Эмилия Грин – Его одержимость (страница 64)
Я снова хмыкнула, на этот раз истерично.
А внутри разлом. И пустота.
- Стоила ли игра свеч? Столько лет готовить месть, чтобы теперь пытаться все разрулить? – неотрывно смотрела в его потемневшие глаза.
- Ты не совсем понимаешь, что происходит… - отозвался Полянский негромко и как-то апокалиптически спокойно.
- Может, наконец, поговорим откровенно? – испытующе его разглядывая, - Только не втирай мне очередную дичь про свои «безумные чувства к дочери врага». Не поверю. После ареста отца что-то пошло не по плану? Ведь так?
Полуприкрыв глаза, Вадим запрокинул голову, глядя на меня сквозь длинные черные ресницы.
- В конечном счете я рад, что ты далеко не дура, - негромко, бархатно рассмеялся, а во взгляде - парализующий, кладбищенский, сковывающий до судорог мрак.
Мне стало не по себе.
- Предположу, что и ребенка ты захотел тоже не от сумасшедшей любви… - понизив голос до шепота, - А когда понял, что это – единственный шанс все переиграть и в последствии получить мою семью в союзники. Я права?
Он улыбнулся, глядя на меня все также ровно и спокойно.
- Я беременна, - выцедила сквозь зубы, - Полагаю, сейчас самое время приоткрыть завесу тайны… Иначе как ты собираешься осуществлять свой план, совершенно не имея союзников? – предприняла я очередную попытку вывести его на разговор, достучаться.
- Вер, все очень сложно, - с хищной полуулыбкой.
Напряжение, повисшее в воздухе, было практически осязаемым. Им даже можно было приправить стейки. Я очень надеялась, что Вадим понимает – его молчание – это путь в никуда.
Всеми фибрами души я чувствовала исходящее от мужчины внутреннее сопротивление, однако я выстрадала свое право на правду, неотрывно вглядываясь в его безразличное лицо, в совершенно чужие карие глаза, своим жутким выражением бьющие наотмашь.
- Каждое мое слово может подвергнуть тебя опасности.
- Я догадываюсь, - зло усмехнулась, - И, тем не менее, имею право
- Вера, я давно повязан с очень влиятельными и опасными людьми. Очень, - он вздохнул, вновь замолкая.
- Кто они?
Вадим задумался на секунду.
- Будем называть их
Я нахмурилась, поймав его тяжелый взгляд.
- Я с юности считал себя частью их звериной стаи. По праву наследия, так сказать. Мой батя оттуда. Он учился в том же закрытом пансионате… Нас годами натаскивали одни и те же кураторы. Они же уже потянули свои щупальца к Женьке, - в его голосе звучала сталь вперемежку с брезгливостью.
- Так что же произошло, раз ты с юности был так предан
- Ты права. Я был предан. Еще как… - Вадим поежился, - Только оказалось, что я был не одним из винтиков слаженного механизма, а скорее орудием для устранения серьезного конкурента. Особенным проектом, - Вадим помолчал, продолжая прожигать меня помутневшими карими глазами, - Если вкратце, то нас с сестрой просто использовали. Только Юля пока этого не понимает, - невесело улыбнулся.
- И… что все это значит? – почти беззвучно прошелестела я, - Получается, ты не сможешь помочь моему отцу? – резкий низкочастотный шум в ушах, сердце подскочило к горлу, сжавшись до такой степени, что было больно сделать вдох.
- Есть вариант, - смешок, - Вера, ты имеешь дело с одним из самых изворотливых чертей преисподней, - выражение лица Вадима снова сменилось: сглотнув, он твердо сжал челюсть, - Но, думается, было бы неплохо заручиться поддержкой твоего папеньки. Только в этом случае получится смешать все фигуры на шахматной доске, сделав ход конем, и вывернуть все так, чтобы две враждующих стаи объединились против настоящего зла. Улавливаешь мою мысль? – улыбнулся он одними глазами, делая шаг ко мне на встречу.
- Папа никогда не пойдет на это, - прошептала я, откидываясь на спинку стула.
Я вся подобралась, пытаясь представить себе ситуацию, в которой бы мой принципиальный отец объединился с сыном Полянского.
Увы, я слишком хорошо его знала, с горечью осознавая, что даже ребенок у меня в утробе не сумеет его переубедить. Никогда.
