Элисон Уир – Плененная королева (страница 72)

Раймунд тут же сел, в пламени свечи его покрытое черными волосами тело казалось гибким и мускулистым.

– Только не говори мне, будто у тебя никогда не было любовников! – воскликнул он. – Это у тебя-то с твоей репутацией?

– Ты первый после моего замужества, – призналась Алиенора. – И ты мой первый мужчина за более чем два года.

Наступила неловкая пауза.

– Почему же ты выбрала меня? – спросил потрясенный Раймунд.

– В этот момент ничего более правильного я не чувствовала, – проговорила она, понимая: что-то идет не так.

– Но я-то полагал, что вы с королем давно договорились действовать каждый по-своему. То, как ты флиртовала со мной, заманивала меня… Я думал, он знает о твоих амурных делах. – Раймунд отстранился от нее. – Боже милостивый, что же я сделал? Я сегодня принес оммаж моему сеньору – и пожалуйста, нарушил клятву, обесчестил моего сюзерена, уложив в постель его жену. И ты мне позволила! Мадам, вы говорите об изменах, но мне кажется, вы не имеете представления о том, что значит это слово. Да, вот это и есть измена… И произошла она по вашей вине! – С этими словами Раймунд выпрыгнул из кровати и, натянув на себя одежду, распахнул дверь. Алиенора, взбешенная и пристыженная, надела платье, накинула плащ и с горящими щеками проскользнула мимо него.

– Клянусь честью, я никому не скажу ни слова, – пробормотал ей вслед Раймунд.

– Что ты знаешь о чести? – прошептала себе под нос Алиенора.

Вернувшись в свои покои и разбудив дам, Алиенора сказала, что ее задержал король. Растянувшись на постели, она лежала без сна, ненавидя себя за то, что сделала, и понимая в глубине души, что после всех лет верности мужу она теперь разорвала все свои брачные обеты и унизила себя перед человеком, который был ее вассалом. Хуже того: она раскрыла ему опасные тайны. Можно ли рассчитывать на то, что Раймунд сдержит слово? Можно ли положиться на его обещание? Он знает, что сокрытие измены почти равносильно ее совершению. А если Генри узнает что-нибудь, его месть будет ужасна. Алиенора лежала в кровати, и от этих мыслей ее пробирала дрожь.

Она ненавидела себя, но еще больше – мужа, ставшего причиной всего этого нечестивого безобразия. Ненавидела она и Раймунда, который согрешил с ней, а потом ее же и обвинил. Но в глубине души Алиенора была довольна своей маленькой местью мужу, пусть даже он никогда ничего и не узнает. Пусть это будет ее личным торжеством, доказательством того, что она может нанести ответный удар и еще способна привлекать мужчин, несмотря на все жестокие слова, сказанные Генри. Алиенора все еще была убеждена, что поступает правильно, защищая интересы сыновей, и что при необходимости, если будут исчерпаны все другие возможности, следует применить силу, дабы отрезвить короля.

Король оторвался от книги – это была его любимая «История королей Британии» Гальфрида Монмутского[64], и у Генриха была привычка перечитывать книгу вновь и вновь, потому что там содержались занятные сказания про короля Артура, которые так нравились Генриху. Сегодня история Гальфрида давала ему забвение от того водоворота неприятностей, который кружил его, а потому стук в дверь вызвал у него раздражение.

– Входите! – пролаял Генрих.

На пороге появился граф Раймунд Тулузский.

– Ваше величество, мне сказали, что я найду вас здесь. Вы позволите несколько слов приватным образом?

Безмолвно выругавшись, Генрих отложил книгу.

– Прошу садиться, сеньор, – сквозь зубы пригласил он.

Раймунд сел. Он явно нервничал, щеки его пылали странным румянцем.

– Ну? – попытался помочь ему Генрих.

– Ваше величество, – начал граф, – двор полнится слухами, и до меня дошли странные известия, которые считаю долгом донести до вас. Позвольте мне говорить свободно?

Генрих настороженно посмотрел на него. Но он считал графа человеком чести, и если уж Раймунд потревожил его, то для этого были основания.

– Слушаю, – сказал Генрих.

– Я советую вам, ваше величество, остерегаться жены и сыновей, – серьезным тоном сказал граф.

К ужасу графа, король разразился смехом.

– Не берите в голову, – прохрипел он. – Мои сыновья своевольны, их легко сбить с пути, что и пытаются сделать те, кто подстрекает их к мятежу. Моя жена – любящая и недалекая мать, и ей бы не следовало поощрять сыновей, это она внушает им всякие глупости. Для меня это не новость, хотя я и благодарю вас за то, что моя безопасность вам небезразлична. Но будьте спокойны: ситуация под контролем.

Король отпустил Раймунда, который ушел, явно испытывая облегчение, но, оставшись один, Генрих задумался. Неужели Алиенора замыслила что-то? Он не думал, что после его угроз она обратится за помощью к Людовику… Молодой Король, по крайней мере, делал это открыто, да что там – с наглостью. Генрих считал, что жена не способна на такую измену, не сможет нарушить брачный обет.

