Эстела Уэллдон – Мать. Мадонна. Блудница. Идеализация и обесценивание материнства (страница 12)
«Эта ненасытность (неосуществимость невозможного) связана с тем, что люди зачастую в постели занимаются ненавистью, теша себя иллюзией, что они занимаются любовью. И, к сожалению, очень часто даже полное физиологическое удовлетворение сексуального желания приносит не чувство наполненности, а грусть, страх и злость, и, что важнее всего, требует немедленного и постоянного повторения» (Ibid., р. 417).
Он добавляет, что невозможно выйти из этого порочного круга и успокоиться, поскольку непосредственное оргазмическое удовлетворение становится скоротечным обманом — иллюзией — из-за того, что оно всего лишь приводит к возвращению потребности. В его описаниях мы можем найти много характеристик первертного поведения. В этой же работе он замечает, что в определенный момент следует понять, каким образом частичные компоненты влечения стать двуполым соотносятся с такими нарушениями, как эксгибиционизм, трансвестизм, крайняя гомосексуальность, пищевые нарушения и клептомания. Мне кажется, он описывает два разных процесса. В «волшебном превращении» нет ни удовольствия, ни продолжения потомства, а лишь иллюзия достижения двуполости, приводящая в итоге к отсутствию гендерных различий. Однако, когда он пишет о «занятии ненавистью», он определенно описывает основную суть перверсий, которую можно обнаружить в проблемах многих моих бывших пациентов (см. стр.48).
В женских перверсиях не только тело, но и его психическая репрезентация используется для выражения садизма и враждебности. Женщины выражают свое первертное отношение не только при помощи своего тела, но и по отношению к своему телу, очень часто через саморазрушение. Если мы посмотрим на психопатологию, часто встречающуюся у женщин, мы обнаружим синдромы самоповреждения, связанные с биологическими или гормональными нарушениями, которые влияют на репродуктивную функцию. К ним относятся нервная анорексия, булимия и различные формы самоповреждения, где менструация — ее отсутствие или наличие — может служить индикатором серьезности патологического состояния. Когда эти женщины голодают, они испытывают восторг от манипулирования своими телами, который, однако, исчезает, когда они снова начинают есть. Они испытывают чувство могущества, управляя очертаниями и формами, которые принимают их тела в результате физического повреждения и злоупотребления, которому они подвергают себя.
Перверсии у женщин не так четко и непосредственно связаны с выражением враждебности и разрядкой тревоги через один определенный орган, как у мужчин. Они также не имеют такой фиксированности, как у мужчин. Возможно поэтому прогноз у женщин в целом лучше, чем у мужчин. У женщин перверсии распространяются на тело целиком. Иригарей следующим образом описывает богатство женской сексуальности: «Гениталии женщины везде. Она испытывает удовольствие практически всем телом. Даже не ссылаясь на истеризацию всего тела, можно сказать, что география ее удовольствия намного шире и многообразнее, намного сложнее и тоньше, чем принято представлять, чем рисуется в воображении, слишком сконцентрированном на похожести» (Irigaray 1977, р. 103). По моему мнению, эти «множественные источники удовольствия», о которых пишет Иригарей, могут стать для первертных женщин мишенью для причинения боли самой себе, которая затем приносит им первертное либидинальное удовольствие.
Возможно, мои размышления станут понятнее, если я опишу те проблемы, о которых поведали мне мои пациентки, и что, в свою очередь, определило ход моих мыслей.
Случай «первертной» косметической операции. Миссис Z обратилась ко мне в связи с «предменструальным напряжением» (ее собственные слова). Она была очень привлекательной, высокой, светловолосой, стройной и со вкусом одетой женщиной, выглядящей намного моложе своих тридцати восьми лет. Ее глаза, однако, казались пустыми, а ее движения не выражали никаких эмоций. Безупречность ее внешнего вида и отсутствие недостатков напоминали мне мужчину-трансвестита. Возможно, эта первая реакция в контрпереносе непосредственным образом помогла мне понять некоторые ее проблемы, которые долго не проявлялись на сессиях из-за того, что она не могла облечь их в слова.
Во время первичного интервью она рассказала, что постоянно чувствует себя подавленной и что ее «сильно беспокоит» неотступное чувство, которое она описала как «нахождение вне себя». Она имела в виду, что осознавала, что не полностью включается в ситуации, как будто ни ее разум, ни ее тело не принадлежали ей. Она была лишь свидетелем своих действий, не испытывая при этом никаких чувств, вне зависимости от того, какое влияние они оказывали на ее жизнь.