- Сильные мира сего давно копали под «Апостол-групп» - уж больно лакомый и отлаженный бизнес. Меня использовали, зная о давней «любви» к вашему семейству, - насмешливо фыркнул, - Но арест Апостолова был делом времени… Полагаю, твой отец догадывался об этом, готовя запасной аэродром. По крайней мере, я на это надеюсь… - он стиснул челюсти.
- Вскоре после его ареста я случайно узнал, что и меня рано или поздно утянут на дно, если ослушаюсь кураторов. Вот такой фатальный поворот моей личной Вендетты - ебучая система никого не выпускает из своих щупалец. Выход только вперед ногами, - горький смешок.
- А я любой ценой хочу оградить тебя и нашего ребенка от всего этого дерьма и, клянусь, сделаю все возможное…
Глава 78
На протяжении следующих дней я практически не видела Вадима. Ночью после того нашего относительно откровенного разговора он снова куда-то сорвался. Об этом я узнала утром от Ольги, к которой Полянский заходил перед отъездом.
Оказывается, он проинструктировал ее на случай форс-мажоров... А еще я заметила, как увеличилось количество охраны по всему периметру. Это явно было неспроста.
Если днем я еще могла чем-то себя занять, то ночами все выходило из-под контроля. Из-за жутких кошмаров я практически не спала, хотя прекрасно понимала, что в моем положении необходимо высыпаться. Только от осознания проблемы ее масштаб не уменьшался.
…Распахнув глаза, я какое-то время металась между сном и явью.
Сегодня я проигнорировала завтрак. Пыталась подняться, но из-за чувства полного опустошения внутри, мое тело не подчинялось, только глаза подавали признаки жизни: моргая, я смотрела в потолок.
Все дни сплелись в однообразную паутину, а мое одиночество виделось огромным кровожадным пауком, сжирающим изнутри.
Я ужасно скучала по родителям, сестре, своим университетским будням и некогда беззаботной жизни в Москве, погрязнув в пучине какого-то тупого бессилия.
- Здравствуй, Вера! – раздался приглушенный мужской голос.
Я крепко зажмурилась, а потом посмотрела Вадиму в глаза, и ощутила резкое покалывание в груди, обнаружив у него на руках маленького черноухого щенка.
- Подумал, он скрасит твое одиночество, - Полянский лукаво улыбнулся, усаживаясь на край моей кровати.
Щенок, скукожившись, послушно сидел у него на руках, косясь на меня своими глазками цвета какао.
- Как его зовут? – я растерянно моргала, глядя на животное.
- Сама и придумай, - хмыкнул он, почесав малыша за ухом, - Я забрал его сегодня утром из собачьего приюта. Подумал, с ним тебе будет веселее, - Вадим осторожно протянул мне щенка.
- Ну, привет малыш! – я погладила животное по мягкой шерстке, прижимая песика к груди, вдруг вспомнив нашего старого пса Лакки и ощутив внезапный прилив ностальгии, - Нужно его покормить, - пробормотала я, выдерживая пристальный взгляд двух карих обсидианов Полянского.
- И тебе тоже не мешало бы поесть, - серьезно озвучил он.
***
Остаток дня прошел в хлопотах, связанных с появлением в доме собаки, и, несмотря на помощь Ольги, я смогла присесть только ближе к вечеру, когда этот шкодник заснул в кресле.
Приняв душ, я отправилась в кровать, надеясь, что хоть сегодня удастся поспать без сновидений… Но как же я ошибалась, проснувшись посреди ночи от собственного крика.
Вадим Полянский
- Вера… Тише…
Луна светила в окно достаточно ярко, чтобы я увидел, как блестит ее кожа - лоб, виски, шея были влажными от пота. Тонкая ткань ночной сорочки прилипла к телу, облепляя грудь и живот.
- Ты здесь? - отрывисто позвала она.
- А где мне еще быть, если не рядом со своей женой?
Пауза. Ее осипшее дыхание. Тихий всхлип. У меня сердце сжалось.
- Ты ведь уже не первую ночь приходишь? – пробормотала она, едва слышно.
- Исключение только мои отъезды.
Я переместился с кресла на кровать, осторожно вытерев испарину у нее со лба, и вложил ей в ладонь бутылку воды.
- Попей. Ты снова кричала во сне…
Увы, меня начинало всерьез беспокоить ее психологическое состояние. В последнее время Вера совсем плохо спала. Не отрывая от меня испуганных глаз, моя девочка сделала несколько жадных глотков.
- Нужно снять. - прохрипел я, не в силах оторваться от ее гулко вздымающейся груди под прозрачной влажной тканью.