Елизавета Девитт – Бегущая от Тьмы (страница 15)

В его голосе не было ненависти, только усталость и страх. Очень взрослый, тихий страх перед той силой, что не укладывалась в обычные рамки.

– Мы позволяем ему навещать отца иногда. И всегда его появление в деревне сопровождается какими-то инцидентами, – мужчина опустил глаза и закачал головой, словно вспоминая о чём-то.

Мне было нечего ответить. Ведь упрямое несогласие с его устоями дрожало где-то на уровне сердца. Может, потому что я и сама была из тех, кого не принимали без оглядки. Винить их за страх я не могла, но и оправдывать не собиралась.

Староста вздохнул, выдерживая мой взгляд льдистых глаз. И я не знала, что он в нём такого прочёл, но после мужчина, наконец, произнёс:

– Кайл, отведи её в комнату для гостей. Думаю, тебе пока не стоит возвращаться в монастырь. Как минимум пока я не поговорю с матерью-настоятельницей. Адель… ну а ты просто больше не ходи в лес одна, ладно?

Мой короткий, ничего не значащий кивок был ему ответом.

Я вышла из комнаты вслед за Кайлом. Стоило нам остаться вдвоём в полутёмном коридоре, как тишина между нами натянулась до звона. И я, чувствуя, как внутри зияла пустота после истощения, первой попыталась вернуть всё в привычное русло:

– Может… пойдём ещё перекусим? Я совершенно не наелась, – призналась я своему некогда улыбчивому другу, который сегодня был мрачнее тучи. Но сейчас, казалось, он медленно таял, глядя мне прямо в глаза.

Ева же поймала нас на полпути к кухне и тут же набросилась на меня с объятиями и слезами. Как оказалось, девушка плохо поняла рассказ маленького Лиона, который подслушал разговор отца с братом, и решила, что я уже умерла.

Я смеялась. Ева плакала. Кайл ворчал. Всё встало на свои места, будто кто-то незаметно поправил реальность, вывернув её в нужную сторону.

Пришлось усадить всех за стол и устроить небольшой сеанс душевной терапии. Я щедро наливала чай всем без исключения. Даже Кайлу, несмотря на его угрюмые протесты и попытки отмахнуться. Я упрямо игнорировала его бурчание.

Ведь на деле чувствовала, что он всё ещё был выбит из равновесия. Не столько из-за меня, сколько из-за Данте. И всё это время я пыталась понять: либо он сорвался вследствие жуткого стресса этим утром, либо же это я была слепа по отношению к другу.

И стоило мне слегка намекнуть на это, как тут же последовал моментальный, жёсткий ответ:

– Конечно же, я был в бешенстве, когда увидел тебя всю в крови с этим… уродом, нависшим над тобой! – рявкнул он, всерьёз срываясь в агрессивную защиту. – Как тут из себя не выйти?! Я просто… я хотел спасти тебя от этого психа!

Он оправдывался слишком громко, слишком быстро, точно боялся: если замолчит, я успею произнести что-то по-настоящему обидное. А я лишь молча слушала, подперев щёку рукой и лениво поедая сахарные ягоды. Увы, собранные давно и не мной.

Ева в такие моменты терялась. Она беспомощно металась взглядом от взъерошенного облика Кайла к моему безмятежному, будто пыталась понять, кто здесь из нас двоих на самом деле в бешенстве.

Я обычно послушно переводила для подруги всё сказанное, но сейчас не была уверена, что хочу посвящать её во все подробности наших размолвок.

– М-м-м… я не совсем поняла сказанное, но, кажется, Кайл кого-то назвал уродом… – несмело пробормотала Ева. – Адель, почему он такой злой сегодня?

Я, вздохнув устало, перевела взгляд на подругу. Моя южная красавица с копной буйных, вьющихся волос. Она действительно не понимала всего ужаса сложившейся ситуации, и оттого я спросила её, начиная издалека:

– Скажи, как у тебя на родине относятся к магам? – вопросом на вопрос ответила я.

Её тёмные брови взметнулись в немом изумлении.

– По-разному. Одних мы любим и уважаем, другие же… как паразиты, от них одни беды. А здесь разве есть хоть какие-то?

Честный интерес подруги и тяжёлый вздох не понимающего ни слова Кайла заставили меня ухмыльнуться.

– Вот попробуй объяснить это ему на общем языке, – поставила я для Евы сложную задачку и тут же обратилась к внимательному парню: – А ты, Кайл, попробуй услышать, что она хочет тебе сказать, – произнесла я, вставая со стула.

А после молча удалилась в уборную, используя это как предлог, чтобы хотя бы минуту побыть наедине с собой.

То, что я ощутимо при этом на ходу задела плечом косяк двери, я списала на оставшийся в крови яд и небольшое головокружение, которое быстро проходило.

Произошедшее стало бы для кого-то непоправимой травмой. Для меня же, закалённой моим тёмным прошлым, всё казалось вполне выносимым.

Однако и без этого в голове в тот момент было слишком много неоднозначных мыслей. И все о нём.