Виноваты во всем его сыновья. Их безрассудные амбиции куда как опаснее. Генриха преследовало пророчество Мерлина, которое он прочел в своей книге: «Щенки проснутся и громко зарычат, они выйдут из леса и станут искать добычу в городских стенах. И те, кто встанет на их пути, понесут большие жертвы, и щенки вырвут языки быков». Может быть, щенки, о которых говорил предсказатель, – это его, Генриха, сыновья?

Нельзя ждать, чтобы выяснить это. Их необходимо остановить. Немедленно. И Генрих тут же отдал приказ отлучить некоторых рыцарей от двора Молодого Короля. Он считал, что именно они подстрекали мальчишку к бунту. Король остался глухим ко всем громким воплям протеста Молодого Генриха.

Собравшиеся начали разъезжаться. Короли вернулись в свои королевства, графы – в свои владения. Сам Генрих собирался на север в Пуатье с Алиенорой и сыновьями. Приведя дела герцогства в порядок, он отправится в Нормандию. Молодого Короля возьмет с собой. Мальчишку нельзя выпускать из вида. Надо принять все меры, чтобы исключить любую возможность интриги.

«Я не ребенок!» – закричал как-то Молодой Генрих.

«Прекрати вести себя как ребенок, – язвительно заметил отец, – тогда я, возможно, буду относиться к тебе серьезно».

Генрих искренне верил, что причиной нынешней смуты был его старший сын, и именно за ним нужно установить присмотр. Ричарда можно без опаски оставить с Алиенорой – пусть вместе управляют Аквитанией. Генрих был убежден, что без Молодого Короля Ричард станет безобиден. Он отправит к нему Жоффруа – для компании и чтобы отвлекать Ричарда. Наведя, как думал Генрих, порядок в собственном доме, он вскоре оставил герцогство и взял с собой в Нормандию кипящего от ярости наследника.

Глава 46

Пуатье, 1173 год

Молодой Генрих бежал! Узнав об этом, Алиенора вздрогнула – то ли от страха, то ли от радости. Он терпел надзор отца до сбмого Шинона, четко понимая, что долго это продолжаться не будет. Молодой Генрих выбрался из спальни, которую они делили с отцом по настоянию последнего, подкупил стражников – те опустили для него мост – и поскакал в Париж так, словно за ним гнались четыре всадника Апокалипсиса. Генрих послал людей за ним вдогонку, но тщетно, и вскоре королю пришло в голову, что побег его сына был спланирован до мельчайших деталей и явно не без тайной помощи короля Людовика.

Алиенора знала, что недалек тот день, когда кто-нибудь укажет на нее пальцем, обвинит в том, что она сообщница Молодого Генриха, хотя королева была удивлена побегом сына не меньше, чем весь остальной мир, и, затаив дыхание, ждала дальнейшего развития событий. Алиенора не могла не радоваться тому, что Молодой Генрих бежал из-под отцовского надзора, который стал для него разрушителен. И молилась о том, чтобы Господь вразумил Генриха.

Алиенора тайно, по цепочке гонцов отправила послание в Париж. Ей нужно было знать, что случилось. Гонцы привезли новости исключительной важности.

– Мадам, король Людовик и Молодой Король поклялись помогать друг другу в борьбе с общим врагом.

Алиенора поняла, что этим врагом мог быть только Генрих, хотя уставший гонец, стоящий перед ней на коленях, не осмелился произнести его имени.

– Мадам, король Генрих отправил в Париж делегацию епископов, чтобы узнать, вернет ли французский король его сына. Когда король Людовик спросил, от кого это послание, ему сказали, что от короля Англии. «Король Англии находится здесь! – возразил на это Людовик. – Но если вы имеете в виду его отца, то вам надлежит знать, что он более не король. Всему миру известно, что он уступил королевство сыну».

Алиенора, услышав это, не смогла сдержать улыбку: она и не подозревала, что Людовик умеет вот так бросать перчатку.

– Мадам, его величество готовится к войне. Он занимается обеспечением безопасности замков и собственной персоны. Многие бароны Англии и Нормандии приняли сторону Молодого Короля и публично поддержали его.

Дело принимало серьезный оборот.

– А что Уильям Маршал? – спросила Алиенора. – Как видит ситуацию этот мудрый человек?

– Он выступает за Молодого Короля.

Война! Алиенора не могла поверить, что дело зашло так далеко. Людовик сыпал угрозами, бароны Генриха брались за оружие, а его сыновья рвались в бой, желая преподать отцу урок. И вдруг в Пуатье появился Молодой Король в сопровождении злорадствующего Бертрана де Борна.

Молодой Генрих обнял мать.

– Я приехал тайно, – сказал он. – Мне нужна твоя помощь. И помощь братьев.