Элиас Гримм – Антология ужаса: Том третий (страница 19)
Гарри, чьи руки так же привыкли к земле, как и к клавишам старого рояля, которым он не пользовался уже который год, знал каждый камень на главной улице. Он видел, как сменялись времена года, как дети росли, а старики уходили. Но в последнее время что-то неуловимо изменилось. Это было похоже на едва слышный диссонанс в идеально настроенной мелодии, на тень, скользнувшую по залитой солнцем картине.
Сначала это были мелочи. Миссис Грир, всегда такая бойкая и шумная, вдруг стала молчаливой, ее взгляд блуждал где-то за горизонтом, словно она видела не прилавки своего маленького продуктового магазина, а что-то иное, тревожное. Старик Хендерсон, некогда душа местных собраний, теперь целыми днями сидел на крыльце своего дома, раскачиваясь взад и вперед, бормоча что-то невнятное. Гарри пытался списывать это на возраст, на переменчивость погоды, на обычные городские сплетни. Но диссонанс нарастал.
Сегодня утром, по пути на свою работу в местной библиотеке – месте, где тишина была не просто правилом, но и убежищем – он заметил нечто более странное. Несколько человек, обычно приветливых, прошли мимо, не удостоив его даже взглядом. Их лица были масками безразличия, а глаза – пустыми, как окна заброшенного дома. Они двигались с какой-то механической целеустремленностью, словно ведомые невидимой нитью.
«Доброе утро, мистер Гарри!» – по привычке окликнул он Джимми, владельца кофейни, единственного места, где можно было услышать негромкий смех.
Джимми, протирая стойку, поднял голову. Его взгляд, обычно живой и полный иронии, был тусклым. Он ничего не ответил, лишь кивнул, и снова уткнулся в работу, его движения стали более резкими, чем обычно.
Гарри почувствовал холодок, пробежавший по спине. Это было не просто дурное настроение. В этом молчании, в этой отстраненности было что-то зловещее. Воздух в Мистериуме, всегда чистый и прохладный, казалось, стал тяжелее, пропитанный невидимым напряжением. Он поправил воротник своей рубашки, пытаясь стряхнуть с себя это новое, пугающее ощущение. Что-то начиналось, и он не мог понять, что именно.
Библиотека, где Гарри провел последние десять лет своей жизни, всегда была его гаванью. Здесь, среди пыльных томов и запаха старой бумаги, царила упорядоченная тишина. Но сегодня эта тишина была какой-то натянутой, звенящей. Посетителей было меньше обычного, и те, кто приходил, вели себя странно.
Молодая Сара, которая обычно с энтузиазмом обсуждала новинки, тихо стояла у полки с детективами, прижимая книгу к груди, словно она могла ее защитить. Ее губы дрожали, а глаза были расширены от страха.
«Сара, все в порядке?» – спросил Гарри, подойдя к ней.
Она вздрогнула, как будто ее вырвали из глубокого сна. «Я… я слышала, Гарри. Слышала, как они говорят.»
«Кто „они“?» – Гарри старался говорить спокойно, но его собственное сердце начало биться быстрее.
«Не знаю. Вчера вечером, когда я шла домой… Я слышала их. Шепот. Они говорили о… о голоде. О чем-то, что нужно поесть. Мне стало так страшно, Гарри. Я закрыла окно, заперла дверь, но мне казалось, что они все равно где-то рядом.»
Гарри огляделся. Другие посетители, казалось, не замечали волнения Сары. Они были погружены в свои собственные миры, в свои собственные, неведомые страхи. В их глазах читалось то же самое, что он видел на улице – отстраненность, граничащая с опустошенностью.
После работы Гарри отправился в местный бар «Последний Шанс», куда обычно заглядывал перед ужином, чтобы обсудить новости с местными. Но сегодня бар был почти пуст, а те немногие, кто сидел за стойкой, общались не друг с другом, а словно с пустотой. Они не пили, не ели, просто сидели, уставившись в пространство.
Его взгляд упал на Барри, шеф-повара, который всегда славился своим жизнелюбием и вкуснейшими блюдами. Барри сидел в углу, держа в руках пустую тарелку. Он медленно водил по ней пальцем, а на его лице застыла гримаса, которая могла быть как крайним отвращением, так и невыносимой болью.
«Барри, приятель, что происходит?» – Гарри подошел к нему.
Барри поднял голову. Его глаза были красными от недосыпа или слез. «Я… я не знаю, Гарри. Я не могу больше готовить. Я не могу есть. Мне… мне кажется, я скоро с ума сойду.» Он прижал тарелку к груди. «Они говорят. Все время говорят.»
«Кто говорит, Барри? Шепчут?»
Барри кивнул, его голос был почти неслышным. «Голод. Они говорят о голоде. И о том, что нужно… что нужно утолить его. Любой ценой.»
Гарри почувствовал, как его самого охватывает страх. Это был не обычный страх перед надвигающейся бурей или природным катаклизмом. Это был страх перед чем-то внутренним, перед тем, что разрушает людей изнутри. Шепот. Голод. Пустота в глазах. Все эти детали складывались в зловещий узор.
