Эстела Уэллдон – Мать. Мадонна. Блудница. Идеализация и обесценивание материнства (страница 7)
Я буду придерживаться теории объектных отношений, разработанной Кляйн и другими, в которой подчеркивается особая важность первых месяцев жизни и детско-материнских отношений, и то, как защитные механизмы, используемые ребенком в это время, сохраняются на протяжении жизни и играют решающую роль в эмоциональном и либидинальном развитии.
Рассматривая женскую сексуальность, я придерживаюсь взглядов Джонса (Jones 1927), Кляйн (Klein 1928, 1932, 1933, 1935; Кляйн 2008), Хорни (Horney 1924, 1926,1932,1933; Хорни 1993) и других исследователей, которые не только ставили под сомнение первичность зависти к пенису у маленькой девочки, но также утверждали существование у нее раннего бессознательного знания о вагине. Кляйн связывала это с чрезвычайно ранним эдиповым развитием. Ее теории сосредоточены вокруг сильной зависти маленькой девочки к репродуктивным функциям ее матери. Это порождает в ней серьезную враждебность по отношению к матери и способствует развитию фантазий о вторжении в материнское тело с целью разграбления его содержимого. Используя проективные механизмы, она надеется, что мать в свою очередь отнимет у нее ее собственную способность к деторождению. Я наблюдала работу этих психических механизмов у женщин, с которыми работала, и я полагаю, они являются эквивалентом кастрационной тревоги мальчиков.
Девочки, как и мальчики, в детстве могут оказаться в обстоятельствах, которые во взрослом возрасте приведут их к первертным установкам или перверсиям. Но женщины, когда они станут матерями, могут совершать первертные действия по отношению к своим детям.
Структура следующих глав была определена с учетом этих общих соображений. Глава 2 сосредоточена вокруг идеи о том, что качественные характеристики тел самих женщин и их потомства являются основополагающими в женской психологии. Ключевым моментом является то, что женское тело особым образом устроено для рождения и вскармливания детей. В этой главе также подчеркнуто, что женские репродуктивные органы имеют более обширную локализацию, чем мужские. М. Пайнс пишет об этом:
«Сравнивая тела мальчиков и девочек, Дойч обращает внимание на то, что благодаря постоянной стимуляции пенис обнаруживается довольно рано и становится эрогенной зоной до того, как сможет выполнять свои биологические функции… Из-за того, что клитор является неполноценным сексуальным органом, он не может привлечь к себе так же много либидо, как и пенис. Вследствие "меньшей тирании" клитора женщина на протяжении всей жизни может оставаться более инфантильной, и для нее все тело целиком может оставаться сексуальным органом» (Pines 1969, р. 5, курсив Э. У.).
Хотя это и устаревшие идеи, в которых упор делается на зависти к пенису и чувстве неполноценности у женщины в процессе ее сексуального развития, но даже в них женское тело целиком признается в качестве сексуального органа.
Мы знаем, что женщины зачастую ведут себя так, как будто их тела являются сексуальным органом. Патологические случаи включают в себя широкий спектр повреждений, причиняемых женщинами своим телам, что можно рассматривать как перверсию: например, анорексия, булимия и самоповреждения. Хорошо известно, что подобные нарушения чаще встречаются у женщин, чем у мужчин. Они сопровождаются нарушениями менструального цикла, что может указывать на неразрешенные проблемы, которые имеются у этих женщин не только в связи с образом тела, но также в связи с принятием его сексуальности и биологических функций.
В Главе 3 эта мысль получает развитие, внимание обращено на власть материнской утробы. Ее власть не уступает фаллосу, но выражается по-другому. Материнско-детские отношения достигают своего пика с биологической и психологической точек зрения тогда, когда к моменту пробуждения ребенка от голода, грудь матери наполняется молоком. Две половинки совпали, и мир блаженства открывается перед ними. Конечно, учитывая принцип реальности, мы знаем, что два человека никогда не смогут прожить эти моменты абсолютно одинаково. Мы можем пытаться воспроизвести эту утопию, но чем старше мы становимся, тем лучше понимаем, что наши ожидания неизбежно натолкнутся на ограничения. Однако некоторые люди так и не смогли принять принцип реальности, потому что, будучи детьми, они пережили слишком много фрустраций и травмирующих ситуаций. Они все еще продолжают искать обещанный рай, встречая множество опасностей на своем пути. Это лишь начало того, что разворачивается в мире фантазий перверта. Однако мы понимаем, что в целом все гораздо сложнее, когда сталкиваемся с преобладающим элементом садистической мести, так точно названным Столлером «эротической формой ненависти» (Stoller 1975; Столлер 2016, в печати).
Из этой мысли рождается Глава 4 о материнстве и сексуальной перверсии, и она может рассматриваться как центральная глава книги. В этом качестве она говорит сама за себя.
