Евгений Иоников – Капитан Никитин. Минское антифашистское подполье в рассказах его участников (страница 5)

Объединение отрядов состоялось в процессе боя. «Когда мы сливались, нам пришлось принять бой с группой велосипедистов, – рассказывал капитан Никитин Эйдинову. – Случилось это так. Я пришел на слияние, мы сидим с т. Знак, разговариваем. В это время пришлось принять бой. Таким образом, оба отряда приняли боевое крещение. После разгрома велосипедистов мы забрали трофеи и решили пойти к нам в лагерь»57.

Рядовые бойцы-партизаны, как это водится, добавили несколько деталей в рассказ Никитина. Накануне дня объединения, 26 мая во время заготовки продуктов в деревне Старина Дзержинского района группа партизан под руководством помощника Никитина младшего лейтенанта Романова захватила и заколола ножами трех немцев – это были гражданские чиновники, гулявшие на свадьбе у местного коллаборациониста (мельника). Кроме того, на свадьбе были убиты два жителя деревни, в их числе – мальчик лет 13 или 14. Их вины рассказавший о случившемся партизан 1-й роты Андрей Лагутчик (пришел в отряд из Минска вместе с Никитиным) не знал.

В качестве трофеев на свадьбе были взяты спирт, водка, сало, мясо, пироги и другие продукты. Отойдя от деревни километра на три, партизаны остановились подкрепиться. «Послали за Никитиным. Как раз должна была состояться встреча Никитина с отрядом комиссара Знака и капитана Серебрякова по вопросу объединения отрядов. По случаю объединения отрядов Никитин тут же у дороги решил… дать пир… напились спирту так, что еле сидели у костров. В 10 – 11 часов утра по этой дороге проходили немцы [велосипедисты] в количестве 18 – 20 человек… началась перестрелка. В связи с тем, что капитан Никитин и вся группа были пьяны, мы потеряли убитыми 3 человек (в их числе, помощник Никитина Романов) и 1 раненым»58. Другой тяжело раненый красноармеец Шапошников позже умер от ран и был похоронен в лагере на Долгом Острове.

Произошедшее слияние, как это будет показано ниже, породило довольно серьезный кризис в процессе организации и становления бригады Никитина, хотя, вероятно, и не было случайным. Дело в том, что они были знакомы еще с 1928 года – Петр Знак занимал должность секретаря партъячейки на заводе «Коммунар» (имени Кирова) в Минске, на котором в тот год работал и вступал в партию Николай Никитин.

На собеседовании у Эйдинова Никитин утверждал, что в этой связи он даже просил Знака возглавить объединенный отряд, но тот не принял его предложения и занял должность комиссара59. Действительно, в приказе №3 от 29 мая 1942 года старший батальонный комиссар Муравьев (Знак) фигурирует уже в качестве комиссара отряда капитана Никитина60. Следующим приказом (№4 от 7 июня 1942 года) Никитин назначил капитана Серебрякова своим заместителем – с исполнением обязанностей со дня объединения отрядов – с 27 мая 1942 года; бывший его заместитель старшина Пьянов этим же приказом был переведен в распоряжение начальника штаба61.

***

14 июня в районе своей базы на Долгом Острове отряд вел тяжелый бой с карателями – в историю он вошел под названием «Александровский бой». Противник планировал повести наступление на Долгий Остров силами нескольких подразделений упомянутого выше немецкого 603-го запасного пехотного полка (17 марта 1943 года будет преобразован в охранный полк62), а также силами трех рот 24-го полицейского батальона63, сформированного в Латвии из числа местных коллаборационистов (16 офицеров, 72 унтер-офицера и 387 солдат на момент прибытия в район Станьково в июне 1942 года64).

Командование не стало выводить отряд из-под удара, несмотря на то, что узнало о готовившейся операции по меньшей мере за один или два дня до ее начала. Как сообщает Эмануил Иоффе, минские подпольщики сумели их предупредить о подготовке карательной экспедиции65. Дзержинский краевед Виктор Уранов в одной из своих публикаций на эту тему уточняет, что добытые сведения в отряд доставила подпольщица из Минска Анна Федоровна Ширко66 – «Тетя Нюра», которая неоднократно ходила из Минска на связь в партизанские отряды.

Исследовавшие историю 24-го полицейского батальона латышские историки называют свою причину утечки информации о готовившейся против отряда Никитина операции: широко распространившиеся и ставшие весьма тесными отношения солдат батальона с женщинами из близлежащих деревень неизбежно привели к тому, что последние передали ставшую им известной новость партизанам67.

