Елизавета Девитт – Бегущая от Тьмы (страница 16)
Я внутренне сжалась, отвернулась и обхватила себя руками, чтобы хоть как-то унять дрожь, которую невозможно было спрятать под маской.
– Адель, ты точно в порядке? – снова задал всё тот же вопрос Кайл, не в силах скрыть тревогу в голосе. – Ты бледнее обычного.
А я взглянула в малахитовые, явно беспокоящиеся за меня глаза и… не смогла сказать ему правду. Просто не смогла.
– Немного в жар бросило от вина. Знаешь, давай ты сходишь потанцуешь без меня? Не хочу, чтобы ты скучал на празднике.
Слова выходили на удивление легко. Слишком легко. Но я невольно вкладывала в них нечто большее, чем просто просьбу – приказ, обёрнутый в улыбку. Кайл поражённо заморгал, и я поняла: моя сила вышла из-под контроля.
Ведь его лицо на секунду помутнело, он улыбнулся глуповато, почти по-детски, и тут же развернулся, уходя в толпу, точно заведённая кукла.
Мой вздох облегчения был даже слишком очевидным. Я топила вину в вине, а после ноги сами несли меня подальше от огня, во тьму. Туда, где мне и было место.
Жаль только, что оставить меня одну здесь не могли даже на несколько минут. Вокруг без устали звучал смех и лилась музыка. А девушки, закрыв глаза, шептали желания в венки, чтобы потом сжечь их в пламени, словно всерьёз надеялись, что огонь унесёт их мечты прямо к любимой Богине.
Я, проходя мимо, ловила только обрывки чужого счастья, как искры, что не касаются кожи: они лишь красиво пролетали мимо.
Но больше всего меня волновал не праздник и не чужие желания, а гулкий стук собственного сердца. Словно в ушах бился не пульс, а удары древнего набата, зовущего во Тьму. И я никак не могла его унять.
– Угадай кто! – смеясь, произнесла Ева на кривом общем языке. Она закрыла мои глаза ладонями, и её смех звучал искристо, с хмельной лёгкостью, которой мне сейчас так не хватало.
Я повернулась и поняла, насколько была права. Ева сияла. Буйные чёрные волосы растрепались, янтарные глаза блестели весельем и вином. Подруга сейчас казалась даже на вид куда пьянее, чем я. Хотя пила я действительно много. Вот только мой источник магии, казалось, просто испарял любые следы алкоголя.
– Потрясающий вечер! – с восторгом произнесла она, а после несколько пьяненько захихикала, облокачиваясь на то дерево, в тени которого я тщетно пыталась спрятаться от самой себя.
Не вышло. И, что самое странное, я была почти этому рада.
Так хотя бы приходилось делать вид, будто со мной всё в порядке. А значит, я всё же отвлекалась от того жгучего чувства в груди, которое сжирало меня, не жуя.
Ева же, не зная моих проблем, лишь восхищённым взглядом наблюдала за проходящим неподалёку бесплатным шоу: местные мужчины, соревнуясь в силе, валяли друг друга в пыльной траве с неподдельным азартом. И, судя по восторженным вскрикам молодых – и не очень – девушек, всем более чем нравилось представление.
Мне же смотреть на неуклюжие махи кулаками было откровенно скучно, и я не могла этого скрыть.
– Как жаль, что мой общий язык всё ещё ужасен, – тяжело вздохнула Ева, не сводя глаз с одного особенно крепко сбитого шахтёра. – Я бы с удовольствием попрактиковалась… Ты только посмотри, какой поджарый парень!
Скользнув безразличным взглядом по полуобнажённому торсу долговязого бойца, я лишь фыркнула и как-то безэмоционально отметила:
– У него сколиоз. И правый слева кубик на животе выглядит как-то странно. Видно, мышцы когда-то надрывал.
– Адель! – простонала Ева с откровенным ужасом в голосе. – Ты убийца романтики.
Вот только девушка внезапно оборвалась на полуслове. Глаза распахнулись, щёки порозовели, а выражение лица стало таким поражённым, что я не смогла не проследить за её взглядом.
Лучше бы не оборачивалась. Потому что я поймала его взгляд на себе – и я, считай, уже не жилец.
Данте стоял чуть в стороне от праздничной толпы. Чёрный силуэт, чужой в этом пёстром круговороте огней, весёлых голосов и визга флейт. Высокий, с лицом, высеченным умелым скульптором. И этим пронзающим насквозь взглядом он видел точно не просто внешнюю оболочку, а весь тот смерч боли и Тьмы, что клокотал у меня где-то под рёбрами. Слишком нереальный для такого скромного деревенского праздника.
И Ева явно поддерживала моё мнение, ведь тут же яростно зашипела мне на ухо:
– А это ещё что за тёмное божество? – голос был охрипшим от волнения и хмеля. – Впервые вижу его в наших краях, но, боги… я уже готова отдать ему свою душу!
