Екатерина Неками – Настольная книга офисного работника (страница 40)
«Победила?!» — эта победа пахла гнилью и обманом.
— Шантажируешь меня прошлым и надеешься, что я ухвачусь за вашу подачку, как за спасительный шанс? — тихо проговорила она.
На самом деле его сердце пропускало удар за ударом. Ноктис блефовал. Он знал, как Фэррон заденет такой исход событий на фоне его намеков о шантаже. Даже эти слова о разглашении её прошлого щекотали нервы. Власть над Фэррон возбуждала, и ему так сложно было отрезвить себя мыслью, что это всего лишь самообман. Аксиома — Фэррон не продаётся.
Да, он играл грязно. Но и Лайтнинг никогда не была с ним честна, всегда оставляя за собой право молчать. Она не подпускала его к себе по-настоящему. Вот только сейчас Клэр сама не заметила, как близко он подобрался к ней. Он правда и мстителен, и злопамятен.
Ноктис только теперь повернулся, без жалости смотря в глаза Фэррон.
— Лайтнинг, ты сама выдаёшь свои страхи. Такая твёрдая и непоколебимая, что тебя невозможно победить. Но почему-то ты раз за разом боишься шантажа, чужого мнения и слухов о себе… Того, что кто-то узнаёт о прошлом. Боишься, что перестанешь быть идеальной в чужих глазах? Мне ведь действительно плевать на все это. Мне нужна настоящая ты, а не твоя идеальная и холодная маска. Лайт, ты ещё не поняла, что я — тот человек, который хочет тебя такой, какая ты есть на самом деле…
Фэррон с усилием поборола свои страхи, всё ещё стараясь держать голову холодной.
— Ты ведь все это делаешь ради того, чтобы я осталась в вашем банке. Пытаешься меня сломать, — тихо сказала она. Лайтнинг даже не спрашивала — утверждала.
Ноктис зло оскалился её рассудительности.
— Если выбирать между тобой в моем банке и тобой в моей постели — очевидно, что я выберу второе. Пусть отец подавится своими желаниями, — сказал он, смотря ей в глаза.
— Значит ты делаешь это назло отцу, — снова спокойный голос, констатирующий факты и зарывающий Ноктиса в землю. Лайтнинг тоже умела провоцировать. Если бы не её упреки, смог бы он вытащить из себя правду и наконец превратить в слова, от которых становилось одновременно больно и приторно?
— Я делаю это из-за тебя. Мне плевать на ультиматумы отца. Я, блядь, настолько влюблён, что готов сдохнуть в притоне без тебя. Стерпеть любой твой удар,— прорычал он, готовый дрейфовать на волнах своих чувств, пока Лайтнинг не ответит ему.
Чертов взгляд мальчишки, пронимающий её до самого сердца. Раздевающий до костей, как бы она ни старалась скрыть своё истинное и поломанное нутро. Темно-синие глаза, заострённый нос, красивое, даже слишком, лицо, гладкое, почти лишенное жесткой щетины. Не лицо — холодная статуя с глазами, полными огня. Он младше её, но выше, а теперь ещё и сильнее. В расслабленных руках прячется сила противостоять ей. Лайтнинг не выдержала и запустила пальцы в волосы Ноктиса, убрала челку с лица, пристально рассматривая его.
Ноктис почти растаял от странного взгляда Лайтнинг, которая смотрела так, как будто видела его впервые. Её глаза — восхищенные звезды. Неужели его богиня не понимала самого очевидного раньше?
Ноктис дернул головой, скинув её руку. Он перехватил её ладонь. Смотря на женские пальцы, на содранные на тренировке костяшки, он выдохнул:
— Ты дралась, — и здесь не было обвинения, скорее грустная усмешка.
В его понимании настоящей натуры Лайтнинг не оказалось снисходительности или упрёка. Он не заставлял её невысказанными словами ненавидеть себя за эгоизм и скрытые желания. Вместо этого он потянулся к ране Лайтнинг и коснулся её губами. Ноктис действительно любил её недостатки, и это стало последним гвоздем, что он вбил в гроб её принципов.
