Елена Жарикова – И на прозрачных крыльях сна летело детство (страница 3)
Я домываю последнюю ступеньку и с чувством гордости выношу последнее ведро отработавшей свое воды. Возвращаясь, с удовольствием расстилаю отдохнувшие половички под каждую дверь – Анне Семеновне, теть Тасе, Оське, нам. Кто это там уже идет, топчет мой непосильный труд? Почтальонша! То-то! Я первая встречаю нашу почту! Маленькая тетя с востреньким сморщенным личиком, смешной фамилией Колпакова и огромной почтовой сумкой вручает мне «Пионерскую правду», «Советский спорт», «Серп и молот» и – у меня сжимает горло, к самым глазам подступает знакомое ощущение – новый номер любимого журнала «Пионер»! Счастью моему сегодня не будет конца! Измерить его нельзя! Но, кажется, судьба вознаграждает меня за вымытые ступеньки: еще не все! Почтальонша лезет в боковой карман сумки и достает письмо – от Маринки! Горло связывает слезная спазма, я бормочу «спасибо» и тащу ворох корреспонденции в хату. В зал, на диван! Никому не дам, первая читаю! Да возьмите свой «Спорт»! Все, я не знаю, с чего начать, захлебнувшись радостным возбуждением. С письма, с письма! Конвертик, подписанный старательно, но еще не очень твердо, пришел из Красноярска, от Маринки (мы с ней этим летом твердо договорились писать друг другу). И вот уже третье письмецо! Ну-ка…
« Здравствуй, Лена! Мы живем хорошо. Я нашла у себя дома книжку. Помнишь, «Открываем сказочный лес, попадаем в страну чудес». Посылаю тебе на память две открытки: про юг, где была мама. И про Москву, где тоже была мама». «Как там наша баба? Напиши хоть про нее, как там она». Это Маринка спрашивает про Анну Семеновну, нашу соседку. И почти все письмо – загадки и ответы. Это мы решили друг другу присылать разные загадочные вопросы, а то частенько содержания для письма не хватало. Например, «зачем продавец в магазине работает?» (за прилавком, конечно!) Эх, письмо махонькое! А вот журнала хватит дня на три! Он отложен на сладкое. Сначала надо проштудировать «Пионерскую правду». От последней корки до первой странички. На последней обычно есть рубрика с головоломками, ребусами, загадками. «Ума палата» называется. Там еще шибко умная сова нарисована! И непременно продолжение про Алису Селезневу. Мама не зовет ужинать, знает – бесполезно, если я упала в журнал. Сначала надо просмотреть, попробовать на вкус каждую страничку, не читая, но только любуясь заголовками, картинками, обнюхивая буковки. Вот оно, продолжение «Колыбельной для брата»! В героя этой крапивинской повести я влюбилась с первых строк. На секунду я отрываюсь от бесценных своих сокровищ (не смейте прикасаться, пока я не прочитала!) и бегу в кухню, хватаю пару черствых пряников из шкафа – и мигом обратно. Все, порядок. Каменные мятные пряники, полвека провалявшиеся в сельмаге, грызутся долго, а повесть Крапивина все не кончается…
Чердак
Когда нас в первый раз потянуло на чердак, на эту шаткую лестницу, на эту тайную палубу? Скорее всего, начитались «Тимура и его команды», а может быть, мы полезли туда за своими любимыми кошками. Вообще-то, Маринкина бабушка не позволяла трогать всяких бездомных кошек, пугая непонятными, но жутковатыми словами: эхинококк, стрептококк, стафилококк. Выходило по пословице: страшнее кошки зверя нет! Но Светка, в которой дух вольницы перешагивал все запреты и страхи, находила кошек за каждым сараем, гаражом, на речке… И надо же было куда-то их потом девать! Мы устраивали наших найденышей в коробке на чердаке и таскали им туда молоко. Кошки вырастали и разбегались, мы находили новых подопечных и так паслись на чердаке все лето. Пахло там совершенно по-своему: стекловатой, сладковатой дохлятинкой, кошкиной шерстью, старой одеждой, пылью… Ходили крадучись, переступая по балкам осторожно, боялись, что взрослые прознают о наших поползновениях на чердак и прекратят это безобразие. Там валялись куски старого толя, какие-то ящики, клоки старых одежек, фуфаек-обдергаек, опять же башмаки дырявые… Сокровища! На чердаке царил вековечный сквозняк, и в самый томительный зной там было прохладно, как на палубе средиземноморского лайнера. Стоя у чердачного окна, мы воображали себя капитанами легких парусников, бороздящих бескрайнюю лазурь небесных морей!.. До чего ж страшно было заглядывать в колодец двора, быть выше всех, выше ласточек на телеграфных проводах!
Позднее, в отрочестве, мои чердачные одиночные бдения были окрашены переживаниями сердечного свойства, обидами на родителей… Выплакавшись на чердачном сквозняке, я возвращалась домой, примирившись с жестокой действительностью.
Конечно, о нашей чердачной жизни (и кошачьем воспитательном доме) узнали, ужаснулись, заложили квадратный проем-лаз массивной деревянной крышкой – и одним чудесным местом на свете стало меньше. Но что там особенно горевать! Свободу передвижения нам особенно не стесняли: можно было идти на речку и на стадион, на железную дорогу и на водомерный пост – раздольное лето лежало перед нами, манило огненными жарками, и мы бежали вслед за волшебным колобком, за венериным башмачком, катились яблочком за кудрявым облачком…
Котятки
Мы канючили и клянчили, мы заводили сагу о кошке каждый день, надеясь на мягкосердечие взрослых. Поначалу нам разрешили взять котят, но не носить (ни в коем случае!) их домой. Как раз у соседки снизу (забыла ее фамилию) кошка подрастила котят, их осталось двое: «один черно-белый, другой бусенький», сказала соседка. Что такое «бусенький», мы не знали. Маринкин Мурзик, щупленький, с вострой мордочкой, с тонюсеньким трогательным писком, дался в руки сразу, тыкался розовым носиком в ладошку… А Бусенький? Когда бывшая хозяйка вынесла его в коридор отдавать нам, он от ужаса стал метаться и дико прыгать на стены и двери! Мы с Маринкой вдвоем начали сужать круг, ловя испуганного зверенка с огромными глазищами, которые от паники были еще больше. Густую шерсть взъерошил и сделался похож на шаровую молнию! Метнулся под лестницу и чуть не убег в подпол. Поймали трусишку! Долго он еще боялся и щемился. Но красивенький такой! Шерсть густая, длинная, настоящая сибирская, глаза круглые, в полморды, пятна на белом немыслимой расцветки – как будто какую-то леопардовую шкурку сверху накинули, с черными крапинами. Кончик шерстинки золотой. Вот что значит бусый! Хвост полосками, а черную кисть на конце словно обмакнули в молоко.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.