Евдокия Краснопеева – Куколка (страница 28)

Элизабет понимала, что одной ей не справиться и хотела заявить об этом прямо, но увидела в глазах повара желание именно такого развития событий. Поэтому дерзко улыбнулась наглой роже француза и принялась за дело.

А сейчас, обессиленная непосильным трудом, почти жалела о своей гордости. Все слуги уже давно покинули кухню, а Бет засыпала над последним самым грязным, самым огромным чаном.

Страшно представить, во что превратился её туалет, не помог и плотный фартук. Девушке было чисто по-женски жалко красивого платья. А всё ещё бунтующая душа, правда, сонно и лениво, утверждала, что завтра наденет ещё более нарядную одежду. Ведь разрешил же ей граф пользоваться гардеробом отставных любовниц…. Правда, это было до раскрытия её инкогнито…

Бет спала, уронив кончик косы в грязную лохань.

– Смо-о-отрите вы…

Тягучий голос Энн заставил девушку встрепенуться.

– Рыбу, что ли, ловишь? – толстуха держала её волосы, капающие помоями.

Вот теперь Элизабет наполнилась слезами. Никогда ещё, даже в доме нелюбезной тётки, она не чувствовала себя столь униженной. Там ей тоже приходилось не сладко, но никогда она не засыпала с головой в помойном ведре.

– Ну, полно убиваться, – Энн водрузила на плиту бак с водой. – Граф возжелал мыться среди ночи. Всё с бумагами копался, пропылился, должно быть. И тебе воду согрею, помоешься. Только заканчивай быстрее.

Элизабет накинулась на котёл с остервенением и попросила, примостившуюся неподалёку, Энн:

– Расскажи мне что-нибудь.

– Так что ж?

– Не знаю.

– Ну, хорошо. К графу брат едет с женой, с сёстрами.

Элизабет это было совсем не интересно.

– Лучше расскажи мне про Вечную Невесту.

– Что ты, что ты! Нельзя говорить о призраках, тем более, ночью.

– Да нет её вовсе, – рассердилась Бет.

– Есть, есть. Каждую ночь в Круглой башне бродит.

– Врешь ты, Энни, – Элизабет отбросила вычищенную кастрюлю в сторону и со стоном распрямилась. – Хочешь, всю ночь просплю в башне?

– Врёшь!

– Нет. Вот помоюсь и пойду.

Энн была потрясена храбростью своей новой подруги, поэтому помогла ей искупаться в маленьком ушате, слишком мелком, чтобы погрузиться в него полностью.

Впрочем, Элизабет была довольна и этим. Утренние моционы в промозглой тетушкиной каморке не прошли даром, она совсем не замёрзла во время своего плескания, а даже получила удовольствие.

Энн принесла ей из комнаты ночную рубаху, в которую Бет облачилась, скомкав жёлтое платье и швырнув его на кучу угасающих углей в топке.

Шёлк весело вспыхнул.

Толстушка испуганно ойкнула.

– Граф пожелал избавиться от лишнего женского платья, – хладнокровно пояснила Бет. – Я ему в том помогаю.

С помощью Энни она просушила волосы над остывающей плитой и, захватив пару свечек, решительно двинулась в Круглую башню.

– Вот увидишь, завтра скажу, что там никого нет.

_________________________________________________________________

*** Шербрук был в хорошем расположении духа.

Вначале, когда увидел свою жену, покинутую среди блестящего общества, рассердился невероятно. Хотел сразу же выказать Ольге своё недовольство, да сдержался. Не учинять же скандал при всём честном собрании! Поэтому был с Варенькой весел, даже насмешлив. Боялся показать, что удивлён её робостью и немножечко разочарован. На приёме у Лемахов он покорился её неукротимому характеру так же, как увлёкся её ослепительной внешностью. А сейчас понял с досадою, что внешнее совершенство теряется в отсутствии блеска в глазах, шаловливой улыбки и острого язычка. Впрочем, винил в этом граф только себя. Разве можно было бросать жену, понадеявшись на уверения Ольги?

Он повёз Вареньку кататься.