Следующий день начался с нарастающего ощущения тревоги, которое, казалось, проникло во все уголки Мистериума. Проснувшись, Гарри первое, что попытался сделать – включить радио, чтобы узнать, что происходит в мире. Но на всех частотах – только помехи, шипение, нарушаемое редкими, бессмысленными обрывками звуков, похожих на отдаленный вой.
Он вышел на крыльцо. Туман, как всегда, плотно окутывал город, делая его похожим на призрачное царство. Улица была пуста. Абсолютно пуста. Не было ни машин, ни людей, ни даже птиц. Только тишина, такая глубокая, что казалось, она поглощает все звуки.
Попытка позвонить своей сестре, живущей в соседнем городе, также оказалась тщетной. Телефонный аппарат лишь издавал противный гудок, означающий, что линия занята, но одновременно с этим, он чувствовал, что никакой связи с внешним миром нет. Мистериум оказался отрезан.
Гарри решил отправиться в полицейский участок. Шериф Брок, человек крепкий и здравомыслящий, должен был знать, что происходит. Но когда он подошел к зданию, двери были распахнуты, а внутри царил хаос. Бумаги были разброаны по полу, мебель перевернута. Никого. Только слабый, сладковатый запах, который Гарри никак не мог идентифицировать, но который вызывал у него инстинктивное отвращение.
Он вернулся в библиотеку, надеясь найти там хоть какую-то информацию, хоть какую-то подсказку. Его единственной спутницей была пожилая библиотекарша, миссис Эпплби, женщина с острым умом и невероятной эрудицией. Она, как и Гарри, казалось, сохраняла относительную ясность сознания.
«Миссис Эпплби, вы что-нибудь знаете? Телефон не работает, радио молчит, шерифа нет…» – Гарри говорил быстро, его голос дрожал.
Миссис Эпплби, поправив очки, спокойно ответила: «Я заметила, Гарри. Несколько дней назад. Люди стали… странными. Замкнутыми. А теперь это. Я пыталась связаться с внешней помощью, но безрезультатно.» Она прищурилась, прислушиваясь. «Вы чувствуете это? Этот запах?»
Гарри кивнул. «Он исходит оттуда, из участка. Что это может быть?»
«Я не знаю. Но он мне не нравится. Он напоминает мне о чем-то… первобытном. Не животном, но чем-то более древним.»
В этот момент дверь библиотеки распахнулась. На пороге стояли двое мужчин – местный фермер, мистер Джонсон, и его сын. Их лица были бледны, а глаза – пусты. Они не смотрели на Гарри или миссис Эпплби, их взгляд был направлен куда-то сквозь них, словно они видели что-то, чего не видели другие.
«Что вам нужно?» – спросил Гарри, вставая между ними и миссис Эпплби.
Джонсон не ответил. Он лишь медленно поднял руку, указывая на полку с книгами. Затем его рот приоткрылся, и из него вырвался низкий, хриплый звук, похожий на предсмертный хрип.
«Голод,» – произнес его сын, его голос был монотонным, лишенным всяких эмоций. «Мы… чувствуем голод.»
Слова сына Джонсона – «Мы чувствуем голод» – эхом отдавались в голове Гарри, переплетаясь с шепотом Сары и бормотанием Барри. Это был не просто голод, который испытывает тело, нуждающееся в пище. Это был голод, проникающий в самые глубины души, иссушающий разум, превращающий человека в марионетку собственной одержимости.
Джонсон и его сын не были агрессивны в традиционном смысле. Они не нападали, не кричали. Они просто стояли, словно ожидая чего-то. Их взгляд, направленный куда-то вдаль, стал еще более пустым, еще более отрешенным. Гарри заметил, что на их руках, на их одежде видны следы чего-то темного, засохшего. Кровь?
«Уходите,» – тихо, но твердо сказала миссис Эпплби. «Вы незваные гости.»
Сын Джонсона медленно повернул голову в ее сторону. Его глаза, казалось, на мгновение сфокусировались, но в них не было ни узнавания, ни злобы. Только пустота. «Пища,» – произнес он, его голос стал еще более хриплым. «Нам нужна пища.»
В этот момент Гарри заметил, что Джонсон, не отводя взгляда, медленно поднес руку к своей щеке. Он осторожно провел по ней пальцами, затем поднес их к губам. Его движения были медленными, почти ритуальными. И тогда Гарри понял. Это была не просто кровь на их руках. Они ели. Ели что-то.
Гарри почувствовал, как его желудок сжимается от ужаса. Этот сладковатый запах, этот запах в участке… Он становился сильнее, когда Джонсон двигался. Это был запах разложения, но не обычного. Это был запах свежего мяса, но смешанный с чем-то отвратительным, гнилостным.
«Вы… что вы ели?» – спросил Гарри, его голос был едва слышным.
Ответа не последовало. Джонсон и его сын просто развернулись и медленно, словно во сне, пошли прочь. Они не смотрели на Гарри, не реагировали на его слова. Они просто двигались, ведомые своим новым, ужасающим голодом.