Евгений Михайлов – Торжествующая тьма. Рассказы на любой вкус (страница 6)

Его «широкой» натуре было тесно в рамках закона. Хотелось большего Что же, аппетит приходит во время еды. Уже через год Булыгин вместе с подельником был осуждён за зверское убийство целой семьи, включая детей.

На суде подельник выплакал себе жизнь, валя всё на Ивана. А тому дали «вышку» (слава Богу, никаких мораториев тогда не было). В своём последнем слове он преспокойно заявил, что его жертвы «сами виноваты. Отдали бы денежки по-хорошему, всё могло быть иначе».

Рубин

Одно время в провинции были широко распространены примитивные питейные заведения сезонного типа, называемые в народе «шайбами» за их круглую форму.

Удобств там не было никаких, зато цены на вино и пиво были приемлемые. Не возбранялось и с собой приносить.

Обычно «шайба» была уставлена одноногими круглыми стойками человека на четыре. Стулья не предусматривались. Зато обстановка была самая демократичная. Не то, что сейчас, когда посетитель навороченного паба с тревогой смотрит на любого, приближающегося к нему, ощупывая газовый (и не только) пистолет в кармане.

Один из завсегдатаев такой «шайбы» отличался от всех, и этим запомнился. Между собой мы прозвали его «Рубин». Он, скорее всего, об этом и не догадывался. Фигура, конечно, была колоритная. Лицо, говоря языком милицейских сводок, азиатской национальности. Полноватый, высокого роста.

Он приходил всегда один. Взяв с буфетной стойки пустую пивную кружку, он обычно искал место за стойкой у стены. Не любил, видать, человек, чтобы за спиной у него кто-то был. Оглядевшись, он вытаскивал из внутреннего кармана пиджака поллитровую бутылку отвратительного дешёвого вина «Рубин», о котором ходила известная шутка, что им в Америке негров травят.

Перелив содержимое бутылки в кружку, «Рубин» медленно выпивал её до дна за один приём. Ничем не закусывая, он закуривал дешёвую сигарету без фильтра и некоторое время так стоял, уставившись в одну точку. Постепенно его лицо приобретало цвет поглощённого им напитка. Тогда он уходил.

Теперь ушли в небытие «шайбы». В современных магазинах не встретишь убойного вина «Рубин». Исчез и его потребитель.

Тюльпаны

Коренной семипалатинец Миша Букин являл собой тот случай, когда фамилия удивительно подходит человеку. А здесь и имя подходило тоже.

Миша был поздним ребёнком. Мать произвела его на свет уже после своего сорокалетия. Часто такие дети имеют проблемы с психикой.

Вот и Миша был болезненно застенчив. Хотя ему исполнилось девятнадцать лет, подружкой он так и не обзавёлся. При встрече с девушками постоянно робел, почему-то считая себя непривлекательным, замыкался в себе и всё больше помалкивал. Девушки, естественно, на него не реагировали. Кому нужен такой бука?

Мать, видя страдания сына, пыталась подыскать ему невесту. Но все её старания ни к чему хорошему не приводили, потому что на смотринах Миша был чрезмерно придирчив, почти как гоголевская Агафья Тихоновна.

Как-то раз он возвращался из-под Зыряновска, где разочаровал очередную кандидатку своей неконтактностью. Добравшись до Усть-каменогорска в автобусе, Миша пересел в «Ракету», идущую вниз по Иртышу до Семипалатинска. Ему не чужда была созерцательность, поэтому он надеялся насладиться речными пейзажами.

Усевшись на своё место, он скосил глаза вправо и остолбенел. Возле иллюминатора сидела миловидная девушка, совсем ещё юная. Большие тёмные глаза, точёный носик, полные губки небольшого рта были для Миши равносильны эффекту разорвавшейся бомбы.

И что Вы думаете? Этот олух больше трёх часов просидел в страшном напряжении рядом с прелестным созданием и даже имени её не удосужился спросить. На пристани он проводил её тоскливым взглядом. Ножки и попка у неё тоже были на уровне. Расклешённая юбочка позволяла это оценить.

Теперь впервые в жизни Мише захотелось познакомиться с этой девушкой. Проклиная свою нерешительность, он тем не менее избегал знакомств с другими девушками, ища ту, единственную. Но снова встретил её только в конце зимы.

Придя в кинотеатр вместе с приятелем Генкой, он сразу выделил её среди многочисленных посетителей в фойе. То, что она была не с парнем, а с подружками, вселяло некоторую надежду. Собравшись с духом, Миша указал Генке на свою симпатию. К его удивлению, Генка выдал ему ценнейшую информацию.

Оказалось, что Таня Митина (так звали девушку) была почти что Генкиной соседкой и училась в 11 классе близлежащей школы.

– Какие проблемы, кентуха, – предложил Генка, – давай познакомлю!

Но Миша, как моллюск, уже залез в свою раковину. Такое простое дело, как знакомство, он стал разрабатывать словно военную операцию, назначив её на Восьмое Марта.