Она не смогла ничего больше об этом рассказать и затем начала связывать свое состояние с событиями из прошлого. Она была уверена, что ее проблемы начались пять лет назад, когда она до свадьбы забеременела от своего (пятого) мужа, который был категорически против беременности. Ее оскорбило это, но она не смогла отстоять свои права и сделала аборт, чтобы угодить ему, а также в обмен на обещание жениться на ней. Ее муж, очень состоятельный мужчина, был «по-матерински» ласков с ней. Однако она с неохотой вспомнила, что в ночь перед абортом он вел себя грубо, особенно когда отказался ласкать ее грудь из-за того, что она стала «слишком большой» в результате беременности. Он ни разу не навестил ее в клинике, и от этого ей было очень больно. С того времени она пребывала в унынии и чувствовала себя опустошенной.
Что было еще хуже, спустя три или четыре месяца после того, как начались их отношения (это было семь лет назад), она узнала, что он трансвестит. В ее отсутствие он надевал ее одежду. Когда она спросила его об этом, он признался в переодевании. Затем он «потребовал», чтобы она тоже принимала в этом участие. Она согласилась в надежде, что это как-то избавит его от проблемы или снизит ее интенсивность.
Однако ее участие произвело обратный эффект, так как он становился все более требовательным в отношении затрат времени, безупречности и совершенствовании навыков. Теперь он хотел заниматься этим каждый день: не только он должен был переодеваться в женщину, но и
Как может показаться на первый взгляд, это всего лишь еще один случай садомазохистического поведения, нередко встречающееся в парах, в которых первертные действия совершаются по взаимному согласию. Однако мне бы хотелось особо отметить сильное отрицание моей пациенткой себя как целостного человека и ее крайнее принижение себя как женщины. Она обратилась ко мне, прикрываясь предменструальным напряжением, и, кажется, сама не слишком верила в это объяснение.
Позвольте теперь перейти к самой сути проблемы, которая обнаружилась намного позже во время ее лечения. После аборта и выторгованной таким образом свадьбы последовала длинная череда претензий со стороны мужа по поводу ее внешнего вида. Сначала ему не понравилась форма ее носа, и он «предложил» ей сделать косметическую операцию, за которую был рад заплатить. После того как она последовала этой «рекомендации», он сказал, что «возможно, ее зубы не совсем в порядке», и она подверглась обширной стоматологической операции. Потом были «мешки под глазами», а также он вдруг счел, что ее грудь «слишком большая». Она не только молча соглашалась на все операции, но и, рассказывая о последней, резко возразила: «Это было также по медицинским показателям», — так как в молочных железах было обнаружено много кист. Хирург удалил грудные железы и заполнил пустоту силиконом. Она сказала, что после операции ее грудь стала абсолютно нечувствительна к эротической стимуляции.
Эта пациентка, с которой я встречалась много лет назад, иллюстрирует гипотезу Граноффа и Перье (Granoff & Perrier 1980). Объясняя психопатологию первертной женщины, они указывают, что расщепление Эго, вызванное косметической хирургией, оказывает глубокое необратимое влияние на личность женщины. По их мнению,
«женщина сама по себе становится фетишем, наделенным, как все фетиши, сексуальной значимостью, но в то же время абсолютно непригодным для реализации обычных сексуальных целей. Такая женщина за счет своего тела-фетиша служит в гетеросексуальных отношениях защитой от латентной гомосексуальности. Мужчина при этом становится средством для достижения цели, так как он был отвергнут ею в тот момент, когда попытался установить с ней фаллические отношения. Его твердое убеждение, звучащее как «ты моя женщина», связано с его согласием также обращаться с ней как с фетишем» (р. 80).
Я описала этот сложный механизм, наблюдаемый у многих пациенток. В процессе терапии миссис Z начала постепенно защищать себя. Ее муж начал все больше беспокоиться из-за этих изменений и «заявил права» на «владение» ею. Он внезапно организовал поездку за границу, которое бы увело ее от возрастающего осознания самой себя. С тех пор я ее не видела. Она остановила свой процесс индивидуации, когда почувствовала, что это может угрожать ощущению безопасности ее собственного выживания.