Елизавета Девитт – Хрусталь и Сталь (страница 1)

Елизавета Девитт

Хрусталь и Сталь

Глава 1 – Последняя капля.

Дисклеймер +18

В тексте присутствуют сцены жестокости (только вначале) и эротические эпизоды (только в конце). Автор не оправдывает действия персонажей и не романтизирует насилие, отражая лишь мрачную реальность вымышленной вселенной.

Наслаждайтесь!:)

Где та граница, за которой обрывается терпение?

Сколько можно выдержать, прежде чем чудовище внутри прорвется сквозь тонкую ткань кожи и ощерит клыки в злобном оскале? Где она – та последняя капля, после которой чужая воля наконец пойдет у тебя из носа кровью?

Раньше я искренне верила, что мое терпение не знает границ.

Ведь каждая иллириан – это статуэтка из драгоценных камней, бесконечно идеальная служительница веры. Та, что не перестанет улыбаться, если сделать ей больно. Та, чья сила – в мудрости и тихой сдержанности.

Говоря откровенно, я всегда была паршивой иллириан.

Только не подозревала, что окажусь худшей, пытаясь вывернуться на излом, дабы угодить своему господину.

– Больше! Больше света! Ярче, Драгхар тебя раздери! – орал на меня архонт Пустынь, попрекая собственным богом в обители другого, и желваки на его лице страшно дрожали от ярости.

Рагмэйр развалился на горе шелковых подушек, точно ленивый золотой змей в гнезде, свитом из наложниц и пьянящего медоцвета. Алый халат, едва наброшенный на полуобнаженный торс, открывал взгляду кожу цвета старого пергамента, густо покрытую вязью татуировок: черепа пустынных змей, казалось, шевелились в такт его дыханию.

По бокам от его ложа расположились двое молодых хищников, застывших по обе стороны, – преемники правителя. Им одним из всей знати, как цепным псам, допущенным к столу хозяина, было дозволено следить за священным ритуалом Жатвы Света. Тем, что в доминионе Пустынь низвели до уровня грязного спектакля.

И я танцевала в руинах храма, от которого остался по прихоти архонта лишь голый скелет. Отсутствие крыши над головой открывало бездонное небо, а древние, уцелевшие колонны и свет кроваво-алого неба придавали этой ночи мрачный, роковой шарм.

Архонт думал, что я превозносила его. Что каждый изгиб моего тела, каждый поворот запястья служил для того, чтобы ему угодить. Но на деле я всегда поклонялась только своему богу – Нэ́алиссу. Мои мышцы горели, связки натягивались до предела, превращая тело в живой алтарь, на котором я каждую секунду приносила себя в жертву тому, чьей собственностью я была задолго до первого шага.

А взамен Нэалисс пропускал сквозь меня тот свет, ту силу, которая каскадами света плескалась вокруг от одного моего взмаха руки. Вспышки ярких серебристо-белых лент магии летали в воздухе, как птицы, которые почти опаляли кожу и неизменно порождали мурашки у каждого при виде этого зрелища.

Все переставало существовать во время моего танца. Весь мир сжимался до ослепительного круга, пока я служила живой призмой, сквозь которую лился божественный свет. Он одаривал всех вокруг силой, выжигал усталость и заполнял пустоты внутри, даруя состояние, близкое к трансу.

Только это не была грязь дешевого опьянения. Это была чистая любовь, похожая на лезвие ножа в своей неумолимой жестокости. Ведь одних она заставляла молиться и жить, а других – убивать ради этой могущественной силы.

В такие мгновения даже Рагмэйр ше Ранвар забывал о своей презрительной гримасе. Спесь слетала с него, как старая чешуя. Он непроизвольно подавался вперед, и его янтарные глаза, обычно холодные и пустые, начинали жадно блестеть, ловя каждую каплю ослепляющей силы.

Меня за этим сиянием почти не было видно. Я растворялась в нем до прозрачности, исчезала между вспышками. Ведь была собрана из кусков стекла, которые звонко позвякивали от каждого моего движения в такт пульсирующей музыки барабанов.

Каждый мой осколок – как отдельная искра. Чем больше осколков – тем больше света.

Вот я и разбивалась раз за разом, публике на радость, – о собственные границы, о чужие ожидания. Изгибалась в спине, как дешевая циркачка, но знала: это был не танец, а медленное, тщательно отрепетированное саморазрушение.

В финале, когда я довела себя все же до грани истощения, мое тело предательски дрогнуло. Я споткнулась на ровном месте от лютого головокружения, едва сумев удержать равновесие. И мой магический свет исчез в одно мгновение, словно задутая свеча.

Я тоже хотела исчезнуть, но пришлось стоять там, в сверкающем белом платье, как красивая, но бесполезная статуэтка. Мое лицо было сокрыто под маской из осколков острого стекла, с края которой вниз ниспадал водопад нитей, пряча губы за сверкающей пеленой.

