Эстела Уэллдон – Мать. Мадонна. Блудница. Идеализация и обесценивание материнства (страница 3)

Без проработки травмы, возможности ее личного и публичного признания, а также работы с ее последствиями невозможно выздоровление жертвы. Поток осуждения и осмеивания женщин, рассказавших в социальных сетях об опыте сексуального насилия (#янебоюсьсказать), или годами замалчивавшиеся факты сексуальных домогательств со стороны учителей по отношению к ученикам одной из элитных школ лишний раз демонстрируют, что многие из нас пока не готовы к работе горя — критически важному процессу, помогающему преодолеть депрессию. Однако эта неготовность не означает, что нужно опустить руки. Историк Илья Венявкин пишет о деавтоматизации насилия, «о признании силы нелегитимным инструментом, о выходе из порочного круга насилия и молчания. Этот круг размыкается прежде всего речью: публично исповедуя свою боль, проговаривая свою травму, женщина обретает голос и право на память» (цит. по Медведев 2016). Это дает ей возможность превратиться из объекта злоупотребления в субъект влияния.

Эмма Экштейн, первая женщина-психоаналитик (анализ сна о которой — об инъекции Ирме — положил начало систематическому толкованию сновидений), как-то шутливо заметила Фрейду, когда он не смог перенести зрелища, как она истекает кровью: «Вот это и есть сильный пол» (Bonomi 2015). Смелые женщины на всем протяжении истории нередко помогали менять общественное сознание, делая его более толерантным, свободным и миролюбивым. Эстела Уэллдон своей книгой о материнских перверсиях делает свой особый вклад в это изменение, снимая заговор молчания с запретных тем и давая возможность участникам этих драм говорить, а нам, ее читателям, лучше понимать их и себя.

Элина Тришкина

член Московского психоаналитического общества (МПО) и Международной психоаналитической ассоциации (IPA)

Константин Немировский кандидат Московского психоаналитического общества (МПО) и Международной психоаналитической ассоциации (IPA)

Предисловие

«Мужчины — перверты, женщины — невротики» — Эстела Уэллдон была первой, а возможно, самой первой в этой области, кто поставил под сомнение это распространенное психосоциальное клише. Благодаря работе в качестве психиатра, специализирующегося на сексуальных перверсиях, профессиональным связям и личным знакомствам с представителями феминистского движения, она показала, что это разделение исходит из особого мужского мировоззрения. Подобное нежелание замечать женские перверсии удерживало бесчисленное количество женщин в тяжелом положении, а их детей подвергало потенциальной опасности. В книге «Мать. Мадонна. Блудница» Уэллдон приводит доводы в пользу того, что женская психофизиология рисует совершенно иную картину перверсий. Перверсии материнства находятся в самой сердцевине женских перверсий.

Причины как мужской, так и женской перверсии могут быть связаны с нарушением отношений между матерью и ребенком, однако объект, на который направлена перверсия во взрослом возрасте, различен. И те, и другие нападают на мать, которая использовала, пренебрегала или подвергала их лишениям, однако женщины нападают еще и потому, что мать по-прежнему интернализована в их собственном теле или проявляется, когда они сами становятся матерями. Ненавидимая ими мать является объектом идентификации и находится либо в них самих, либо в их детях, которые становятся расширением их Я, так же как раньше эти женщины сами были расширением своих матерей. В результате, перверсия у женщин обычно влечет за собой самоповреждение или насилие над ребенком.

Уэллдон утверждает, что для понимания первертной женщины необходимо обладать информацией о ее матери и матери ее матери. Перверсии материнства — продукт многократно повторяющегося насилия или постоянного пренебрежения ребенком. Воспроизводство материнства — это также воспроизводство первертного материнства. Становясь взрослой, женщина превращает свой детский страх и беспомощность в жестокое превосходство — насилие или ненависть к слабому: клиенту проститутки или собственному ребенку. Уэллдон стремится донести мысль: нужно прекратить идеализацию материнства; вместо этого необходима социальная политика и психологическое осмысление, помещающие материнство в центр внимания гуманитарных проблем, изучая хорошее и плохое одинаково пристально. Все, что так или иначе выходит за рамки, в хорошем смысле материнства или в плохом, оказывается под сильным давлением: здесь встречаются чудо и отчаяние, спонтанность и напряженный труд.

Уэллдон с большой осторожностью прокладывает путь для своей чрезвычайно важной идеи. Ее сострадание исходит не из сентиментальности (и сопутствующей ей внеэтичности), а из стремления, колоссальной попытки понять другого человека, вне зависимости от того, кем он является — первертом, «нормальным» или невротиком. Ведь не только мужчины, но и женщины — среди которых встречаются и радикальные феминистки — с готовностью идеализировали материнство. «Мать. Мадонна. Блудница» — это не только интереснейшая мысль и многообещающая позиция, но акт мужества.

Джулиет Митчелл

Лондон. Сентябрь 1991 г.