Смотрела же она на Данте так, как голодный смотрит на говяжью вырезку в витрине. И если бы в этот момент в небе появился дракон, она вряд ли бы отвлеклась.
Данте тем временем не спешил. Он будто всматривался в меня, точно зная без каких-либо слов, что со мной происходило. А после маг всё же двинулся к нам. И это послужило причиной задушенному восторгу подруги:
– Адель, я брежу или он сейчас идёт сюда?! – зашептала Ева, резко выпрямляясь, точно струна.
В то время как я не могла себя заставить сказать ей ни слова, но и отвести взгляд от мага тоже не могла.
– Добрый вечер, леди, – произнёс он низким баритоном, с мягкой тягучестью южного акцента, в котором каждое слово звучало как прикосновение. И, услышав родной язык, Ева тут же растаяла, словно воск на солнце. Она, кажется, всерьёз подумывала влюбиться после пары слов.
И, наверное, её можно было понять. Если не чувствовать тех волн силы, что исходили от него, словно от бушующего моря в шторм, то можно было увидеть, насколько красив был маг.
– Здравствуй, незнакомец. Как хорошо ты говоришь на моём языке! Откуда ты приехал? – защебетала взволнованно Ева.
А он всё это время не отрывал взгляда от меня. Ни на миг. Но при этом улыбнулся подруге мягко, вежливо, как мужчина, умеющий расположить к себе без лишнего усилия.
– Из южной столицы, города Грёз. И ты, вероятно, из тех же краёв? Кажется, мы до этого не были знакомы. Меня зовут Данте, – произнёс он ладно, окончательно при этом вводя девушку в щенячий восторг.
А во мне, напротив, начинало нарастать едва уловимое раздражение. Он слишком легко завоёвывал её – мою Еву, единственную якорную точку в этом чужом мире. Она, ещё недавно смеявшаяся со мной, теперь едва ли не пела в нежных тонах:
– А я родилась в этом городе! Так странно видеть кого-то из родных земель в этих местах… Я Ева. Приятно познакомиться!
Но стоило подруге заметить, на ком на самом деле был сфокусирован взгляд мага, как восторг на её лице медленно начинал блёкнуть. И, сложив недостающий кусочек головоломки, она перевела взгляд на меня и уже куда тише произнесла:
– А ты, должно быть, уже знаком с Адель, да? Ты тот маг, что спас ей жизнь?
И меня коробило от того, как это звучало вслух. Я вновь оказалась в роли той, кого спасают. Кому указывали на уязвимость. Опять я была кому-то должной. И это отнюдь не добавляло настроения.
Зато улыбка Данте могла посоревноваться с мерцающим на фоне костром, когда он вдруг произнёс:
– Так и есть. И я пришёл вернуть долг за это с твоей подруги.
Он сказал это спокойно, но эти слова врезались мне под рёбра, словно ножи. На лице невольно отразилось замешательство, и я была не в силах выдержать повисшую между нами паузу:
– И что ты хочешь от меня?
Я ждала чего угодно: заклинаний на крови, клятв в верной службе, денег. Ведь он наверняка знал, сколь высокой бывает цена за жизнь ведьмы. Он мог потребовать что угодно, и я бы не имела права отказаться, но…
– Думаю, одного танца будет достаточно, – произнёс Данте, будто между прочим.
И я замерла на месте, поражённая не то молнией, не то шоком. С кричащим от непонимания взглядом смотрела на протянутую магом открытую ладонь.
Усмехнувшаяся Ева всё ещё не подозревала, насколько тонким был лёд, по которому мы сейчас ступали.
– Боюсь тебя огорчить, Данте, но, насколько я знаю, Адель не…
– Подержишь мой бокал? – наперекор словам подруги прошептала я, всё ещё глядя на протянутую ладонь. Сердце сделало короткий, испуганный стук, прежде чем я позволила себе шагнуть с этого обрыва в пропасть.
Моё движение было лёгким, решительным. Так рука встретила его, и сила, скрытая в его ладони, мягко сплелась с моей, создавая невыносимо тонкую вибрацию: искристую, тревожную, как сам первозданный хаос.
Я потерялась на миг от этих чувств, что камнем рухнули в мой живот и громким выстрелом убили все мысли.
А Данте не говорил ни слова. Он просто вёл вперёд, сквозь плотную толпу, сквозь шум, смех и свет. Пока не привёл меня к кругу танцующих у костра, туда, где жар пламени сливался с жаром крови.
И мне раньше казалось немыслимым добровольно шагнуть в чьи-то объятия. Но Данте не спрашивал. Он просто притянул к себе ближе с той естественностью, с какой прилив накатывает на берег. И я, будто зачарованная, потеряла любую опору под ногами, но почему-то всё равно послушно следовала за магом в танце.
И мы кружились.
Я была почти заворожена этим мрачным огнём в его глазах. Холодом – в его спокойствии. Я терялась в этом контрасте. Танец казался слишком быстрым, а музыка – пульсирующей, древней, живой. Но всё, что я слышала, это наше дыхание.