В этот день он, прихватив с собой Генку, купил три тюльпана у какого-то южанина на цветочном базарчике. Цены, конечно, были аховские.

На такси уже не хватало и парни отправились на школьную дискотеку пешком. Как назло, день выдался морозным. К вечеру температура упала до минус пятнадцати градусов. Тюльпанам, даже завёрнутым в две газеты, этоне понравилось.

Поэтому, когда Миша распаковал свой букет, рассчитывая преподнести его Тане, перед ним возникла горестная картина – цветы почернели и повесили свои головки. Потрясённый Миша швырнул букет в урну и направился к выходу, не взирая на протесты друга.

Затылком он чувствовал насмешливые взгляды девчонок и Тани в том числе. Торжественное действо, к которому он готовился в своих мечтах, обернулось полнейшим фиаско. После этого случая Миша стал выпивать. Спасая сыночка от алкоголизма, мать женила его на злющей вдове с двумя маленькими детьми. Вдова рожать больше не стала, ссылаясь на нездоровье.

Миша запил ещё сильнее. Через несколько лет он вновь был свободен, как ветер. Алименты чужим детям выплачивал добровольно.

Однажды в пивнушке он сидел, тупо уставясь в свою кружку. Неожиданно кто-то хлопнул его по плечу. Оказалось, что это был Генка. Приятели обнялись. Долго базарили о том, о сём.

Перед уходом Генка сказал: – А знаешь, Таня Митина уже третий раз развелась.

Миша промычал что-то невразумительное, а сам в это время думал: – Чёрт возьми! Если бы не тот дурацкий мороз 8 марта!»

Но разыскивать ЕЁ он не решился.

Курица

Речь пойдёт о человеке. «Курица» в данном случае – прозвище, оставшееся со школьных времён. Он учился классом младше меня. Фамилии его я не помню. Вероятно, было в ней что-то куриное, потому, что школьные прозвища, как правило, базируются на фамилиях.

Курица был парнем вполне компанейским. Никогда не отлынивал от участия в групповых драках («татары» обычно дрались с пристанскими или сроственскими). Всегда приходил на помощь кентам в хозяйских делах – огород вскопать, дровишек наколоть, воды натаскать.

Был у него заметный дефект речи. Разговаривал он, как будто с полным каши ртом. Из-за этого был молчалив и с девушками держал себя скованно, хотя и выглядел неплохо – высокий, локоны до плеч. Бренчал чего-то на гитаре.

После школы учиться дальше не пошел. Устроился на механический завод учеником токаря и вскоре достиг неплохих результатов в этом деле. Во всяком случае, фотография его не сходила с Доски Почёта, стоящей у проходной.

Свою пассивность в отношениях с прекрасным полом он компенсировал страстью к путешествиям по бескрайним просторам нерушимого (как думали тогда) Союза республик свободных. Для этого обзавёлся складным велосипедом. Уйдя в отпуск, брал билет на самолёт, скажем до Кишинёва или до Риги, и за пару недель успевал на своём велике досконально изучить достопримечательности тех мест.

Но потом началась перестройка, а затем грянул парад суверенитетов. Жизнь многих людей осложнилась до предела. Не миновали трудности и Курицу. Завод, на котором он работал, выкупили за бесценок члены преступных кланов, дорвавшихся до власти. Они тут же продали всё оборудование китайцам. В Китае же покупали дешёвые гвозди, шурупы, резьбовые изделия, всё из плохого металла. Упаковывали эту ерунду в ящики со своими лейблами и продавали уже значительно дороже. Таким образом, на заводе действовал только упаковочный цех. Классные специалисты – токари, фрезеровщики оказались без работы. В их числе – Курица. Другой работы не было.

Беда не приходит одна. Несчастья сыпались одно за другим. Нищенской пенсии родителей не хватало. Старший брат тоже не работал. Жили впроголодь. Старики долго не продержались – угасли в течение года. Старший брат ушёл из жизни, отравившись китайским спиртом.

Курица не мог оставаться в опустевшей квартире. Целыми днями он бродил по городу в поисках работы, возвращаясь домой поздно ночью. Работодатели с недоверием смотрели на бедно одетого парня, что-то невнятно бормотавшего. Чаще всего отказывали.

Всю мебель он распродал за гроши – коммерсант из него был никудышный. Деньги быстро кончились. Чем он питался – неизвестно. Может быть его подкармливали сердобольные соседки старушки, не знаю… Он похудел, почернел. Красивые локоны превратились в грязные космы. Жизнь заставила его собирать пустые бутылки на улицах, рыться в поисках объедков в мусорных контейнерах. Не раз он бывал бит такими же изгоями.

Встречая меня, он робко испрашивал мелочишку на сигареты. Ничем другим я не мог его поддержать. Сам перебивался случайными заработками. Он с горечью рассказывал мне, что некоторые одноклассники, преуспевшие в новых жизненных условиях, встречая его, отворачивались. Делали вид. что не узнали. После очередной суровой и длительной зимы больше он мне не встречался. Значит, голод и холод доканали его.