Никто и никогда не мог увидеть моего настоящего выражения лица. Но любой, кто рискнул бы заглянуть в мои прозрачно-серые глаза, увидел бы правду: внутри этой мертвой, идеальной формы жил не свет, а холодная ярость.

Именно она вела мою руку, когда я вытащила стеклянный ритуальный нож и обернулась к сияющей сфере, витавшей за моей спиной. В ней пульсировал Концентрат – чистая мощь бога, которую я по крупицам вытягивала из себя во время Жатвы Света.

– Во имя Нэалисса, – беззвучно выдохнула я, до белизны в костяшках сжимая холодное стекло.

А затем безжалостно распорола сияющую оболочку. Ослепительная субстанция густо, точно расплавленное серебро, потекла в чашу. Это было единственное, ради чего архонт мирился с моей верой. Жидкая, пульсирующая сила – вот цена моего права поклоняться «чужому» богу в его владениях.

И глаза Рагмэйра неизменно вспыхнули лихорадочным золотом. Он медленно поднялся с шелковых подушек, неспешно сокращая расстояние между нами. В сотый раз попирая священный закон о неприкосновенности иллириан, архонт грубо вторгся за завесу стеклянной маски. Его большой палец мазнул по моим губам, пачкая их теплой кровью, которая хлестнула из носа от перенапряжения.

Не отнимая руки, он глубоко вздохнул, обдав меня ненавистным перегаром, а затем выдохнул мне в лицо – точно плюнул в душу:

– Ты уже не сияешь, как прежде. Быстро же ты выдохлась.

Быстро – это три года изматывающей борьбы, в которой мне удалось выжить лишь чудом. Три года я выворачивала себя наизнанку каждый проклятый первый день месяца под алым, наблюдающим светом Ржавого Ока. И все еще никак не могла свыкнуться с мыслью, чем мне за это платили.

Я стиснула зубы до скрипа, зная, что последует дальше.

Боль от пощечины была жгучей, но самым страшным было то, с какой тихой обреченностью я ее приняла. Моя голова дернулась, но я даже не пошатнулась – иллириан не имели права на слабость.

Архонт же, утратив ко мне интерес, прошел к алтарю, на котором в чаше пульсировал священный Концентрат. Вековой обычай велел мне лично поровну разделить его для каждого из присутствующих на церемонии, но…

Рагмэйр привык никогда и ни с кем не делиться.

С холодным отрешением я наблюдала, как он припал к чаше, вбирая жидкий свет жадными, животными глотками. А после, игнорируя молящие взгляды собственных наложниц и сыновей, он демонстративно вылил себе остатки на голову, лишь бы никому не досталось ни капли.

Мое тело непроизвольно дрогнуло, когда стеклянный сосуд с грохотом разбили о мраморный пол. Осколки разлетелись веером, а человек с улыбкой монстра, в чьих глазах вспыхнула дикая, нечеловеческая мощь, лишь развел руки в стороны, подражая великой, но полуразрушенной статуе бога за своей спиной.

– Узрите же мощь! – громогласно проревел он.

Россыпь молний в небе и раскатистый гром на миг осветили руины храма яркими, страшными вспышками. Небеса разверзлись, и хлещущий дождь стал тем эффектным финальным штрихом, который заставил впечатлительных наложниц счастливо заверещать.

Ливень в пустыне – подарок, который жители города Аль-Сама видели здесь не каждый год. Опьяненный же от сил и собственного безумия тиран просто рассмеялся в голос, заглушая раскаты грома.

Но почему он при этом схватил за руку меня, а не кого-то из своих шлюх?

Я – Стекло, избранная иллириан. Та, что могла видеть души людей насквозь и даже заглядывать дальше, в их будущее и прошлое. Та, что изначально была призвана помогать править, лечить души и быть гласом Нэалисса среди народа, – меня тащили по узким, песчаным лестницам в замок, чтобы согреть эго и постель архонта.

И я уже давно не видела смысла кричать, драться и что-то доказывать. Время выбило из меня наивность грубой силой, оставив после себя, вероятно, ту тихую мудрость, которую мне обещали мои наставницы, когда вручали в руки южанина-варвара.

Я ничего не могла поделать со своей участью.

Ничего?..

Мой взгляд отчаянно скользнул за перила песчаного замка и мгновенно разбился о высоту тысячи локтей. Внизу под нами лежал целый город-улей, утонувший в алом свете спутника нашей прекрасной планеты и вызванном магией дожде, который щедрой волной омывал узкие улочки.

Но я не могла увидеть потоки воды такими, какими они были на самом деле – мое зрение изменяла маска, которую носили все иллириан. Как и остальные, я смотрела на мир через призму магических линз, превращавших мои обычные серые глаза в сияющее серебро.

Драгоценные камни служили идеальным проводником для магических сил, поэтому их часто использовали в создании высших артефактов. Маска делала мир вокруг ярче реального, возводя мои способности в абсолют, но…