Энн Перри – Блеск шелка (страница 93)

Анна промолчала, но у нее перехватило дыхание от того, насколько точна была догадка епископа. Его слова, будто острая кость, больно ранили ее.

Константин сел и схватил ее за запястье, приблизив к ней свое лицо.

– На тебе лежит грех, Анастасий. Приходи ко мне, исповедуйся со смирением, и я дам тебе отпущение.

Анна сжалась изнутри в комок, словно он на нее набросился. Она освободилась от его хватки, расставила пузырьки на столе, развернулась и покинула дом епископа.

Анна шла как в тумане, растерянная, терзаемая страданием. Еще никогда она не испытывала такого отчаяния и одиночества.

Глава 80

Стояла осень 1280 года. Анна увидела Феодосию снова лишь спустя месяц после свадьбы. Они разминулись на улице, не сказав друг другу ни слова. Анна неожиданно почувствовала себя оскорбленной, хоть и понимала, что обижаться глупо. Они с Феодосией никогда не были подругами. Просто в определенный период жизни Анна помогла ей справиться с глубокой душевной болью, и было неудивительно, что Феодосия избегала всех, кто видел ее слабой и уязвимой.

Анна остановилась посреди улицы. Ветер хлестал ее по лицу. Возможно, Константин был прав. Она не могла простить Феодосию из-за того, что не могла простить саму себя – за Евстафия и ребенка, которого она не хотела, потому что он был не от него. Зло совершила она, а не Феодосия, и ей следовало подойти к этой женщине и извиниться. Будет унизительно и горько, но иначе нельзя.

Несмотря на крутой подъем, Анна торопливо продолжила путь, стремясь принести извинения до того, как ослабнет ее решимость.

Феодосия приняла ее неохотно. Она стояла и смотрела в окно. Анна почти не обратила внимания на то, что комната стала еще красивее, пол был выложен новым мрамором, а подставки для факелов увеличили и позолотили.

– Спасибо, что пришел, – вежливо поприветствовала ее Феодосия, – хотя, насколько я помню, в прошлый раз я дала тебе понять, что больше не нуждаюсь в твоих услугах. – Обернувшись, она мельком посмотрела на гостя, и, к своему удивлению, Анна увидела в ее глазах лишь пустоту.

– Я пришел, чтобы извиниться перед вами, – сказала Анна. – Я позволил себе усомниться в том, что вы испытывали раскаяние, в то время когда отбирали мужа у умирающей Иоанны. Я заблуждался в своих суждениях, вел себя слишком самонадеянно. Ваши отношения меня не касаются, поэтому я не имел права даже предполагать нечто подобное.

Феодосия слегка передернула плечами:

– Да, с твоей стороны это было очень самонадеянно, но я принимаю твои извинения. Однако я получила отпущение грехов в Церкви, остальное не имеет значения.

Она повернулась вполоборота.

– Ваше лицо и глаза говорят о том, что для вас это не главное. На самом деле вы не верите в то, что можно освободиться от грехов таким образом, – возразила ей Анна.

– Вера тут ни при чем. Все мои грехи отпустили – так сказал епископ Константин, – резко бросила Феодосия. – И ты сам признал, что тебя это не касается.

– Кто дал вам отпущение, Церковь или Господь? – продолжала настаивать Анна, не желая уходить.

Феодосия закрыла глаза.

– Не убеждена, что верю в Бога, воскрешение и вечную жизнь, о которой говорит христианское учение. Конечно, я не могу представить, что время когда-нибудь закончится, да и никто не может. Оно будет продолжаться, а что еще ему остается? Оно похоже на бескрайнюю, бесцельно простирающуюся пустыню, которая переходит в темноту.

– Вы не верите в рай, – заключила Анна, – но то, что вы описали, несомненно, является адом. Или чем-нибудь пострашнее.

– Разве может быть что-то страшнее ада? – спросила Феодосия с сарказмом.

– Самое страшное случается тогда, когда ты находишься наверху блаженства и держишь счастье в своих руках, а потом позволяешь ему ускользнуть, зная, что имел его и потерял навсегда, – ответила Анна.

– И так может поступить с человеком Бог, которому ты поклоняешься? – парировала Феодосия. – Это чудовищно.

– Бог так не поступает, – без промедления ответила Анна.

– Ты утверждаешь, будто я сама виновата в том, что со мной произошло? – спросила Феодосия хриплым от боли голосом.

Анна уже открыла рот, собираясь возразить, но поняла, что это было бы нечестно.

– Не знаю, – сказала она, – испытывали ли вы когда-нибудь блаженство или, по крайней мере, верили, что будете счастливы в скором будущем.

Феодосия уставилась на нее. Ее лицо выражало одновременно гнев, растерянность и горечь.

На мгновение Анна почувствовала к этой женщине такую острую жалость, что у нее перехватило дыхание.

– Но есть возможность все вернуть, – порывисто произнесла она и вдруг осознала, что совершила ошибку.

