Елизавета Девитт – Бегущая от Тьмы (страница 4)

Но плата за богатства здесь взималась не монетой, а кровью.

Кайл говорил об этом почти буднично, как о давно принятом факте: шахты – это не просто пыль и руда, а ещё и постоянная угроза. Потому что за горой Эндерхана водилась нечисть, которая неустанно лезла на территорию людей, ведь у неё всегда был отменный аппетит.

Я при этом так нервно усмехалась, ведь знакома была с ней куда ближе, чем идущий рядом со мной охотник.

Он рассказывал мне и о проблемах с орками, которые, помимо крови, любили ещё и золото, добываемое этими людьми. Периодически они нападали на шахты, устраивали поджоги и настоящую резню. Местная стража старалась держать оборону, но всё это было лишь временным решением. Задержкой перед новой волной.

За разговором путь до кузнеца пролетел почти незаметно. Мы свернули с главной улицы, пересекли тихий двор и оказались перед низкими воротами. Кайл вошёл в них без малейшего колебания, будто бывал здесь каждый день.

Вот только направился он не к крыльцу дома, а сразу к небольшой пристройке сбоку. С виду обычный сарай, но стоило подойти ближе, как всё становилось ясно. Изнутри раздавался ритмичный звон металла о наковальню, такой мощный, что от него почти дрожала земля.

Я держалась чуть позади, скрытая спиной Кайла. И всё же, когда он распахнул дверь, а на меня обрушился жар горна, я не удержалась и заглянула через плечо охотника.

Это была не просто мастерская. Это была кузница: живая, дышащая, раскалённая. Её зной обжигал лицо, словно ты входил в самое сердце вулкана. Воздух вибрировал вокруг от температуры, и в этом пламени, не опалённый, стоял он.

Высокий, потрясающе красивый мужчина с мощными руками как раз создавал великий двуручный меч. Глядя на то, как с его лёгкой руки молот раз за разом опускался на алую от жара заготовку, я невольно залюбовалась.

Я не могла представить, кто ещё мог бы поднять этот меч, кроме его создателя. Последний удар был звонким, как колокол. И кузнец, не глядя, бросил своё творение в чан с водой. Вода взвыла, зашипела паром, взметнулась клубами вверх, закрывая его фигуру таинственной туманной завесой.

Моя кривая улыбка вдруг стала искренней при встрече с этим тёплым, пышущим жаром местом, которое отвечало мне взаимным интересом и любопытным взглядом хозяина. Его глаза скользнули по мне, словно проверяли сплав на прочность.

И я могла бы вновь спрятаться от него за спиной Кайла, но гордость моя была крепче какой-то стали, и потому я терпеливо выдержала его взгляд, не отводя своего ни на секунду.

– Так-так… кто это у нас тут? – голос кузнеца прозвучал как раскат: тягучий, низкий, обволакивающий. Бархат с примесью угля. На его губах появилась ленивая, заинтересованная ухмылка. Не насмешка – вызов.

– Знакомься, Геральд, – подал голос Кайл. – Это Адель. Мы к тебе по делу. Девушка хочет попробовать себя в охоте. Ей нужен лук, чтобы понять, насколько это… – он запнулся, с трудом подбирая слово, которое бы меня не обидело: – …реально.

И больше всего мне понравилась спокойная реакция мужчины. Он молча вытер руки о полотенце, висевшее на спинке стула, повесил его обратно с точностью человека, привыкшего к порядку. И только после этого шагнул вперёд, чтобы оценить меня так, точно я была для него неизвестным слитком. Он всё ещё прикидывал: погнусь или выдержу удар.

– Какие голубые глаза… В тебе течёт кровь эльфов? – в первую очередь спросил кузнец, касаясь тайной струны моей души.

Мне пришлось ответить честно на прямо поставленный вопрос:

– Всего на четверть.

Геральд коротко кивнул, как человек, знающий цену чужим истинам. Зато глаза Кайла вновь расширились от чистого удивления.

И я понимала почему. Эльфов в этом мире почти не осталось. Люди боялись их. А страх, как всегда, становился топором. Всё, что несло силу, магию, иное восприятие мира, уничтожалось молча, системно, пока не истреблялось на корню.

Мне же от отца, чьего лица я так никогда и не видела, достались лишь серебряные, будто вытканные из лунного света, волосы. От Матери – те самые глаза цвета морской глазури в ледяной оправе. Я ненавидела их: они с пугающей точностью отражали её призрак в каждом зеркале, в которое я смотрелась.

Так моя внешность никогда не укладывалась в рамки привычных всем понятий красоты. Я была почти прозрачной на фоне красавиц, но навеки запоминалась людям на месте преступлений.

И то, как вновь по-новому меня рассматривал охотник, я принципиально игнорировала, а после просто первой пошла за поманившим меня кузнецом.

Ведь в соседней комнате нас уже ждал настоящий храм оружия. Чего здесь только не было: от внушающих доверие мечей до могучих секир. На стенах висели в ряд украшенные камнями лёгкие сабли, а внизу отдельным рядом располагались луки.

