевания, пришли и осмотрели его рану. Орм навестил его, когда тот сидел у костра и пил подогретое пиво, а сломанная рука висела без движения на боку. Многие ощупали его руку, но никто не знал, как наложить лубок.

Торкель тихо стонал, когда ощупывали его руку, и сказал, что будет достаточно, если ему пока перевяжут руку и обойдутся без лубка.

— Теперь слова, что я произнёс у подножия башни, оказались правдой, — промолвил он. — Мне необходим священник, ибо попы понимают кое-что в этом.

Орм согласно кивнул и заметил, что большинство священников — искусные целители. После праздника йоля у короля Харальда у него была куда более тяжёлая рана, чем у Торкеля, и священник исцелил его. Кроме того, добавил Орм, он и сам бы не отказался от священника, ибо удар, который он получил палицей по затылку, причиняет ему непрерывную головную боль, так что он начал подумывать, не повредилось ли что-нибудь у него в голове.

Когда они остались одни, Торкель сказал ему:

— Я считаю тебя мудрейшим из предводителей моих отрядов и самым лучшим воином, после того, как погиб Свейн Путник. Но как бы там ни было, ясно, что быстро теряешь свой задор, когда затронуто твоё тело, даже если рана и лёгкая.

— Так обстоят дела со мной, — ответил Орм. — Ибо я человек, который лишился своей удачи. Прежде у меня была хорошая удача, ибо я сталкивался и уходил невредимым от таких опасностей, которые не выпадают на долю человека за всю его жизнь. Но с тех пор, как я вернулся из южных стран, мне везёт не так, как прежде. Я лишился своего золотого ожерелья, своей суженой и человека, которого я считал своим побратимом. Что же касается сражений, то случилось так, что теперь я едва ли могу обнажить меч без ущерба себе. Даже когда я посоветовал выкурить этих англичан из башни, из этого ничего не вышло.

Торкель сказал, что видел и более неудачливых людей, чем Орм, но тот лишь печально покачал головой. Он послал своих людей во главе с Раппом в поход, а сам остался с Торкелем в городе, сидя большую часть времени один и размышляя о своих горестях.

Вскоре после этого однажды утром долго и протяжно загудели колокола в башне собора. Люди так ревностно распевали псалмы, что викинги приказали им замолчать и спросили, что означает вся эта суета. У людей наверху уже не оставалось камней, но они прокричали в ответ, что наступила Троица и этот день для них — день радости.

Викингов удивил их ответ, и некоторые из них спросили, чему это они так радуются и где они собираются раздобыть праздничного пива и мяса. Те ответили, что они довольствуются тем, что у них есть, и они будут и впредь радоваться и восхвалять Господа, ибо Христос в раю несомненно поможет им.

Люди Торкеля зажарили жирную овцу на костре, и запах жареного мяса доносился до башни, где люди были уже голодны. Викинги крикнули тем, чтобы они поступили благоразумно, спустились вниз и отведали жаркого, но те не откликнулись и вскоре опять начали петь.

Торкель и Орм сидели, пережёвывая мясо, и слушали пение из башни.

— Они поют более охрипшими голосами, чем обычно, — промолвил Торкель. — У них уже пересыхает горло. Когда у них кончится питьё, нам недолго останется ждать, пока они спустятся оттуда.

— Они куда в более худшем положении, чем я, но всё же они поют, — сказал Орм и грустно осмотрел добрый кусок баранины, прежде чем засунуть его себе в рот.

— Мне думается, что из тебя бы не вышел певчий в церковной башне, — отозвался Торкель.

В тот же день Гудмунд возвратился из викингского похода внутрь страны. Он был большим, весёлым человеком, и лицо его было испещрено шрамами, которые он получил, попав однажды в лапы к медведю. Он въехал верхом в лагерь, чуть пьяный и разговорчивый, на плечи у него был наброшен дорогой шёлковый плащ, два серебряных пояса были вокруг талии, а из его соломенного цвета бороды выглядывала широкая усмешка.

Как только он приблизился к Торкелю, он прокричал, что эта страна пришлась ему по сердцу и он никогда не устанет благодарить Торкеля за то, что тот заманил его сюда. Он разорил девять деревень и торжище, потеряв при этом только четырёх человек. Его лошади шатались под тяжестью добычи, притом что отбирались лишь самые ценные вещи. Кроме того, за ними следовали повозка, запряжённая волами и нагруженная разной снедью и бочками с крепким пивом. Вскоре, добавил он, им понадобятся ещё несколько кораблей с грузовыми помещениями, дабы вывезти всю ту добычу, которую они ещё захватят в этой цветущей стране.

— Кроме того, — поведал он, — я повстречал людей на дороге. То были два епископа и их свита. Они сказали, что они посланники короля Этельреда, тогда я предложил им пива и попросил сопровождать меня сюда. Епископы очень стары и едут медленно, но скоро они должны быть здесь, хотя мне не приходит в голову, чего они хотят от нас. Они сказали, что они едут с предложением мира от короля, но мы, а не он, должны решать, быть миру или же нет. Я полагаю, что они к тому же хотят обратить нас в христианство, но у нас не так-то много времени слушать их проповеди, когда вокруг столько богатства и изобилья.

Торкель внимательно выслушал всё сказанное и ответил, что попы — это как раз то, что им сейчас необходимо, ибо ему не терпелось вылечить свою руку. Орму тоже хотелось поговорить со священниками о своей ране на голове.

— Но я не удивлюсь, — сказал Торкель, — если поручение, по которому они приехали, состоит в том, чтобы выкупить пленных и спасти этих людей из башни.

Короткое время спустя епископы въехали верхом в город. Вида они были почтенного в руках у них были жезлы, а на головы были накинуты капюшоны. Их сопровождала большая свита из всадников, священников, управляющих, слуг и музыкантов, и они проповедовали Слово Божие всем, кто попадался им по пути.

Все люди Торкеля, кто оставался в лагере вышли взглянуть на них, но они шарахались в сторону, когда те поднимали руку для благословения. Люди в башне, завидев епископов, зашумели и принялись опять звонить в колокола.