Екатерина Косолапова – Ты мое будущее (страница 7)

– Эй, Спящая Красавица, пора просыпаться! – я легонько толкнула в плечо Криса, который храпел на соседнем кресле, раскинувшись с комфортом кота. – Мы прилетели! Торонто ждёт!

Его пробуждение было менее элегантным, чем моё, но это меня только развеселило. А вот Ден… его будто выключили и снова включили в режиме «суровый и несчастный». Ну ничего. Эмма Соколовская ещё покажет этому городу, как нужно сиять!

Процедура в аэропорту была каким-то волшебным, быстрым сном. Никаких очередей, никаких грубых пограничников. Нас провели по отдельному коридору, где пахло дорогим паркетом и кофе, и наши паспорта проверили с вежливой улыбкой. Я вертела головой, пытаясь всё запомнить: блестящие полы, стильные указатели, люди, спешащие по своим делам с такими спокойными лицами. Они не знали, что мы привезли с собой маленькую, сжатую в кулак бурю. Им было плевать. И в этом был свой кайф.

– Боги, Крис, ты чувствуешь? Здесь даже воздух другой! – воскликнула я, подпрыгивая на месте.Когда мы вышли на улицу, меня обдало порывом свежего, прохладного ветра. Он пах не бензином и пылью, а озером, свободой и чем-то незнакомым, хвойным. Я вдохнула полной грудью, раскинув руки.

Ден, не говоря ни слова, молча устроился на переднем сиденье такси, отгородившись от нас стеной молчания. Ну уж нет, братик, так просто ты не отделаешься. Я втолкнула Криса на задний диван и уселась рядом, полная решимости растормошить этот день.

– Так, слушайте сюда, – начала я, как только такси тронулось. – Первым делом – еда. Холодильник должен ломиться. Второе – уют. Я не буду жить в стерильной стеклянной коробке. Мне нужны пледы, подушки, ковры, чтобы можно было зарыться с головой! Крис, ты отвечаешь за всю технику. От Wi-Fi до кофемашины, которая должна варить кофе такой же крепкий, как характер моего брата. Ден, – я потыкала пальцем в его плечо через щель между сиденьями, – тебе поручается всё тяжелое и всё, что требует принятия мужских решений. Например, выбрать, какой диван в гостиной будет смотреть телевизор.

Я болтала без остановки, выкладывая планы, как выкладывала бы пазл. Каждый кирпичик будущего уюта был моим личным вызовом той тоске, что сидела в Дене. Крис подыгрывал, предлагая купить телевизор с диагональю во всю стену и игровую приставку, на что я фыркала: «Сначала – шторы, потом – твои мальчишеские игрушки!»

Но постепенно мой словесный водопад стал иссякать, уступая место зрению. Мы свернули с шумных дорог, и город начал меняться. Шикарные особняки, утопающие в зелени, ухоженные газоны, чувство простора и денег, витающее в воздухе. Я притихла, прижавшись к стеклу.

И когда такси остановилось, я выскочила и… у меня просто отвисла челюсть.

Дом. Он был огромным. Современным, из стекла и бетона, с панорамными окнами, за которыми угадывались этажи. Он был красивым, безвкусно дорогим и таким… чужим.

– Дурак! Бешеный! Зачем такой дворец? Мы что, королевская семья в изгнании? Эти деньги…Я развернулась и с размаху шлепнула Дена по затылку.

Он лишь усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то знакомое, почти прежнее. Но тут к нам подошла Она. Девушка – Даша, как она представилась. Строгий костюм, собранные волосы, профессиональная улыбка. Но её глаза… её глаза сразу же прилипли к Дену, как мухи к меду.

Пока она вела нас по дому, описывая бесконечные комнаты, моё раздражение росло с каждой секундой. Она не просто показывала дом. Она продавала себя. Этот взгляд, скользящий по его фигуре, это «случайное» прикосновение к рукаву, этот наклон, чтобы продемонстрировать вид из окна, – такой откровенный, что у меня внутри всё сжалось в тугой, злой комок. Я видела, как Крис скатывает глаза, и мы обменялись понимающими взглядами. «Липкая», – беззвучно сказал он. Я кивнула.

Пиком стал кабинет. Её шёпоток, вручающий Дену документы с «личным номером на всякий случай», стал последней каплей. Я уже открыла рот, чтобы ввернуть колкость, но опоздала.

– Даша. Ваша работа – передать ключи и уйти.Ден развернулся к ней с такой скоростью, что она отшатнулась. Его голос, тихий и обжигающе холодный, прозвучал как удар хлыста.

Он отчитал её так, словно она была провинившейся стажёркой, а не агентом по элитной недвижимости. Она побледнела, сглотнула и, подписав бумаги, ретировалась так быстро, словно за ней гнались фурии.

В наступившей тишине я подошла к брату. Я не сказала ни слова. Не нужно. Я просто обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине, чувствуя, как напряжены его мышцы. Я держала его, пытаясь передать хоть каплю своего тепла, своей веры. Он замер, и на секунду мне показалось, что он чуть-чуть расслабился.