Предисловие автора к русскому изданию

К моей великой радости, эта книга теперь будет доступна и моим русским коллегам. Я говорю «коллегам», но, как и любой писатель, я надеюсь, что она попадет в руки всех интересующихся человеческой природой, а не только специалистов из нашей области.

Сложность и многогранность поведения человека привели меня к изучению психиатрии, и всю жизнь целью моей работы было изучение «удела человеческого» в его разнообразных и многочисленных проявлениях. К своему удовольствию, я узнала, что открытия и идеи, изложенные в этой книге, не только дали пищу для размышлений специалистам из самых разных областей, но и оказались полезными для их собственной работы, вне зависимости от того, кем они являлись — социальными работниками, адвокатами или криминологами.

Женщинам приходится выносить бремя множества социальных ожиданий, и не удивительно, что понимание того, что значит быть женщиной, приковывало мое внимание как врача, терапевта и матери. Этот вопрос лежит в основе моей книги. Материнская забота приобретает самые разные формы: вспомните «Русь-матушку» — часто сказочную и изумительную, но порой переходящую все границы. Это роль сложная и, как часто полагают, бессознательная. Но так ли это? Именно этим вопросом была проникнута моя социальная работа на протяжении многих лет, и я надеюсь, что в этой книге вы найдете ответ.

Я искренне благодарна Константину Немировскому за публикацию перевода моей книги в России. Я всегда жалела, что у меня не было возможности выучить русский язык, поскольку всю свою жизнь я получала огромное удовольствие от самого звучания его поэзии и богатства русской литературы, а русская музыка озаряла мою жизнь.

С возрастом я поняла, что хотя современный мир и бросает нам все новые и новые вызовы, самой сложной задачей в конечном счете остается то, как примириться и понять, что же на самом деле значит быть человеком.

Эстела В. Уэллдон

Лондон. Май 2016 г.

Предисловие автора к английскому изданию

Эта книга впервые увидела свет в Великобритании в октябре 1988 года. Тогда она вызвала большой интерес и жаркие споры, поскольку заставила обратить внимание на те стороны женской психопатологии, которые раньше не замечали или не могли диагностировать. Первой реакцией было неверие и отрицание. Когда прозвучала идея, что «вину в который раз возложили на женщин», книга немедленно оказалась в черных списках феминистских книжных магазинов. Однако первая реакция быстро прошла, после того как книга была прочтена, а послание понято. У некоторых женщин, оказавшихся в затруднительном положении из-за того, что они не соответствовали требованиям материнства, не было возможности получить адекватную профессиональную помощь (поскольку «матери так не поступают») — пример крайней идеализации материнства. Я рада отметить, что сейчас ситуация изменилась.

Первая трещина в монолите устаревшего понимания проблем некоторых матерей появилась в шестидесятые годы, когда врачи уже не могли закрывать глаза на то, что матери часто оказывались в числе тех, кто избивал своих детей. Это подготовило почву для пристального изучения специалистами моих клинических изысканий, продемонстрировавших широкий спектр сексуальных перверсий у женщин, а также дало возможность проанализировать их случаи, многие из которых были связаны с нарушениями материнской заботы. Всем, конечно же, известны проявления перверсий у мужчин, но поскольку аналогичные действия у женщины чаще всего не наблюдались, было принято считать, что у лишенной пениса женщины перверсий быть не может. Это пример еще одной незамеченной женской проблемы, что произрастает из убеждения: то, что годится для мужчин, сойдет и для женщин. Как показала моя работа, у женщин не только бывают перверсии, но и они могут выражать их всем телом. Стремление отомстить и снизить тревогу сексуального характера с помощью самоповреждения — не такое уж редкое явление. Нервную анорексию, булимию и самоповреждения, которые наблюдаются преимущественно у женщин, можно нередко рассматривать как эквивалент мужских перверсий.

Средства массовой информации тепло приняли эту книгу. так, например, ведущие журналисты номинировали ее на премию «Книга года» в 1988 г. Из разной конструктивной критики, прозвучавшей тогда, я хотела бы выделить один комментарий, появившийся в обзоре журнала New Statesman and Society[1] в декабре 1988 г.: «Хотя сейчас признано, что подвергавшийся насилию ребенок сам начинает жестко обращаться с детьми, даже в профессиональных кругах можно встретиться с нежеланием осознавать все последствия этого. Противоречивые женские теории (феминистского или же реакционного толка) сходятся во мнении, что женщины — это жертвы, объекты, а не виновники насилия, игнорируя при этом тот факт, что положение жертвы совсем не мешает ей стать преследователем, а, по сути, влечет это за собой». Редакционная статья «Британского медицинского журнала», опубликованная в мае 1990 г. под названием «Женщины, совершившие сексуальное насилие над детьми», продемонстрировала, что основная идея моей работы была принята «правящими кругами» в качестве общепринятого мнения.