Елизавета Ковалькова – Гостевая избушка ведьмы (страница 2)

– Перестань ерничать! – одернула меня мама. – Сейчас запишу тебя к хорошему врачу, к июню оправишься и пойдешь в лагерь.

– Нет… Я не собираюсь в лагерь и тем более к психологу, который удачно вправит мне мозги и запрограммирует учиться до потери сознания. Я просто хочу уехать куда-нибудь далеко, где нет людей.

– С тобой с ума сойти можно! – вспыхнула мама. – Хочешь сбежать, как твоя сумасшедшая бабуля?

– Именно так! Отличную идею ты мне подсказала!

– Отлично! Езжай к выжившей из ума старухе и живи с ней в деревне без связи и интернета! Ты и дня там не продержишься! – Мама вконец вышла из себя, подскочила с дивана и вышла из комнаты.

– Дана, ты крайне разочаровываешь нас с мамой… – папа покачал головой. – Но если ты так устала, стоит съездить ненадолго, пожить на природе, развеяться и вернуться с новыми силами за учебу. Поезжай, как закончатся контрольные.

Я вернулась в комнату, мысли путались в голове. Зачем мне вздумалось сказать, что уеду в лес к сумасшедшей старухе, ведь я совершенно не хочу туда. Но признаваться в этом значило быть проиграть в этом споре. А я очень уж упертая.

Просидев над учебниками всю ночь, я так и не сомкнула глаз. Встала из-за стола только, когда солнце замаячило на горизонте. Не желая видеть родителей, я вышла из дома и до самых занятий бродила по улицам, пытаясь привести мысли в порядок. Если это и есть жизнь, то я не вижу в ней никакого смысла…

Потянулась последняя учебная неделя. Утром я выходила на часовую пробежку, чтобы избавиться от лишних мыслей, днем писала бесчисленное количество проверочных и контрольных, ночью сидела над учебниками. Но все это время я с нетерпением ждала своего отъезда. Почему-то мне стало казаться, что он решит все мои проблемы, и я наконец забуду про эту гонку и почувствую умиротворение.

В последний учебный день я была счастлива, как никогда. Встала пораньше, привела себя в порядок, заглянула в последний раз в тетрадку и выбежала из дома. В класс я зашла намного раньше обычно.

– Наша отличница опять просидела всю ночь за учебниками, – послышался голос над головой. – Выглядишь еще хуже обычного, – с наигранной грустью пролепетала Ленка, главная стерва нашего класса. – Опять хочешь набрать высший балл? Но от этого ты не станешь больше нравиться мальчикам… – покачала она головой под смешки своей пассии.

Я не хотела конфликтов, поэтому просто улыбнулась и уткнулась в тетрадь. Это сработало, и Ленка быстро потеряла ко мне интерес, уселась на последнюю парту и начала поправлять макияж. Черная короткая юбочка, шелковая блузка с множеством рюшечек и бантиков, светлые волосы, спадающие на плечи аккуратными волнами, кукольные голубые глаза, подведенные аккуратными стрелками, – все это не могло не притягивать к ней людей.

А потом я посмотрела на себя в отражении окна: худосочная семнадцатилетняя девчонка с черными длинными волосами, карими глазами в серой футболке и черных потертых джинсах. Разве что-то из этого могло сделать меня привлекательной. Даже мой внешний вид способствовал тому, чтобы никто не обращал на меня внимания.

Наконец прозвенел звонок, и началась последняя контрольная в этом учебной году.

В конце дня я сообщила классной руководительнице, что не пойду в учебный лагерь. Моя место отдали Настей, второй заучке нашего класса. «Хоть кому-то повезло», – подумала я. Дело в том, что Настя действительно много часов проводила за учебниками. Учеба давалась ей с трудом, но она с большим усердием, и, к сожалению, безрезультатно пыталась обогнать меня в оценках. Я же была по своей натуре довольно сообразительной и схватывала все на лету, поэтому хоть в этой гонке дам ей фору на целый месяц.

Вернувшись домой, я достала сумку, открыла шкаф и стала думать, что возьму с собой. Скинула пару футболок, шорты и сарафан, достала несколько книг, альбом для рисования и краски, дневник и ручку, чтобы записывать свои мысли, положила ноутбук и зарядку для телефона. Вот собственно и все, что могло понадобиться мне.

Папа заранее написал письмо моей бабушке Агнии (телефона у нее никогда не было) и предупредил о моем приезде. В ответ он получил лишь короткую записку с адресом: «Раздолье, дом 310».

Эту старушку я видела только раз в своей жизни, когда мне исполнилось пять лет, она приехала на мой день рождения, подарила сборник русских сказок с красочными картинками, посидела молча за столом и ушла самая первая. Я совсем не помнила, как она выглядит и ни разу не видела, где она живет. Знала только, что старушка вела очень уединенный образ жизни и не поддерживала ни с кем связь.

Так что всю мою поездку окружала одна большая неизвестность. Волнение и страх смешались с предвкушением радости и свободы. Мама до последнего не одобряла моего решения и почти не разговаривала со мной. Это еще больше давило на меня, и я постоянно сомневалась в своем выборе.

«Может, действительно, нужно взять себя в руки и усердно готовиться к поступлению? – каждый день меня преследовали эти мысли. – Все это просто накопившаяся усталость, она пройдет, если я отдохну недельку, а после пойду в лагерь». Но все же гордость не позволяла отказаться от своих слов, и я решила дать волю своему выбору.

Глава 2

Проснулась, когда солнце только начало появляться из-за горизонта. Я надела шорты, майку, взяла сумку с вещами и тихонько выскользнула из дома. Будить родителей не стала, чтобы снова не выслушивать их недовольство.

Легкая прохлада окутала тело, запах свежести и теплоты наполнил легкие – утро первого летнего дня всегда ощущалось по-особенному. Я не торопясь шла по пустым, еще сонным улицам, ощущая полную свободу и безмятежность. Время будто остановилось, и я наконец почувствовала, что оно принадлежит мне, а не проходит мимо.

Спустя полчаса я дошла до вокзала, купила билет и дошла до нужного мне пути. Устроилась на скамейке и стала наблюдать, как солнце неторопливо ползло от линии горизонта, в которую сходились рельсы.

Заскрипела электричка, я зашла в почти пустой вагон и устроилась у окна. Через минуту состав тронулся, городской асфальт и многоэтажки остались позади, и замелькали леса, деревни, церквушки, цветочные поля, болота и озера.

– Здесь свободно? – послышался тихий, чуть скрипучий голос. Я повернулась: худой высокий старичок с тростью смотрел на меня. Не дождавшись моего ответа, он сел напротив, хотя вагон был почти пустой.

– Куда направляетесь? – снова спросил меня старичок.

– Ааа… Я в деревню к бабушке…

– Стало быть, в Раздолье… – протянул старик. – Да, это удивительной красоты место. Темные сосновые леса, высокие холмы, чистейшие озера и реки…

– Но откуда вы знаете, куда именно я еду?! – напряглась я.

– Да, чудеснейшее место, – словно не заметив моего вопроса, продолжил старик. – Пожалуй, лучшие годы моей жизни прошли там. Хорошо, что вы решили переехать из города… – дедуля говорил медленно, делая большие паузы между фразами, и почти не моргая смотрел в окно.

Мне стало немного не по себе. В вагоне помимо нас был только мужчина, которой спал, раскрыв рот, развалившись прямо на сидении. Старик оторвал взгляд окна и стал внимательно смотреть на меня. Потом прищурил свои безжизненные темно-серые глаза и потянул к моей ладони свою дряхлую ручонку.

– Я не переезжаю! – резко ответила я, одернув руку. – Только останусь ненадолго в гостях. Приятной поездки! – я решила наплевать на все рамки приличия, схватила сумку и двинулась к переходу в другой вагон.

– Уже уходите? – донеслось позади. – Значит, не в Раздолье едите… – грустно пробормотал старичок. Отчего-то стало его жалко и я повернулась: худенький, дряхлый старичок, скукожившись сидел и смотрел в окно, опираясь на трость. Почему я подумала, что он может сделать что-то плохое.

– Все правильно, в Раздолье, – вздохнула я и села обратно, мысленно ругая себя за не знающее границ сопереживание.

– Правда? – дедуля оживился и снова уставился на меня, вокруг его глаз появились мелкие морщинки. – Это так чудесно! Я уверен, что вам там понравится!

– Вы жили раньше там?

– Да, я провел там довольно много лет. Но давно там не живу, хотя с теплотой вспоминаю это место.

– Почему же вы переехали? – удивилась я.

– Времена изменились… – на его лице появилась грустная улыбка. – Все, кто был дорог мне, покинули этот мир. Когда я жил в Раздолье, то все ждал и надеялся, что вот-вот увижу их снова. Я не мог смириться с утратой, и мне пришлось уехать.

– Значит, вы едете, чтобы снова увидеть родные места?

– Я еду, чтобы наконец-то встретиться со своей семьей… Пришло и мое время перейти Калинов мост… – протянул старичок.

Я подумала, что вполне естественно к его годам сойти с ума, поэтому просто промолчала.

– У вас довольно интересная линия жизни, – указал на мою ладонь старичок. – Будто сама судьба еще не решила, что с вами делать.

– Почему? – спросила я на автомате, вспоминая, как одернула эту самую ладонь несколько минут назад.

– Видите, линия посередине в один момент раздваивается. Одну часть видно довольно четко, а вторая еле заметная и быстро исчезает.

– И что это может значить? – устало спросила я ради приличия. Конечно, в такую ерунду я не верила.

– Думаю, вы сейчас запутались и не знаете, что делать дальше. Вы находитесь как раз в той точке, когда линии раздваиваются. И все последующее будет зависеть от вашего решения. Будет оно правильным – пойдете по ясной, длинной линии. Ошибетесь – потеряете всякий смысл жить и умрете. При этом не обязательно физически. Тело, как оболочка, может продолжать существовать. Но можно ли назвать человека, лишенного души, живым?