Эстела Уэллдон – Мать. Мадонна. Блудница. Идеализация и обесценивание материнства (страница 5)
Подтверждением того, что женщины-психоаналитики внесли важный вклад, является множество опубликованных статей и книг, среди которых Ривьер (Riviere 1929; Ривьер 2014), Брайерли (Brierley 1932, 1936) и Пейн (Payne 1935). В это же время Дойч (Deutsch 1925, 1930; Дойч 2013) и Лампль де Гроот (Lampl de Groot 1928, 1933; Лампль де Гроот 2012), а позже Мак Брюнсвик (Brunswick 1940; Мак Брюнсвик 2013) — все женщины-психоаналитики — признали значимость доэдиповой матери и отмечали, что Фрейд не смог уделить должное внимание очевидному влиянию на своего ребенка архаичной, могущественной, контролирующей матери (см. Barglow & Schaefer 1970).
В свою очередь, Хорни (Horney 1924, 1926, 1932, 1933; Хорни 1993), Мюллер (Muller 1932) и Барнетт (Barnett 1966) писали о том, что маленькая девочка переживает вагинальные ощущения и импульсы, что позволяет ей чувствовать себя женщиной с самого начала, а не просто рассматривали отсутствие у нее пениса. Опираясь на свой клинический опыт с взрослыми женщинами, Гринакр (Greenacre 1950) пришла к выводу, что осознание вагины происходит у женщин задолго до пубертата.
Эти женщины-психоаналитики дали нам важные открытия в отношении женского тела и его символизации во внутреннем мире женщины. Можно сказать, что они разработали альтернативную теоретическую систему. Но все напрасно. Мир идей психоанализа к тому времени принадлежал мужчинам: примат фаллоса получил неограниченное, неоспоримое и бесспорное принятие. Казалось, работы этих женщин никак не повлияли на классический психоанализ, даже несмотря на то, что их теории, созданные на своем поле, были намного более сложными и оригинальными, чем предложенные мужчинами. В рамках психоаналитического движения эти идеи появлялись в малоизвестных работах, которые не привлекли особого внимания. Более того, предполагалось, что женщины-психоаналитики будут заниматься практикой, выступая в качестве «заменителя матери» и источника утешения и заботы, но не будут выдвигать новые теории. В то время как пенис почитается анатомической реальностью, термин «фаллос» используется как символ, означающий власть. Таковым было доминирование мужчин в мире идей и философии. Превосходящая власть фаллоса считалась само собой разумеющейся. Теории, разработанные женщинами, были возвращены к жизни только в последние два десятилетия, и это произошло в основном благодаря давлению со стороны женского движения, а не со стороны мира психоанализа. Раньше женщины были вынуждены слушать и неохотно соглашаться с теориями профессионалов-мужчин. Некоторые до сих пор ссылаются на разногласия в области женской сексуальности между Фрейдом (Freud 1905, 1931, 1933; Фрейд 2006, 2015, 1989) и Джонсом (Jones 1927), в то время как идеи их современниц не принимают во внимание или относятся к ним со снисходительным безразличием.
Относительное положение двух полов в обществе сильно разнится, как убедительно показано Эриксоном: «Женщина на протяжении всей истории (по крайней мере в эпоху патриархата) соглашалась на роли, позволяющие эксплуатировать заложенный в ней мазохизм: она соглашалась на замкнутую и неподвижную жизнь, позволяла порабощать себя и превращать в инфантильное существо. Ею торговали, ее эксплуатировали, в лучшем случае она получала взамен то, что мы в психологии называем "вторичной выгодой", — возможность косвенно на что-то влиять» (Erikson 1968, р. 284; Эриксон 1996, стр.298-299). А Шафер выразил это так: «…человеческая сексуальность — это на самом деле
Только в последние пятнадцать лет в нашей профессиональной сфере увидели свет и были приняты всерьез важные теории женской сексуальности и перверсий, сформулированные такими коллегами-женщинами, как Шассге-Смиржель (Chasseguet-Smirgel 1985а, 1985b) и МакДугалл (McDougall 1986; МакДугалл 2002). Они оказали огромное положительное влияние как на теорию, так и на практику.
В традиции психоанализа, т. е. в теории Фрейда, мужские перверсии считаются результатом неразрешенного эдипова комплекса, в котором кастрационная тревога является главной и основной составляющей. Когда такой мужчина достигает зрелости, он не в состоянии достичь примата генитальной зоны с человеком противоположного пола, так как в его бессознательном все еще находится образ матери и он ужасно боится быть кастрированным своим отцом. И тогда он отрицает разницу полов и создает фаллическую мать.