Лайтнинг дернулась, и Ноктис почувствовал толчок в грудь. Фэррон оттолкнула его, но только для того, чтобы прижать спиной к стене. В следующее мгновение Ноктис ощутил жар её внезапного поцелуя. Задыхаясь под губами Клэр, он улыбнулся. Кэлум был счастлив — его настоящая, «бешеная» Молния, которую он снова спровоцировал.
Фэррон опять боролась, пытаясь что-то кому-то доказать: то ли себе, что плевала на свои же правила, то ли ему, что наконец честна. Она терзала губы Ноктиса, волосы натягивала почти до боли. Именно так, как он мечтал всё это время.
Клэр стащила его чертов пиджак, схватилась за рубашку, расстёгивая и чуть ли не отрывая пуговицы.
Ноктис ни секунды не сопротивлялся, принимая всё, что давала ему Фэррон, проигрывая по всем фронтам и выигрывая её всю одновременно. Он знал, что, когда Лайтнинг устанет, он будет ещё полон сил и отыграет своё. Когда дело касается мести, он всегда терпелив.
Они ввалились назад в гостиную, пошатываясь, прижались к новой стене. И так снова, и снова. Ноктис, наверное, пересчитал своими лопатками все стены этой чертовой белой комнаты, пока его не придавили к дивану. Клэр была сверху, и он наконец запустил руки в её потяжелевшие от влаги волосы. Пахла она чудесно — утренним душем, свежестью и собой.
Лайтнинг тут же выпуталась из его рук, наконец осмелившихся прикоснуться к ней. Ноктис сдавленно и разочарованно прорычал что-то невнятное. Фэррон же поднялась над ним, чтобы снять с себя футболку. И он придушил своё возмущение.
Светлая, полупрозрачная кожа почему-то ассоциировалась у Ноктиса с морозным днём, чистейшим и искристым снегом на солнце. Переливы розового — её лицо, покрасневшее от возбуждения, как будто она смущена, как будто это он набросился на неё и целовал, как обезумевший. Нежно-розовые соски в тон к её волосам, восхитительная грудь.
Утреннее низкое солнце заливало комнату и силуэт Лайтнинг так ярко, что Ноктису впервые показалось, что у неё зелёные глаза. Кэлум наконец понял, почему она любит столько солнечного света. В нем обнаженная Фэррон прекрасна. Если и спать с Лайтнинг, то только так — в лучах солнца.
— Фэррон, блядь, как можно быть настолько прекрасной? — он правда впервые спросил это вслух? Пьянея от своей же наглости, он продолжил, — Всегда… Хочу тебя до одури…
— Заткнись, —прошептала она, и в её тоне было больше просьбы, чем грубости.
Она ведь покраснела ещё сильнее, гребанная Фэррон. Смущалась? Сука.
Это потрясающе.
Лайтнинг чувствовала, как её щеки болезненно наливаются кровью, даже уши, наверное, были уже пунцовыми. Господи, мальчишка, лежащий под ней в расстегнутой рубашке и со спущенными брюками, с наглым взглядом и таким же языком... Кэлум, мать его… Когда она уже почти голая…
Ноктис тёплыми ладонями очертил изгибы её тела, груди, рёбер, талии. Остановился там, где пальцы, казалось, могли сомкнуться кругом. Потом ладони легли на бедра. Снова твердость косточек её таза под тканью, впивающаяся куда-то глубоко в душу. Под его правым большим пальцем с острой четкостью проступала капля пирсинга в пупке. Ноктис сжал зубы, выгибаясь под Лайтнинг и крепко удерживая на месте. Упираясь в женщину уже болезненно напряженным членом, он выбил сдавленный выдох из Лайтнинг. Ещё не стон, но уже близко к нему.
— Идеальная, сука, божественная, хочу тебя до искр из глаз…
Лайтнинг под напором упала ему на грудь. Закрывая пальцами его губы, она прижалась к его уху шепча: