Энн Леки – Слуги милосердия (страница 55)
Он мог прийти в эту систему уже поврежденным в бою за Дворец Тстур, и столкновение с пассажирским челноком усугубило ситуацию.
– Сейчас тиран злится и полна подозрений, но довольно скоро она поймет, что этот обмен ей выгоден.
И база Атхоек оказалась бы в безопасности. Я надеялась.
Через час тиран прислала ответное сообщение. Она сделает объявление. «Меч Гурата» покинет проходы, окружающие отсек центрального доступа, и база Атхоек подтвердит мне, что она в безопасности и ее оставили в покое. Сеиварден и ее Амаат встретят меня на причале и перейдут на челнок, на котором прилечу я. Я буду одна и без оружия.
Я пошла в медчасть. Врач не могла заставить себя говорить со мной целую минуту. Я сидела на краю койки и ждала. Наконец она сказала:
– Все еще поете? – Сердитая и удрученная.
– Я перестану, если хотите.
– Нет, – ответила она, сердито вздохнув. – Так было бы даже хуже. Я знаю, вы считаете невероятным, что они сделают вас вспомогательным компонентом «Меча Гурата». И я понимаю, почему вы так думаете. Но если вы ошибаетесь, они поступят так без колебаний. Вы для них – не личность.
– Есть еще одна причина, по которой, как я думаю, они этого не сделают, и я не упомянула о том в командной рубке. Если у Сеиварден нет кодов доступа к базе и Тайзэрвэт не…
– Это другое дело, – вставила врач.
– А если, как она, очевидно, считает, у Тайзэрвэт их нет, – продолжила я, – тогда у кого же они? Возможно, у меня. Я думаю, она стала подозревать, что я – это не я, что меня на самом деле захватила Анаандер из Омо. Возможно, она предпочтет, чтобы «Меч Гурата» не получил так много сущности ее врага в сокровенную часть своей памяти.
– А как только они вытрясут из вас то, что хотят, сэр, с лейтенантом Тайзэрвэт будет покончено.
Более того, знания Тайзэрвэт могут дать Анаандер из Тстура преимущество, если она пойдет против Омо. Если Анаандер из Омо не взяла уже Дворец Тстур.
Все это было авантюрой. Как при метании знаков – никогда не знаешь, как они лягут.
– Да, – согласилась я. – Но с Тайзэрвэт будет покончено и в том случае, если ей не удастся сделать то, для чего она отправилась на «Меч Гурата». И чем больше времени мы сможем дать ей для этого, тем лучше для всех нас.
– Корабль очень расстроен.
– Но корабль понимает, зачем я так делаю. И вы – тоже. И вы можете расстраиваться по этому поводу позже, когда мы закончим. Итак. Верните меня в то состояние, в котором обнаружили, когда я впервые появилась на борту этого корабля.
Необходимости удалять имплантаты не было, требовалось лишь деактивировать их. Врачу понадобился час, чтобы начать этот процесс, а остальное завершится само собой в течение следующего дня.
– Что ж, – сказала она, когда закончила, жутко хмурясь. И не смогла продолжить.
– Я выживала с худшими шансами, – сказала я ей.
– Однажды не выйдет, – заметила она.
– Это верно для всех нас, – согласилась я. – Я вернусь, если смогу. Если же не смогу, ну… – Я взмахнула рукой, словно бросая пригоршню знаков.
Я видела – сейчас я по-прежнему могла видеть, – что она опять не в силах говорить. Что она не желает, чтобы я смотрела на нее, именно сейчас. Я соскользнула с койки и, зная, что большего она не захочет, положила руку ей на плечо на мгновение, а затем оставила ее в одиночестве.
Калр Пять была в моей каюте. Укладывая вещи, словно я собиралась на несколько дней на базу.
– Прошу вашего снисхождения, сэр, – сказала она, когда я вошла, –
– Пять, – сказала я, а затем добавила: – Эттан. – Ее имя, которое я произнесла лишь однажды когда-то, к ее ужасу. – Мне нужно, чтобы ты осталась здесь. Мне нужно, чтобы ты осталась здесь и была в порядке.
– Не представляю, как я смогу, сэр.
– И нет никакого смысла брать какой-то багаж.
Она уставилась на меня, не понимая. Или, возможно, отказываясь понимать. Нет, корабль показал мне, что она очень старалась не расплакаться.
– Вот что, – произнесла я, – дай-ка мне итранскую икону. Не ту, что в углу. – Та, Что Возникла из Лилии, находилась в нише в углу моей каюты, с ЭскВар и иконами Амаата и Торена. – Ту, что в моем багаже.
– Есть, сэр.
Та, Что Возникла из Лилии, с ножом в одной руке и человеческим черепом из драгоценных камней – в другой, непрестанно вызывала восхищение и отвращение среди моих Калр. Я никогда не доставала в их присутствии другую итранскую икону, но они, конечно, знали о ней. Пять открыла скамью, в которой лежала икона, и извлекла ее оттуда, золотой диск пяти сантиметров в диаметре и полутора сантиметров толщиной. Я взяла у нее икону и нажала на защелку. Она распахнулась, из центра поднялась фигурка в коротких брюках, с венком крошечных цветов из драгоценных камней. Одна из четырех рук держала отрубленную голову, которая безмятежно улыбалась, из нее сочились на босые ноги фигурки рубиновые капли крови. В двух других руках она держала нож и шар. Четвертая рука пустовала, предплечье было заключено в цилиндрический защитный доспех.
– Сэр! – Изумление, охватившее Пять, отразилось на ее лице. – Это же вы.
– Это икона итранской святой Семь Блистательных Истин Сияют как Солнца. Видишь голову? – Голова святой явно служила центром композиции, и в Итранской Тетрархии ни у кого не было сомнений в том, кому посвящена икона. Но вне Тетрархии взгляды неизменно притягивала стоящая фигура. Вне Тетрархии ее видели только те, кто также видел и меня. – Особую ценность это имело бы в Итранской Тетрархии. Их было сделано не много, а в этой в основании есть фрагмент кожи святой. Сбережешь ее для меня? – Я немного вещей хранила как память, но эта икона – из их числа. И памятная брошь с похорон лейтенанта Оун, но с ней я не расстанусь.
– Сэр, – сказала Пять, – ожерелье, которое вы дали гражданину Юран. И та… та коробка с зубами, что вы вручили садоводу Баснаэйд.
– Да, – согласилась я. – То – оригиналы, здесь они – в миниатюре.
Мне не нравилась святая Семь Блистательных Истин Сияют как Солнца. Она была слишком уверена в своей значимости, собственном превосходстве. Она не имела сострадания пи к кому, кроме себя. Но пришла минута, когда потребовалось пожертвовать собой ради того, во что она верила, и она отказалась от возможности спастись, которую ей предлагали. Она думала, что из всех присутствовавших я лучше остальных пойму ее выбор. Так оно и вышло, хоть и не по тем причинам, о каких она думала. Я прикоснулась к защелке, и икона закрылась.
– Мне нужно, чтобы ты сохранила это для меня. – Она неохотно взяла икону. – Кроме того, никто другой не позаботится должным образом о фарфоре. Я возьму с собой свой старый эмалевый сервиз, я знаю, что ты порадуешься, что его не здесь не будет.
Как ни странно, она нахмурилась, а затем повернулась и выскользнула из каюты без извинений или объяснений. Мне не нужно было спрашивать корабль почему.
«Титанит» стоял в коридоре снаружи. Бросив на Пять безразличный взгляд, когда она выскочила, он сказал мне:
– Кузина! Возьми меня с собой! В прошлый раз, когда ты сделала нечто столь же поразительно глупое, это оказалось так захватывающе. Я тоже теперь хочу. Или по крайней мере, дай мне возможность плюнуть Узурпатору в лицо. Только раз! Я буду умолять, если хочешь.
– Я должна пойти одна, кузен.
– Так и будет. Я не в счет, верно? Я – всего лишь
Из глубины коридора донесся голос:
– Что я слышу? – В дверном проеме появилась переводчик Зейат. – Вы собираетесь на базу, капитан флота? Превосходно! Я еду с вами.
– Переводчик, – сказала я, все еще стоя посреди своей каюты, так и не опустив руку, которой отдала Семь Блистательных Истин Сияют как Солнца, – мы находимся в состоянии войны. На базе сейчас очень неспокойно.
– О! – На ее лице отразились понимание. – Верно, вы говорили о войне. Это очень неудобно, как я припоминаю. Но знаете ли, у вас закончился рыбный соус. И мне не кажется, что я видела раньше войну!
– Я тоже иду, – сказал «Титанит».
– Превосходно! – ответила переводчик Зейат. – Я иду собираться.
В тот миг, когда отправился мой челнок, лейтенант Экалу послала на базу сообщение:
– Это лейтенант Экалу, в настоящее время я командую «Милосердием Калра». Капитан флота – в пути. Примите к сведению: через три минуты мы приступим к ликвидации ракеты, направляющейся сейчас к базе Атхоек, а затем вернемся на эту орбиту. Враждебная реакция на наши действия будет воспринята скверно. – И ушла в шлюз, не дожидаясь ответа.
«Милосердие Калра» появится на пути ракеты, широко откроет шлюз, чтобы та покинула вселенную, и вытолкнет ее в таком месте, где она сможет взорваться без вреда.
Я была рада отсутствию корабля. То, что врач сделала час назад, начинало давать результаты: постепенно ускользали связи и ощущения, к которым я так привыкла за последние несколько педель, что, даже временно утратив связь с кораблем, я знала (думала, надеялась), что они рано или поздно вернутся.
«Титанит» втянул себя в соседнее со мной кресло – я заняла место пилота. Он пристегнулся.
– Мне нравится твой стиль, кузина. Я на самом деле жалею, что мы не встретились раньше. Я бы представился тебе, едва ты прибыла, если бы только знал. Итак. Каков твой план на сей раз?