– Вернуть что? – с искренним удивлением спросила Феодосия.

Казалось, она сделала шаг и обнаружила, что земля у нее под ногами внезапно исчезла.

Наступила очередь Анны отвернуться. Она в одиночестве проследовала к двери и вышла на улицу. Потом медленно побрела по булыжной мостовой.

Наказание служит средством для поддержания порядка в обществе. Феодосия сама вынесла себе приговор и привела его в исполнение, что было гораздо страшнее кары Господней, ведь это наказание стало для нее губительным. А Божье наказание призвано исцелять души грешников, освобождая их и направляя на праведный путь. Не признав грех Феодосии, Константин навредил ей своей ложью. Она сама себе навредила, потому что все понимала.

Анна повернула за угол, ощутив холод – ей в лицо ударил ледяной ветер.

Она не могла оставить все как есть, поэтому пошла к Константину. Он принимал просителей.

– Чем могу быть полезен, Анастасий? – сдержанно спросил он.

Они находились в комнате, окрашенной в бледно-желтые тона. Ее окна выходили во внутренний двор.

Деликатничать не было смысла.

– Я только что посетил Феодосию. Она перестала находить в вере силу и утешение.

– Чепуха, – резко ответил Константин. – Она каждое воскресенье посещает церковную службу.

– Я не сказал, что она отдалилась от Церкви, – сдержанно ответила Анна. – Я имел в виду, что у нее внутри больше нет надежды, которая заставляет нас жить дальше тогда, когда мы видим перед собой лишь тупик, но все равно чувствуем, что Господь нас любит… даже в кромешной мгле.

Она заметила в глазах Константина проблеск удивления, как будто он внезапно понял то, о чем раньше только догадывался.

Анна продолжала выплескивать из себя все, что накопилось в ее душе.

– Феодосия больше не верит в Бога, потому что Он не заметил ее проступка и не заставил ее исправиться. Она решила, что ни она, ни ее грех не имеют для Него никакого значения. Если бы ей предложили раскаяться либо пожертвовать чем-то очень важным, возможно, она бы снова поверила в Бога.

Константин бросил на Анну взгляд, в котором были удивление и враждебность.

– Что у тебя на уме? – холодно спросил он.

– Может, ей на время, где-то на пару лет, стоит расстаться с Леонидом? Именно столько она была рядом с ним, пока умирала Иоанна, и это было неправильно. Феодосия смогла бы посвятить себя заботам о больных людях. А потом, полностью очистившись и осознав, за что расплатилась, она вернулась бы к прежней жизни. Вот тогда Феодосия смогла бы почувствовать себя прощенной.

Константин удивленно поднял брови.

– Ты утверждаешь, что она не приняла прощение от Господа? – недоверчиво спросил он.

– От Церкви, а не от Господа. Пожалуйста… по крайней мере, дайте Феодосии шанс вновь обрести веру! – взмолилась Анна. – Без веры мы ничто. Повсюду сгущаются тени, к нашим границам приближаются вражеские армии, а внутри нас остается только себялюбие, страх и сомнения. Если в нас погаснет последняя искра веры в то, что Господь – это абсолютная правота и добро, чистая любовь, которая проникает в наши сердца и души, то на что мы все можем надеяться?

Константин моргнул и пристально посмотрел на Анну.

– Я зайду к Феодосии, – уступил он. – Но она не согласится.

Глава 81

Когда Константин давал Феодосии отпущение грехов, он был уверен, что помогает ей встать на путь спасения и она безмерно ему благодарна.

Сейчас же он терзался мучительными сомнениями. Возможно, Анастасий был прав. Константин вспомнил время, когда Феодосия испытывала глубокое отчаяние и унижение после того, как ее бросил муж. Она была благодарна Константину за поддержку, помощь и неустанные уверения в том, что Господь ее хранит и благословляет.

В последнее время она была с ним обходительна и вежлива, но епископ заметил пустоту в ее глазах.

Войдя в комнату, в которой находилась Феодосия, епископ ощутил, как его живот сжало от нехорошего предчувствия.

– Епископ Константин, как поживаете? – вежливо поинтересовалась она, выйдя, чтобы его поприветствовать.

В расшитой изумрудными нитями тунике, украшенной золотом далматике, с золотыми украшениями в волосах Феодосия выглядела великолепно. На фоне этих богатых красок цвет ее лица странным образом казался тусклым.

– Довольно хорошо, – ответил епископ, – учитывая, в какое тревожное время мы живем.

– Да, это правда, – согласилась Феодосия, отвернувшись в сторону, как будто пыталась рассмотреть опасность, таившуюся за красиво расписанными стенами этой комнаты.

– Могу ли я предложить вам легкие закуски? Как насчет миндаля или фиников?

Константин подумал, что это облегчит выполнение его задачи: со стороны Феодосии будет просто невежливо выпроводить гостя, пока тот ест.