В последующих главах речь пойдет о причинах и последствиях патологических состояний, описанных в Главе 4. К ним относятся материнский и отцовский инцест (Глава 5) и его наиболее распространенные последствия, а также проституция (Глава 7). В них также рассматриваются проблемы мужчин, обращающихся к проституткам, а также отношения между клиентом и проституткой (Глава 6). Все это очень непростые темы, которые до недавнего времени находились под строжайшим социальным запретом, но они имеют непосредственное отношение к основной теме. Сделанные мною выводы, как, впрочем, и сама книга, являются результатом моей клинической работы и ее осмысления.
Если эти гипотезы могут внести какой-то вклад в профессиональное понимание проблем женщин, то это только благодаря тому материалу, который предоставили сами женщины, по тем или иным причинам ставшие моими пациентками. Кто-то может подумать, что клинические виньетки, предложенные здесь, представляют собой единичные или особые случаи женщин, оказавшихся в бедственном положении. Отчасти это так и есть. Однако схожие проблемы переживает множество женщин, не решившихся открыто заявить в присутствии мужчин о своих трудностях. Они предпочитают оставаться наедине со своими мыслями, чтобы избежать отвержения и непонимания. Мне бы хотелось, чтобы те опасные ситуации, в которых оказываются эти женщины и за которые они чувствуют свою вину, стали известны и осознавались как таковые. Я не пишу об их лечении. Это отдельная тема, которая заслуживает особого внимания в будущем, но я надеюсь, что мои размышления положат начало новому подходу к диагностике.
Написание этой книги о женских сексуальных перверсиях стало для меня очень важным делом с профессиональной точки зрения, поскольку, занимаясь клинической практикой, я многое узнала о женщинах, их нуждах и о различных аспектах их сексуальности. Женщины приходят ко мне с эмоциональными трудностями, связь которых с сексуальностью не всегда выявляется сразу, но, как правило, обнаруживается при более глубоком исследовании. Хотя благодаря мировым феминистским течениям женщин стали понимать лучше, большинство из них все же не решается говорить о проблемах в области сексуальности, опасаясь быть неправильно понятыми. Этот страх частично объясняется их собственным смущением и стыдом, а частично — все еще значительными пробелами в знаниях в данной области.
Я пишу лишь о тех проблемах женщин, которые мне известны. Они связаны не только напрямую с сексуальностью, но и с фрустрацией, незащищенностью и одиночеством. Порой мои пациентки так тщательно скрывали эти мучительные конфликты, что на протяжении долгого времени вовсе не получали поддержки, не говоря уж о профессиональной помощи. Иногда они пытались компенсировать беспомощность при помощи различных действий, которые лишь повергали их в пучину стыда.
Женщины, с которыми я работаю, попадают ко мне по разным причинам. Некоторых направляют ко мне в связи с сексуальными проблемами. Другие сами ищут профессиональную помощь в связи с различными конфликтами в их жизни, а третьи обращаются с трудностями в личных отношениях. Консультативные службы направляют пациентов, имеющих проблемы с законом. Некоторые женщины вежливо отказываются признать необходимость в помощи, что часто свидетельствует об их заниженной самооценке и приводит к тому, что они продолжают настаивать на том, что их не нужно воспринимать всерьез. Однако поскольку они попали ко мне, многие из них определенное время проходили интенсивную психотерапию, во время которой вскрылись проблемы, которые я постараюсь описать.
Большинство женщин, с которыми я работаю, не являются явно психотичными и не страдают от полной дезинтеграции Эго. Их можно назвать пограничными личностями, которые страдают нарциссическим расстройством разной степени тяжести. Некоторым удалось сделать профессиональную карьеру, выстроить взаимоотношения, которые их тем не менее не удовлетворяют. Другие же оказались способны лишь на неустойчивое существование во внешнем мире.
Мой опыт изучения женщин обогатился благодаря работе в качестве групп-аналитика в некоторых группах занятых профессиональной карьерой женщин в Европе, которые гораздо меньше нуждаются в помощи, чем мои пациентки в Лондоне. Цель участия в группе — лучше узнать себя и таким образом сделать свою жизнь счастливее. К тому же они хотят понять, как это — быть в группе, состоящей из одних женщин. Это является смелым и, я думаю, успешным проектом. В этих группах возникает исключительная степень близости и доверия. То, как эти женщины выражают свои чувства и описывают проблемы, идентифицируясь с другими женщинами или противопоставляя себя им, значительно отличается от того, как они общаются, находясь в смешанных компаниях. Иногда группа обеспечивает возможность контейнирования секретов, травм, стыда, разочарования. А иногда женщины в группе могут свободно говорить о своих успехах, достижениях и чувстве удовлетворенности в личной и профессиональной жизни, не боясь спровоцировать зависть других женщин — напоминание о зависти их матерей.