Фалько – Доспех духа 1-11 (страница 57)

— До свидания, принцесса.

— До скорой встречи, сельский парень…

Отец Таисии проживал за городом. Куда мы добилась едва ли не дольше, чем до санатория. Нам пришлось делать большой крюк по загруженной магистрали, затем еще минут сорок по проселочной дороге до элитного коттеджного поселка. Зажатый на заднем сидении между Аленой и Таисией, я время от времени ловил изучающий взгляд водителя в зеркале заднего вида. Выглядел он лет на сорок, подтянутый, крепкого телосложения. Людей подобного типажа я встречал немало среди наемников.

Дорога у въезда в поселок была перекрыта шлагбаумом, но машину и водителя знали в лицо, поэтому пропустили без лишних вопросов.

— Это территория рода Орловых? — спросил я, рассматривая высокие кирпичные домики, прятавшиеся за высокими же заборами. Жили здесь явно небедные люди, предпочитавшие тишину и спокойствие.

— Нет. Земля здесь формально никому не принадлежит. Просто поселок где живут старики. Папа переехал сюда несколько лет назад, когда окончательно поругался с главой рода. Теперь ведет затворнический образ жизни, умудряясь пару раз в месяц подбирать мне женихов.

Машина остановилась напротив одного из типовых двухэтажных домов. Массивные ворота подались в стороны, пропуская во двор. Я обратил внимание на ухоженные клумбы с цветами, и карликовыми деревьями. Газон из невысокой зеленой травы. Недавно кто-то его ровненько подстриг. Сбоку от дома гараж-мастерская для внедорожника.

— Наконец, — с облегчением выдохнула Оксана, выбираясь из салона. Я ей так и не сказал куда мы едем, но она и не спрашивала. Вроде бы ей было все равно куда и зачем. Она всю дорогу переписывалась с кем-то по телефону, время от времени улыбаясь и даже тихонько хихикая.

На пороге дома нас встретила немолодая женщина в простом платье горничной с передником. Проводила в светлую гостиную. Нас, скорее всего, ждали, так как стол был накрыт для чаепития. Пузатый золоченый самовар в центре стола, в изобилии домашние пироги, булочки и баранки. Пока Тая ушла поговорить с отцом, мы успели выпить по чашечке ароматного чая. Затем меня пригласили в рабочий кабинет хозяина дома.

Отцу Таисии было немногим больше семидесяти лет, но выглядел он на все восемьдесят. Седой морщинистый старик с сильным, волевым взглядом. Несколько старых шрамов на руках. Левая ладонь вообще выглядела так, словно ее через мясорубку пропустили, а узкие пальцы вряд ли сгибались.

— Добрый день Павел Николаевич, — поздоровался я.

— Здравствуй юноша, — слегка кивнул он.

— Не сочтите за наглость, но разрешите я угадаю ваши мысли?

— В последнее время это трудно даже для меня самого. Но ты можешь подсобить старику.

— Вы наверняка подумали, что впервые за столько лет ваша дочка привела в дом мужчину, пусть и такого молодого.

Он рассмеялся, пару раз стукнув рукой по столу.

— В точку, юноша. Так как ты говоришь тебя зовут?

— Кузьма. Матчин.

— Матчин…, — он посмаковал это имя. — А отчество?

— Федорович.

— Да. Знал я твоего отца, — покивал он. — Сильный был мужик. Упертый и решительный. Сейчас таких не осталось. Все больше трусы растут, да слабохарактерные сосунки. Молодое поколение нынче не то.

— Как не осталось? А я?

— Будь на твоем месте Федор, он бы ответил так же. Слово в слово, — старик немного погрустнел. — Сеня рассказал мне, как ты мою дочку побил. Крепко ты ее отделал. Сколько же годков тебе будет?

— Будет двадцать два, но нескоро.

Дед скосил на меня недоверчивый взгляд, прищурился, словно плохо видел.

— Так что ты хотел от старика? Пришел мстить? — спросил он, но увидел вопрос в глазах и понял, что не угадал. — В тот момент, когда твоему отцу потребовалась помощь, я предал его. Обещал помочь и не сдержал слово, — хоть его голос оставался абсолютно спокойным, я уловил в нем чувство вины. Старое и дряхлое, как сам старик, но тем не менее. — Купили меня с потрохами, — он поджал губы. — И не златом-серебром, а простыми обещаниями.

Что-то разговор неожиданно свернул не в то русло.

— Так, Павел Николаевич, я не судить вас пришел, и тем более не ради мести. Давайте не ворошить прошлое, а то и я рассержусь, и вы огорчитесь.

— Тогда я слушаю, — он положил правую ладонь поверх обезображенной левой.

— Вы мне скажите, обещали отдать дочь в жены первому мастеру, который придет в ваш дом?

Его брови немного сдвинулись вверх, выражая удивление.

— Обещал, — ответил он, немного недоуменно.

— Вот, я пришел! — решительно заявил я. — И забираю ее в свой род!

Старик закашлялся, пару раз постучал себя в грудь.