Традиционная теория с ее «навязанным параллелизмом» между мальчиками и девочками была опровергнута исследователями благодаря систематическому изучению данных наблюдений за материнско-детскими отношениями и в связи с признанием важности для обоих полов периода привязанности к матери в так называемый доэдипов период. В настоящий момент считается, что в этот период закладываются основы психопатологии мужских перверсий, психогенез которых во многом связан с сильным страхом быть либо брошенными, либо соблазненными матерью. Однако существование женских перверсий по-прежнему не признано, несмотря на установленный факт, что мужские перверсии часто являются результатом нарушений материнского отношения в раннем возрасте. Почему так трудно осмысливать представление о первертном материнстве и других разновидностях женского первертного поведения в качестве отдельной, абсолютно иной психопатологии, которая берет начало в женском теле и связана с заложенными в нем врожденными признаками? В свете мужских теорий стало довольно трудно понять некоторые особенности женского поведения, включая и женские перверсии, иногда до такой степени, что свидетельства существования женских перверсий вовсе отрицаются. Возможно, причина, по которой опыту женщин, описанному в последующих главах, очень редко придавалось значение, заключается в том, что существует давняя традиция считать женское сексуальное развитие аналогичным мужскому — то, что считалось нормой для мужчин, считалось таковым и для женщин.
Эта книга представляет собой исследование неизведанной области женских перверсий, основанное на двадцати годах клинической работы с пациентками. Прежде чем мы перейдем к подробному обсуждению, необходимо отметить, что существует разница между обыденным и профессиональным использованием термина «перверсия». В то время как в обыденной речи это слово является неодобрительным и содержит моральную оценку, в психоанализе оно всего лишь означает нарушение сексуальной составляющей в развитии личности (для сравнения, термин «девиация», часто используемый вместо термина «перверсия», содержит в своем значении компонент статистического отклонения от нормы; он описывает действие, которое обычно не совершается в определенных обстоятельствах в данной социальной среде). Хочу подчеркнуть, что я использую термин «перверсия» в психоаналитическом значении. В этом заключается огромное отличие от обычных невротических или психотических нарушений, и поэтому я настаиваю на употреблении термина «перверсия», так как он указывает на существование некоторых специфических и характерных черт. Однако Сторр (Storr 1964), как и другие авторитетные авторы, предпочитает использовать термин «девиация», говоря о перверсии. Он пишет: «Это навязчивое замещение гетеросексуального коитуса чем-то другим в обстоятельствах, где подобный контакт был бы возможным, и это в основном характеризует поведение, которое мы определяем как сексуальную девиацию» (
Перверсия — это «любая форма взрослого сексуального поведения, где гетеросексуальный половой контакт не является желаемой целью», как это просто формулирует Райкрофт (Rycroft 1968, р. 116; Райкрофт 1995, стр.65). Определение перверсии незначительно отличается у разных авторов. Для А. Роузена (Rosen 1979а, р. 32) перверсия всегда предполагает сексуальную разрядку, приводящую к генитальному оргазму, в то время как Лапланш и Понталис смотрят шире: они рассматривают перверсию как «совокупность форм психосексуального поведения, которое сопровождает подобные аномалии при получении сексуального удовлетворения» (Laplanche & Pontalis 1973, р. 306; Лапланш, Понталис 2010, стр.373). Все эти определения подходят для мужчин. Но их практически невозможно применить к женщинам, поскольку они иногда используют функцию «гетеросексуального коитуса» (или имеют первертную цель). Хорошо известно, что определение «истинной сексуальной перверсии» должно обязательно включать участие тела. Другими словами, одних фантазий о причудливых или первертных действиях недостаточно, чтобы попасть в разряд перверсий. «Телесный барьер» означает, что человек обязательно должен задействовать тело для совершения первертных действий. Однако я полагаю, что при определении перверсии слово «тело» неверно рассматривали исключительно через мужскую анатомию и физиологию, точнее говоря, связывали это с пенисом и генитальным оргазмом. Иначе как же мы могли упустить, что тело женщины полностью подчиняется реализации заложенных репродуктивных влечений, сопровождаемых порой чрезвычайными первертными фантазиями и последствия которых материализуются в ее теле?