В целом, отряд был подготовлен к защите Долгого Острова. Еще первым своим приказом (от 10 мая) капитан Никитин распределил рубежи обороны лагеря между имевшимися у него на тот момент тремя ротами. При объявлении тревоги по сигналу «В ружье!» роты должны были занять позиции на восточной (первая), западной (вторая) и северной (третья) опушках острова68. После присоединения отряда Знака – Серебрякова, линия обороны была несколько изменена: две роты (первая и третья) должны была защищать остров с востока и юго-востока в двухстах метрах от лагеря; вторая и четвертая (созданная на основе отряда Знака) роты – занимали позиции по западной опушке Долгого острова – в районе могилы погибшего незадолго до этого партизана Шапошникова и отрядной кухни соответственно. Командный пункт на время возможного боя должен был находиться в землянке командира69 – единственной в лагере; личный состав рот, хозяйственные службы, лазарет и склады располагались в шалашах.

План лагеря отряда Никитина на Долгом Острове. (источник: https://www.youtube.com/watch?v=g0onsuYZl1o&t=568s)

Особенно остро в этот период стоял вопрос вооружения отряда и обеспечения его боеприпасами. Если местные окруженцы еще могли иметь сохранившееся с лета 1941 года оружие, то выведенные из Минска и окрестных деревень группы страдали от его недостатка. Захваченные в первых стычках с противником трофеи лишь отчасти покрывали этот дефицит, о чем упоминают практически все сохранившиеся документы отряда, а потом и бригады капитана Никитина. В несколько большей степени удовлетворить потребности быстро растущего отряда могли оружие и боеприпасы, брошенные отступавшими летом 1941 года частями Красной армии – но только в том случае, если поиски и ремонт валявшегося много месяцев в земле вооружения не носили бы разового характера. Капитан Никитин, похоже, предпринимал попытки поставить этот процесс под контроль и проводить поиск и ремонт оружия бесперебойно – силами приходящих к нему групп: он не принимал в отряд безоружных (исключения из э того правила, конечно, случались, но нечасто).

Так, например, партизан Никитина (а на тот момент минский подпольщик) Рафаэло Бромберг поведал историю, произошедшую незадолго до Александровского боя. Бромберг участвовал в отправлении людей из Минска в отряд к Никитину. 4 июня 1942 года он выводил из города группу распропагандированных бойцов так называемого украинского полицейского батальона, созданного немцами в Минске из числа военнопленных в основном украинской национальности. Бромберг отправил их не прямиком в Александровский лес на Долгий Остров, а в район Старого Села (Старосельский лес, 18 км. от Минска), где к тому времени находилась несколько человек из числа бежавшей из гетто молодежи. В Старосельском лесу эти две группы (всего 28 человек) должны были вооружиться за счет оставленного при отходе наших войск оружия.

За несколько дней, до 11 июня, они привели в порядок винтовки (подобрав к ним затворы), отчистили их от ржавчины, а также разобрали найденный там зенитный пулемет (два спаренных «максима»). Последнюю операцию проделали «украинцы».

12 июня 1942 года в Старосельский лес по указанию Котикова явился лучший проводник от комитета Петр Высоцкий с небольшой группой горожан.

По свидетельствам участников тех событий, обоз с оружием и боеприпасами прибыл в лагерь на Долгом Острове за день до Александровского боя. Утром 13-го июня Петр Высоцкий доставил из Старосельского леса скрывавшихся там людей и две подводы с 4-мя станковыми пулеметами, винтовками и патронами70. Филипп Серебряков в своих послевоенных рассказах упоминал о 5 станковых и 2 ручных пулемётах, а также о 6 подводах патронов, доставленных в тот день на Долгий Остров71.

Согласно воспоминаниям Милютина, пулеметы (5 «максимов» и более 10 РПД) были установлены в заранее отрытых окопах вокруг острова72. Это позволяло удерживать окруженный болотами лагерь неопределенно долго – по крайней мере до тех пор, пока не выйдут боеприпасы.

В отряде к тому моменту насчитывалось 157 человек73; его командование, вероятно, предполагало защитить свои позиции в Александровском лесу – несмотря на явное численное превосходство противника. Названные выше источники дают основание полагать, что в нападении на Долгий Остров принимало участие в общей сложности до 1000 человек – 475 солдат и офицеров из 24 полицейского батальона и некоторое количество немцев из числа вспомогательных служб 603 полка; несмотря на то, что это количество намного меньше заявленных впоследствии партизанами 3000 карателей74, подавляющее численное преимущество все-равно оставалось на стороне атакующего противника. Учитывая возможное применение минометов, а также танков и бронемашин (Эмануил Иофе в упомянутой выше статье говорит, что в наступлении на Долгий Остров противником были задействованы шесть и девять единиц этой бронетехники соответственно75), следует признать положение отряда в этом бою изначально безнадежным – остается только догадываться о причинах, по которым партизаны приняли бой на острове, тогда как у них была возможность и доставало времени покинуть лагерь.