— Тая, зайди, — чуть повысил я голос. Она хоть и находилась на первом этаже в гостиной, это нисколько не мешало подслушивать нас. По крайней мере я чувствовал легкий отголосок ее силы.

Действительно не прошло и минуты, а в комнату заглянула Таисия со стаканом воды в руках. Поставив стакан перед отцом, села на соседний стул, бросив на меня косой взгляд. Павел Николаевич сделал пару глотков, откашлялся и посмотрел на меня так, словно я только что пришел. Перевел взгляд на дочку.

— Подслушивала, да? Ничего в доме от нее не утаишь. Знаешь, что о тебе говорят в столице? Что мне приходится выслушивать после очередного сорванного тобой, — он выделил это слово, — свидания? «Неуправляемая», самое мягкое и ласковое слово в твой адрес. Не думал, что доживу до того дня, когда найдется смельчак, который сам придет просить твоей руки. Эх, если бы этот юноша не был из семьи, которая вот-вот развяжет войну среди благородных родов, я бы уже бежал звонить друзьям, чтобы завтра же оформили все необходимые бумаги.

Я постарался не улыбнуться. Выходит не только у Таисии зря пропадет актерский талант.

— Вредный старик, — проворчала Таисия. — Вечно говоришь так, что не поймешь рад ты или огорчен.

— Рад я буду, когда внуков увижу, — парировал он. — А сейчас твой папа встревожен. За твою судьбу.

— Если бы ты проявил силу воли и послал род…

— Молчи! — он хлопнул по столу ладонью. — Забирай ее Кузьма. С глаз моих долой. Иначе она меня в могилу раньше срока сведет. А я еще с внуками понянчиться хотел перед смертью. Поэтому желаю вам семейного счастья и наследников побольше. Все, — он замахал на нас рукой, вторую прижав к груди напротив сердца, — ступайте, мне надо таблетку выпить.

Едва Матчин и дочка вышли из кабинета, Павел Николаевич выскочил из-за стола и в пару шагов оказался возле книжного шкафа. Сдвину несколько книг, он взял из потайного отделения старый громоздкий сотовый телефон без экрана и набрал длинный номер. После второго гудка в трубке послышались странные булькающие звуки, затем писк на высокой ноте, после чего послышался крепкий мужской голос.

— Сергеенко на связи.

— Семеныч, — сказал Павел Николаевич, хохотнув, — не пугайся, это я.

— Что тебе старый пень?

— Не старее тебя буду. Ты там посмотри, когда у тебя свободное окно в графике? Надо бы встретиться поговорить.

— Если не срочно, то на следующей неделе.

— Срочно.

— Тогда…, — задумчиво произнес он и на минуту замолчал. — Послезавтра с утра.

— Отлично. Ну а пока, перепиши все мои активы на Таю. И если я говорю все, это значит Все.

— Ты чего, помирать собрался что ли? — удивленно спросил Семенович.

— Не дождешься. Помирать я теперь совсем не собираюсь. Но активы перепиши. Сегодня же.

— Сделаю. Но послезавтра я за тобой свою машину пришлю. А и… хрен с тобой, завтра утром.

— Спасибо.

— Все, до связи. И из дома не ногой, чтобы!

В трубке пошли короткие гудки. Павел Николаевич улыбнулся от уха до уха и едва не пританцовывая вернулся к столу. Из самого нижнего ящика он вынул на свет тоненький фотоальбом, железную флягу и рюмку. Дунув в рюмку, он плеснул туда прозрачной жидкости из фляги и выпил одним глотком.

Когда мы вышли из кабинета, Таисия взяла меня под руку и повела в противоположную сторону от лестницы. Коридор на втором этаже заканчивался своеобразным застекленным балконом, открывающим прекрасный вид на сад, разбитый позади дома. Загнала меня в угол, чтобы в случае побега я мог разве что выпрыгнуть на улицу, разбив стекло.

— Ты сейчас серьезно? — она холодно посмотрела на меня.

— Абсолютно. Выходи за меня. Обещаю любить, — я начал загибать пальцы, — прекрасные перспективы и совсем чуть-чуть неприятностей в виде ссоры с парочкой боярских родов.

— Сейчас твои шутки уже неуместны. Назови мне две, нет, три причины, чтобы я не закопала тебя вон там, между грядками.

— А еще меня называла жадным, — улыбнулся я. — Ты меня просто плохо знаешь. Я абсолютно серьезен. И причин у меня аж шесть. Или семь… Тебе хватит, — я потянулся чтобы взять ее ладонь. — Во-первых: ты мне нравишься. Глядя в твои зеленые глаза, я вижу прекрасную, но почему-то сердитую ведьмочку.

— Это самый нелепый комплемент, который мне говорили, — все еще хмуро глядя на меня, сказала она.

— А еще мне нравится твое внутреннее содержание. Ты умна, обладаешь хорошим чувством юмора, а еще ты сильная.

— Прекрати, — застонала она. — Иначе я начну избивать тебя раньше, чем планировала.