Могла ли я хоть на миг представить, что тот маленький синеволосый мальчик из моих снов вырастет в столь сильного и пугающе реального мага? Конечно, нет. Да и я уж точно не верила, что когда-нибудь испытаю страх перед кем бы то ни было ещё, кроме Матери.

Однако то, как замирало глупое сердце при виде него… Я не могла понять, что это было: страх, симпатия? Всё путалось внутри, как нитки, которые меня никто не учил распутывать.

Когда я вернулась обратно, всё ещё пытаясь прийти в себя, Ева тяжело вздохнула и тут же заявила, что без меня не может толком донести до хмурого Кайла всё, что хотела.

– Всему своё время, – тихо произнесла я и для неё, и для себя. Мне тоже нужно было это самое время, чтобы хотя бы попытаться разобраться в собственных эмоциях.

– Кажется, там костры зажигают. Может, мы всё же сходим посмотреть, раз тебе стало легче, Адель? – с затаённой надеждой спросила Ева, вырывая меня из раздумий.

О празднике Пяти Костров я напрочь забыла. И я инстинктивно вцепилась в предложение Евы, будто в спасительную соломинку.

Это был мой шанс увидеть Данте. И, быть может, пролить хоть каплю света на те вопросы, что разрывали меня изнутри.

И потому я согласилась с таким рвением, словно ещё пару часов назад не валялась почти мёртвой, истекая кровью в повозке. Потому Кайл и смотрел на меня с плохо скрываемым сомнением. Его взгляд задержался на моём лице, точно он пытался уловить след оставшейся слабости, но не находил. Ведь я прекрасно умела притворяться.

– С тобой точно всё в порядке? После того, как над тобой колдовал этот урод?

В голосе прозвучала тревога, смешанная с плохо скрываемой ревностью. И я невольно фыркнула. Потому что, как ни странно, он угодил точно в яблочко, но не в то.

«В порядке» я определённо не была. Но вовсе не из-за недавнего исцеления. Меня знобило по другим причинам. Что-то внутри начинало смещаться, как льды перед весенним паводком. Магия в моей крови, осторожная, но настойчивая, начинала закипать. Она готовила меня к Становлению, которого я боялась больше, чем собственных чувств.

Мне было легче криво усмехнуться, успокоить Кайла пустой фразой и позволить улыбчивой Еве утащить меня наверх, будто ничего и не было.

Она даже заботливо одолжила одно из своих немногочисленных платьев, лишь бы мне не пришлось возвращаться в монастырь и встречаться с теми, кто, возможно, больше никогда не посмотрит на меня по-прежнему.

И вот спустя час я стояла посреди праздничной площади, украшенной лентами, огнями и жаром множества костров. Тонкие лямки простого белого платья в цветочек мягко обнимали плечи, обнажая беззащитные ключицы, а серебряные волосы были украшены венком из полевых цветов. Глаза же, бледно-голубые, хищно-ясные, скользили по толпе: бессмысленно, но жадно.

Шумно выдыхая, я сделала ещё один большой глоток из кубка. Ненадолго сбежать от Кайла удалось только под предлогом, что мне захотелось ещё вина. Иначе он отказывался от меня отставать.

Еву же я потеряла ещё в начале праздника, когда та в восторге убежала смотреть на зажжение костров.

А я… я на самом деле нуждалась не в вине, а в воздухе. В тишине. В тени, где никто не увидит, как предательски дрожат пальцы, где не услышат, как неестественно быстро стучит сердце. Где можно будет хотя бы на миг не играть свою роль.

Ведь я медленно начинала сходить с ума. Я чувствовала, как в моих жилах вскипала кровь, а в голове появлялся странный туман. И, увы, дело было вовсе не в алкоголе. Это Тьма – древняя, первобытная, та, которую я столько времени пыталась подчинить, – вдруг взбунтовалась и теперь отказывалась признать мою власть над ней.

И чем ближе подступала ночь, тем сложнее становилось дышать. Земля под ногами дрожала то ли от пляски сотен ног под гул барабанов, то ли оттого, что настоящее землетрясение происходило во мне самой.

А тут ещё и Кайл со своими танцами, от которых я увиливала как могла. Не объяснишь же, что у меня и без этой круговерти ехала голова. Но он не сдавался, действительно пытался развеселить меня: покупал сладости, рассказывал о древних обычаях праздника, смеялся и тащил за руку в толпу. И я даже пыталась улыбаться в ответ.

Но всё выдавала тишина внутри. Молчаливое отрешение, с которым я глядела сквозь него, не слыша ни единого слова.

Когда зажгли центральный, главный костёр – огромный, завораживающий, – меня прошибла леденящая дрожь. Девушки в венках с восторженным визгом пускались в пляс, их смех взвивался к небу вместе с искрами.

А я… я не могла даже смотреть на пламя.

Мне казалось, точно именно в этом костре должно было сгореть всё, что я пыталась прятать в себе: имя, страх, силу. Ту самую Тьму, что досталась в наследство от Матери и теперь змеями вилась под кожей.