Стрелой пролетели по прошпектам, норовя сбить по пути зазевавшихся прохожих, а потом свернули к докам.

Там, ни слова не говоря, граф протянул жене руку и повёл среди мрачных пакгаузов.

Лакей с каретным фонарём в руках бежал перед ними, большими скачками преодолевая лужи.

– Так важно измерить здешние лужи? – спросила Варя, удивляясь настойчивости, с которой муж тянул её за руку.

– Поверьте, оно того стоит. Я могу взять вас на руки, чтобы не испачкать ваши туфельки и платье.

– Не боитесь шокировать общественность? – Варя смело шагнула в слякоть.

– Нет.

Сказано это было до того беспечно, что вызывало желание пойти на поводу и презреть правила приличия. Остановило Вареньку лишь то, что с взбившимися юбками вид у неё был бы нелепый и даже смешной.

Они достигли цели своего путешествия. Варвара Ильинична взирала на строение, мало чем отличавшееся от прочих, окружавших его со всех сторон. Лукавые глаза мужа говорили, что её ожидает сюрприз, и графиня наполнилась радостным возбуждением. За дверями её ожидал Атаман. Он нервничал в тесном помещении и доставлял много беспокойства конюхам, лопотавшим вокруг него по-английски.

Варя потянулась к белой морде всем телом и прижалась щекою, шепча:

– Здравствуй, милый, здравствуй.

Заслышав знакомую речь, скакун утих и зафыркал, утыкаясь мягкими губами в шею девушки.

– Ну-ну, полегче! – Александр хлопнул коня по крупу. – Эта женщина – моя. Не забывайся!.. Завтра отправляю его в Лондон.

– О! Он испугается, – заволновалась Варя. – Он никогда не плавал.

– За ним будет хороший уход, не сомневайтесь.

Девушка сморщилась: видела она этот уход – коня успокоить не могут. А что будет, когда Атаман почует под собой зыбкую твердь палубы?

– Научите их немного русской речи. Атаман не привык к английскому.

Александр смутился. Он хотел доставить жене радость, показав готового к отплытию любимца, а, выходит, добавил ей беспокойства.

– Варенька, – он взял девушку за руку и взглянул ей в очи. – Вы мне доверяете?

На самом деле вопрос был не совсем честным, не могла же Варя сказать собственному мужу «нет». Поэтому девушка кивнула головой.

– Я обещаю вам, что с Атаманом всё будет в порядке. По прибытии нашему в Англию, он будет прекрасно относиться к английской речи и будет готов служить вам.

– Я вам верю.

На обратном пути к карете Варвара Ильинична всё же шокировала общественность своими взбитыми юбками и изящными щиколотками.

Александр заметил лужицу предательской влаги, натёкшей с её обуви, и определил, что башмачки промокли насквозь.

Он шёл неторопливо, то и дело останавливаясь, а Варя в то время беспокойно вертела головой по сторонам, пытаясь определить много ли свидетелей этой интимной сцены. Ей так и хотелось сказать: «Милорд, не могли бы вы идти чуть быстрее». Но мысль, что муж, возможно, чувствует усталость от своей ноши, заставила помалкивать и зорко оглядываться.

А Александр по-настоящему получал удовольствие. Вес жены вовсе не тяготил его. Ему нравилась её близость, её смущение и беспокойство. Ещё ему хотелось целовать напряжённо сжатые губы. Сейчас граф, как никогда ясно, понимал, что обещание приступить к супружеским обязанностям, лишь сделав жену хозяйкой собственного замка, было опрометчивым, если не сказать глупым.

Ольга Алексеевна ожидала их в гостиной.

Подали чай, рогалики, обсыпанные тмином и медовый мусс. Вечернее чаепитие получилось быстрым и скованным.

Варя отчаянно таращила слипающиеся от усталости глаза и была обеспокоена лишь тем, чтобы не зевнуть во весь рот.

Александр всё ещё сердился на сестру и ждал лишь момента, чтобы высказать ей упрёки.

Ольга тоже выглядела хмурой. Пожалуй, она была не против общения с братом тет-а-тет.