Выбирала я недолго, лишь пробежалась мимолётно пальцами и тут же почувствовала нужную силу в одном тонком луке, сделанном из тиса. Я утвердительно кивнула, когда быстрым движением натянула тетиву, проверяя её эластичность, и осталась довольна.

На заднем дворе, среди снежной тишины полудня, на замёрзшей яблоне болталась старая, потрёпанная мишень. Красная точка в центре была точно сердце, которое уже повидало немало разочарований. Я взяла предложенную стрелу из колчана, молча натянула её и, не прицеливаясь дольше пары секунд, выстрелила на выдохе.

Стрела вонзилась ровно на границе между деревом и мишенью. До заветной «десяточки» была целая пропасть.

Геральд, всё так же вольготно облокотившись на стену, молча жевал алое яблоко. Он не выказал ни тени удивления, ни разочарования. И именно эта тишина в его взгляде была ощутимее слов. Он наблюдал не за моей меткостью, а за тем, как я держала себя, когда не достигала цели.

Кайл рядом переминался с ноги на ногу, будто стоял не на каменной плитке, а на раскалённой решётке. Его выдох прозвучал слишком облегчённо, с той непрошеной ноткой радости, которую люди выдавали, когда чужая слабость позволяла им забыть о своей.

– Не расстраивайся, Адель. Хочешь, попробуй ещё раз! – говорил он, натягивая улыбку, что не грела.

Я же лишь взглянула на него мрачно и, качнув головой, тут же натянула вторую стрелу. А за ней ещё одну. И ещё. И ещё. Я не успокоилась, пока пять стрел подряд не вошли точно в цель. После этого только позволила себе обернуться, чтобы взглянуть на стоящих позади мужчин.

Геральд чуть приподнял брови, не более. Его голос остался таким же спокойным, как прежде, но в паузе перед словами уже звучало тихое уважение:

– Неплохо. А если так?..

Он подкинул надкушенное яблоко высоко вверх. Настолько, что оно почти исчезло на фоне зимнего неба. Кроваво-красное пятно на бледной, выстиранной ткани. Я наклонила голову, следя за траекторией. В теле сработала интуиция: старая, выверенная, как дыхание перед прыжком.

Мгновение. Одно. Другое.

А после выстрел заставил яблоко взорваться всплеском! Оно разлетелось в небе, как алый цветок, оставив за собой только шлейф изумления моих наблюдателей. И я позволила себе слабую, триумфальную улыбку.

– Глазам не верю… – выдохнул Кайл, и голос его дрогнул. – Впервые такое вижу вживую…

Кузнец же не растерялся. Он кивнул неторопливо и тяжело хлопнул охотника по плечу со скрытым предупреждением, которое едва слышным эхом прозвучало в его словах:

– Эльфийская кровь способна на многое.

А потом Геральд так контрастно тепло добавил:

– Ну, а теперь нечего девушку на морозе держать. Заходите. Фая, должно быть, уже завтрак накрыла.

Кузнец выдержал мой взгляд с привычной для него уверенностью. Его глаза – тёмные, как ночь перед бурей, – не лезли в душу, не задавали ненужных вопросов, но в их спокойствии я почувствовала знание. Опыт. И, возможно, гораздо больше, чем он готов был произнести вслух.

Я ценила это. Ценила тишину, в которой меня не допрашивали, а принимали.

За этим поздним завтраком я постоянно ловила себя на мысли: к Геральду невозможно было не проникнуться симпатией. Он не старался понравиться, но всё равно располагал к себе.

Только иногда, между тёплым хлебом и чайной паузой, задавал ненавязчивые вопросы, будто осторожно подбирал ключ к двери, которую я так долго держала на засов. Он расспрашивал о моём «несчастном случае» как об истории, к которой уже все привыкли. И повторить сказку монахинь для него оказалось несложно.

Но, когда я поднимала на него глаза, каждый раз встречала всё тот же глубокий, проницательный взгляд, который точно видел меня не просто насквозь, но и глубже, чем я сама хотела бы заглянуть.

Там было слишком много Тьмы, в которой даже я боялась утонуть.

Но выходила я из дома кузнеца с новым луком, туго набитым колчаном и лёгкой улыбкой, что осталась на губах не по принуждению, а… просто потому, что вдруг действительно захотелось.

Воздух вокруг был свеж. Снег под ногами уютно поскрипывал. А Кайл, разумеется, тут же вызвался проводить меня обратно к монастырю и теперь шагал рядом, чуть склонив голову и вновь неустанно рассматривал исподлобья мой профиль.

– Ты понравилась нашему суровому Геральду, – сказал он наконец, и в голосе прозвучала смесь наблюдательности и неуместной ревности.

– Невероятный мужчина… Только странно: такой большой дом, а в нём почти никого. Только одна служанка, – произнесла я то, что крутилось у меня в голове фоном.

Охотник в ответ лишь неопределённо пожал плечами, но в итоге сказал: