Екатерина Косолапова – Ты мое будущее (страница 9)

Спускаясь, я услышал её ещё на лестнице. Эмма. Она парила между первым и вторым этажом в облаке какого-то нежно-сиреневого свитера, её рыжие волосы были собраны в небрежный, но идеальный пучок. Она сияла. Это сияние было таким хрупким и таким нужным, что я лишь кивнул, позволяя ей болтать дальше. Она была нашим солнцем, и моя работа была следить, чтобы тучи не заслоняли его.

– Брат, смотри! – она прокрутилась передо мной, и в её глазах горели искры предвкушения. – Новый колледж, новые люди! Представляешь, сколько там будет канадцев? Настоящих! Может, я найду себе хоккеиста, а?

Вскоре спустился Крис, потягиваясь и бормоча что-то невнятное про «слишком рано для энтузиазма». Мы молча сели в машину – чёрный Mercedes G-класс, мощный и незаметный, как бронированный скальпель. Я завёл мотор, и низкий рык двигателя стал саундтреком к нашему молчаливому пути.

Университет встретил нас суетой. Подача документов была формальностью, которую я обошёл с помощью одного звонка. Через двадцать минут всё было решено: завтра я приступаю к занятиям на бизнес-факультете. Я вышел из здания первым, оставив Эмму и Криса доделывать их бумаги, и направился к машине, чтобы ждать.

– Ой, брат, я кажется телефон оставила в кабинете! Я быстро!И тут я услышал её голос:

Я видел, как она развернулась и побежала обратно. И видел, как Крис, не говоря ни слова, последовал за ней. Они думали, что я слепой. Что я не вижу, как его взгляд задерживается на ней дольше, чем нужно другу. Как её смех рядом с ним звучит на полтона тише и искреннее. Они думали, что я не замечаю эту их глупую, наивную тайну. Меня это бесило. Он был моим лучшим другом. Она – моей сестрой. Любая искра между ними могла спалить всё к чертям.

Я ждал. Минуту. Пять. Десять. Что они там делают, чёрт побери?

И тогда я увидел, как они выходят. И моё сердце на секунду остановилось. Крис выводил Эмму, держа её за локоть, но это не была обычная поддержка. Она шла, согнувшись, буквально держась за грудь, её лицо было бледным, а сияние, что было в ней ещё пятнадцать минут назад, погасло, словно кто-то вырвал её из розетки.

– Что с ней? – мой голос прозвучал хрипло, пока я уже подхватывал её на руки. Она была лёгкой, но сейчас её тело казалось беспомощным грузом.Холод бросил меня в жар, а потом жар сменился леденящим страхом. Я выскочил из машины, даже не осознавая своих действий.

– Не знаю, просто… стало плохо, – сквозь зубы проговорил Крис, его лицо вытянулось от беспомощности.

– Говори. Что произошло. Сейчас же, – прошипел я, выруливая на улицу и набирая скорость.Я усадил Эмму на заднее сиденье, сам сел за руль и, прежде чем Крис успел пристегнуться на пассажирском месте, я бросил на него взгляд. Не взгляд, а обжигающий поток ярости, в котором было одно: «Если с ней что-то случится, тебе не скрыться».

– Ничего, Ден, правда! – Эмма попыталась возразить, но её голос был слабым. – Мы просто… столкнулись с какой-то девушкой. И… я не знаю. Как током ударило.

Девушка? Током? Это звучало как бред. Но бледность её лица и учащённое дыхание были реальными.

Я не сказал больше ни слова. Я просто давил на газ, мчась к частной клинике, где нас ждал Борис Евгеньевич. Единственный человек, кому я доверял своё здоровье. И теперь – её.

В голове стучала только одна мысль: кто эта девушка, и что она сделала с моей сестрой? И что бы это ни было, она пожалеет, что вообще родилась на этот свет.

– Борис Евгеньевич! Сейчас же! – мой голос прозвучал как хлопок бича, и медсестры бросились выполнять приказ....Я влетел в холл частной клиники, снося на ходу дорогую вазу с орхидеями. Моего обычного ледяного спокойствия как не бывало.

– Выйдите. Оба.Я бережно, но стремительно уложил Эмму на кушетку в процедурном кабинете. Она была бледной, и её пальцы всё ещё судорожно сжимали материал свитера на груди. Доктор, немолодой мужчина с мудрыми глазами, появился мгновенно. Он одним взглядом оценил ситуацию и указал на дверь.

– Что произошло? По порядку, – его взгляд перешёл с меня на Криса.Я хотел было возразить, но увидел его взгляд – не терпящий возражений. Стиснув зубы, я вышел в коридор, волоча за собой потерявшего дар речи Криса. Мы молча простояли несколько минут, которые показались вечностью. Когда Борис Евгеньевич вышел, его лицо было серьёзным.

– И их будто током ударило! – выпалил Крис. – Я видел! Они обе дёрнулись, Эмма вскрикнула и схватилась за сердце. А та девушка… она просто убежала, не оборачиваясь.Я молча кивнул в сторону друга, давая ему слово. Мне нужно было слушать, а не говорить. – Она… забыла телефон, – начал Крис, запинаясь. – Мы пошли назад, к кабинету ректора. Эмма шла впереди, толкнула дверь, и… прямо навстречу ей из кабинета вышла девушка. Они столкнулись. Упали. – Я подбежал. Эмма уже вставала. А та девушка… она была в большом капюшоне, лица не было видно. Она протянула Эмме руку, чтобы помочь подняться… и… Он замолчал, собираясь с мыслями. – И что? – в моём голосе прозвучала сталь.

– Разряд тока? В сухую погоду? В университетском коридоре? Странно… Ладно. Я возьму все необходимые анализы. Сейчас с ней всё стабильно, не волнуйтесь. Она проспит пару часов, это реакция на стресс и… на непонятный энергетический всплеск, если ваш друг ничего не перепутал, – врач задумался, проводя рукой по подбородку.

Мы остались ждать. Я молчал, прохаживаясь по коридору. Мысли крутились вокруг одной точки: девушка в капюшоне. Почему скрывает лицо? Кто она? Что это за «разряд»? Это было настолько иррационально, что не поддавалось никакой логике, а значит, было опасно.

– Всё в норме, – сказал он, снимая очки. – Сердце здорово, гормоны в порядке. Единственное, что могу предположить – это мощный выброс адреналина и кортизола на фоне стресса. Иногда это может вызывать ощущение удара током. Крайне редко, но бывает. Случайность.Когда Борис Евгеньевич вышел с результатами, мы подскочили к нему.

Я кивнул, делая вид, что успокоился. Но внутри всё кричало, что это не случайность. Это было что-то.

– Ден, правда, всё хорошо. Это была просто девушка. Я сама не посмотрела. И… эта странная молния… Наверное, просто статическое электричество от ковра. Никто не виноват.Мы забрали Эмму. Всю дорогу домой она умоляла меня глазами не устраивать допрос, а потом заговорила сама:

Её голос дрожал, и я понимал, что она сама не верит в эту сказку. Но я видел – она хочет забыть этот инцидент, стереть его, как кошмар.

– Это приказ, – холодно сказал я.Дома мы молча поели. Эмма пыталась шутить, но её смех был фальшивым. Потом она объявила, что готовит вещи на завтра, и направилась к лестнице. – Эмма, – я остановил её, встав на пути. – Ты не пойдёшь завтра в университет. Пока я не разберусь, что это было.

– Нет, Ден. Я пойду. Несмотря ни на что. Я не позволю какому-то… странному случаю… диктовать мне, где мне быть, – она подняла подбородок, и в её взгляде я увидел ту же упрямую сталь, что была и у меня. – Я не трусиха. И не позволю тебе превратить меня в свою тюрьму.

Её глаза, ещё недавно потухшие, вспыхнули с новой силой. Она обошла меня и ушла наверх. Я остался стоять внизу, сжав кулаки. Она была права. И это бесило меня больше всего. Я не мог запереть её, чтобы защитить. Но мысль о той девушке в капюшоне… об этом разряде… не давала мне покоя.

Завтра она идёт в университет. Что ж. Значит, и я пойду. И если эта тень в капюшоне посмеет приблизиться к моей сестре снова, она узнает, что такое настоящий удар. Не какой-то мистический разряд, а очень реальный и очень болезненный.

Сияние и Тень

Просыпаться в собственном дворце, даже если этот дворец купил твой слегка сумасшедший брат, – это особое ощущение. Первые лучи солнца играли в огромном панорамном окне моей новой спальни, отражаясь в хрустальной люстре. Я потянулась, и по телу разлилось привычное, мышечное удовольствие. Но сегодня к нему примешивалось что-то ещё – нервное, колючее предвкушение.

Новый день. Новый город. Новый колледж. Целое море новых лиц, которые ещё не знают, кто я, и не смотрят на меня с жалостью или шепотом за спиной из-за истории с Лизой. Я могла начать всё с чистого листа. Стать просто Эммой. Яркой, громкой, немного взбалмошной Эммой, чьей самой большой проблемой должен быть выбор между капучино и латте.

Я натянула свой самый счастливый сиреневый свитер, сделала идеально небрежный пучок и нанесла бежевые тени, чтобы подчеркнуть голубизну глаз. Маска была надета безупречно. Сегодня ей предстояло пройти проверку боем.

– Брат, смотри! Новый колледж, новые люди! Представляешь, сколько там будет канадцев? Настоящих! Может, я найду себе хоккеиста, а?Спускаясь по лестнице, я почувствовала на себе тяжёлый, оценивающий взгляд. Ден. Он стоял внизу, как мрачный монумент собственной ярости, застывшей под слоем дорогого кашемира. Я закружилась перед ним, заставив сиять каждую клеточку.

Он лишь кивнул, но в его глазах я прочла молчаливое одобрение. Он покупал моё сияние. Оно было ему нужно, как воздух. И я была готова сиять до последней капли энергии.

В машине царило его гробовое молчание, которое Крис безуспешно пытался разрядить своими шуточками. Я болтала без умолку, строя планы по завоеванию Торонто, но внутри всё сжималось. Мы ехали в то самое место, где вчера… случилось это.