Эмилия Грин – Его одержимость (страница 73)

- Давай ты сама мне прочитаешь? Но сначала освежим в памяти твои любимые моменты? Вера, почитай мне! – с такой беспечностью, будто через несколько часов нам не надо было прощаться.

- Хорошо… - прокашлявшись, я дрожащими руками потянулась к рукописи.

Страница за страницей я читала о том, как Белиал впервые признался земной девушке в своих чувствах.

Как он учил ее не бояться своей темной стороны. Как она принимала его всего без остатка, пытаясь пробудить в демонической сущности нечто человеческое…

Получилось ли?

Вадим слушал, не перебивая, поглаживая меня по животу.

Внезапно из книги выпал снимок, сделанный во время последнего УЗИ. Мне распечатали маленькое фото, на котором был виден наш крохотный человечек.

- Можно, я заберу его с собой? – Вадим кашлянул, в его глазах мелькнула тень тоски.

- Да, - чуть поколебавшись, я все-таки отдала ему фотографию.

- Ты, кстати, не дочитала… - Полянский невесело улыбнулся, глядя на меня с таким обожанием, будто не он создал эту гребанную пропасть между нашими мирами.

- Мы уже подошли к финалу.

Тело будто лихорадило. Вдох. Выдох. Я попыталась сфокусироваться на нем, инстинктивно закусив губу.

- И какой же нас ждет финал? – усмехнувшись, он пристально глядел мне в лицо.

- Она выбрала свет, - я непроизвольно улыбнулась, - Своего ребенка. Она рассталась с демоном, узнав, что беременна. И не имеет права подвергать свое дитя опасности…

Вадим молчал, глядя на меня с тенью боли, будто я сказала что-то, что раскололо его мир напополам.

- Она, правда, ушла? - спросил он тихо.

- Да. Оставила прощальное письмо, - я чувствовала, как горло сжимается, начав читать вслух последнюю главу своего дебютного романа.

Мои пальцы сжали ткань футболки на животе.

Это и был мой главный выбор.

Я выбрала жизнь.

Когда я закончила, в комнате повисла тяжелая, почти давящая тишина.

- И это финал? - уточнил Вадим наконец.

- Почти, - я облизнула пересохшие губы. - Там есть еще эпилог от лица Белиала. Вот читай, - дрожащими руками, я протянула ему рукопись.

Вадим откашлялся.

- С самого первого взгляда ты принадлежала мне… - прочитал он почти беззвучно, - Но я понял это слишком поздно… Когда уже не мог ничего изменить.

Он замолчал, пробегая глазами по строчкам.

Я видела, как меняется его лицо - как проступает на нем та самая боль, которую я вложила в эти страницы. Но я не могла иначе, ведь наша история была буквально пропитана отчаянием и тоской.

У нее не мог быть счастливый исход.

- Пожалуйста, читай вслух, - попросила я шепотом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​Он кивнул и продолжил.

Голос его при этом звучал низко, глухо, будто Вадим сам превратился в того, кто написал эти строки.

Мой Ангел, каждую минуту, каждую секунду я слежу за тобой, находясь в своем личном аду.

Но у нас был уговор, скрепленный кровью.

Мы ходили по тонкой грани между безумием и здравомыслием, однако ты сделала свой выбор, поэтому мне остается только наблюдать.

Сейчас ты катаешь коляску по парку, оберегая свое дитя. На тебе то легкое платьице, которое я так любил с тебя снимать…

Помнишь?

Белое, с мелкими цветами. Ты говорила, что оно слишком простенькое, но на тебе любая тряпка выглядела как королевская мантия.

Ты улыбаешься. Наша дочка тянет к тебе ручки. Ты наклоняешься, поправляя у нее одеяло, целуешь ее в лоб, и заливисто смеешься, так как не смеялась со мной никогда.

Потому что со мной ты всегда была на грани.

Между страхом и страстью, между желанием и ужасом, между адом и раем. Я видел это, но ничего не мог поделать – ведь сам горел так сильно, что сжигал все вокруг.

Включая тебя.

Я любил жадно, собственнически, уничтожающе.

А теперь ты счастлива. Ты сделала свой выбор. Правильный выбор, где нет демонов прошлого.

И хоть я полностью его принимаю, мне хочется стереть каждую секунду твоего счастья без меня…

Исчадье ада, знаю.

Представляешь, я до сих пор часто просыпаюсь с твоим именем на губах. Но я не приду. Да, ты заслуживаешь своего тихого счастья.

Мне же остается только смотреть, как ты качаешь нашу дочку.

Кстати, у нее мои глаза.

Наверное, ты боишься, что однажды они почернеют, вспыхнут адским пламенем, выдав ее особенное происхождение. Но пока они просто темные, как спелая вишня. Как ночное небо без луны. Как моя тоска по тебе.

Даже если я сгорю в своем аду, я буду знать, что ты там, наверху, счастлива.

А значит, все было не зря.

Потому что, даже потеряв свою Веру, я не перестал верить.

Твое имя оказалось пророческим, как и наша встреча.

До последнего вздоха, моя темная Королева.

Вадим замолчал.

В комнате установилась такая пронзительная тишина, что было слышно, как в унисон бьются наши сердца.

- Поехали со мной, Чудо? Я не смогу без тебя, - так легко и просто, глядя на меня с этой своей обезоруживающей теплотой, - У нашей истории должен быть иной финал.

- Это просто книга, - прошептала я. - Просто моя больная фантазия, которая никогда не увидит свет, - я улыбнулась через силу, пытаясь принять, что наши часы сочтены.

- Это не просто книга, - ответил Полянский, - Это твоя невероятная будоражащая энергетика, которая когда-то свела меня с ума. Порой мне кажется, я тоже искал тебя, - он провел костяшками по моей щеке, - Не тысячу лет, конечно. Но достаточно долго, чтобы понять - другой такой нет и не будет, - он стиснул кольцо у меня на пальце, - Вера, я что-нибудь придумаю. Постараюсь связаться с тобой в ближайшее время. Дай мне слово, что ты будешь беречь себя и нашего ребенка.

Дочку…. Поправила я мысленно.

Мы так и не узнали пол. После того, что рассказал мне Вадим, я попросила доктора заранее не говорить нам пол ребенка. Достаточно было того, что малыш здоров.

Сжав челюсть, Вадим вперил в меня убитый взгляд, какое-то время явно собираясь с мыслями.

Внезапно он поднялся, вытаскивая из шкафа папку с документами. Достав оттуда какие-то бумаги, он вернулся на кровать, протягивая их мне.

- Что это?

- Дарственная на этот дом. Теперь он твой. Можешь приезжать сюда, когда захочешь… - он устало улыбнулся.