– Так! Этот дом – не дворец. Это наш лагерь! И нам нужно его завоевать! Поехали в магазин! Список у меня уже есть!А потом я отпустила его, отскочила на шаг и, сверкнув глазами, объявила:

Я увидела, как в глазах Криса загорелся панический огонёк, а Ден издал тихий стон. Идеально. Вечер, потраченный на выбор подушек и споры о цвете штор, был именно тем, что доктор прописал. Чтобы вытащить брата из пропасти, иногда нужна не тишина, а правильный, очень громкий и очень яркий хаос. И я была его главной архитектором.

Тень урагана

Просыпаться от того, что тебя трясёт за плечо энергичная Эмма, – это как попасть под раздачу маленького, но очень шустрого урагана. Один глаз открылся, зафиксировал её сияющее лицо, второй зафиксировал Дена на переднем сиденье, который выглядел так, будто его только что вынули из морозильника и пытались отогреть молотком.

– Торонто! – объявила Эмма, как будто мы не в другой город прилетели, а нашли Эльдорадо.

Я пробормотал что-то невнятное, пытаясь вернуть сознание в своё пропитое и невыспавшееся тело. Частный самолёт – это, конечно, круто, но моей спине было всё равно, на каком кресле она храпела последние восемь часов.

Ден, как и ожидалось, молча устроился впереди, возводя вокруг себя стены повыше, чем в его новом особняке. Я уловил этот манёвр и, поймав взгляд Эммы, едва заметно подмигнул. План «Растормошить Босса» вступал в силу. Я втолкнул его на задний диван, давая Эмме карт-бланш на атаку.

И она начала. Боги, как же она начала. Пока мы ехали, она выстраивала планы по обустройству с скоростью пулемёта. Пледы, подушки, ковры… Я кивал, вставляя реплики про кофемашину и телевизор с диагональю в полстены, просто чтобы поддержать игру. На самом деле мне было плевать, какого цвета будут полотенца в гостевой ванной. Но для Эммы это было лекарством. И если ей нужно было, чтобы мы с Деном были её аптекой, то я был готов.

Но по-настоящему я ожил, когда мы свернули в тот самый район. Брайдл-Пат. Место, где деньги пахли не новыми ассигнациями, а столетними дубами и идеально подстриженными газонами. Я свистнул, глядя на особняки. Ден, конечно, перегнул. Но, чёрт возьми, если уж сбегать от проблем, то делать это с размахом.

А потом мы увидели дом. Эмма выскочила и дала ему подзатыльник. Я фыркнул. Она была права, как всегда. Но внутри я понимал: Ден не просто покупал жильё. Он строил крепость. Новую, без воспоминаний о Лизе.

Потом появилась Она. Даша. Агент по недвижимости с глазами, которые так и норовили просверлить в Дене дыру, чтобы посмотреть, сколько там нулей на счёте. Я сразу её раскусил. Вид профессиональной, но под маской – голодной акулы. Я наблюдал, как она «случайно» касается его руки, и ловил взгляд Эммы. Мы обменялись беззвучным «Видишь?», «Ага». Она кипела, как чайник, а я просто ждал. Ждал, когда Ден взорвётся. Я знал его слишком хорошо.

И он не подвёл. Его взрыв был не горячим, а ледяным. Таким, от которого кровь стынет в жилах. Когда он поставил её на место, я с трудом сдержал ухмылку. Чисто, профессионально, без лишних эмоций. Босс был в форме.

Эмма подошла к нему, обняла. Это был тихий, идеальный момент. Я отвернулся, делая вид, что изучаю потолок, давая им эту минуту. Мы были семьёй. Странной, покалеченной, но семьёй. И моя роль в ней была простой – быть рядом. Всегда.

А потом, конечно, начался ад под названием «Шоппинг с Эммой». Её глаза горели миссионерским огнём, а список в телефоне был длиннее, чем Конституция. Ден издал стон, обречённо глядя на меня. Я просто пожал плечами.

– Босс, ты сам виноват. Купил дворец – теперь заселяй, – сказал я, хлопая его по плечу.

Он посмотрел на меня, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее старые, добрые времена. Не улыбка, нет. Но тень чего-то, что не было болью или гневом.

И пока мы тащились за Эммой по бесконечным торговым залам, слушая её споры о преимуществах бамбуковых подушек над гречневыми, я понял одну простую вещь. Мы, возможно, и были здесь чужаками. Наш самый близкий человек был в шаге от того, чтобы сломаться. Но мы были вместе. И пока Эмма сияла, а Ден пытался это сияние пережить, моя работа была – быть их тенью. Тенью, которая прикроет спину, подставит плечо и вовремя подкинет саркастичный комментарий. Потому что именно так мы и выживали. Всегда.

Кровь, боль и кленовые блины

Сознание вернулось ко мне не плавно, а резким, грубым толчком. Не сон, а вспышка белой, обжигающей боли. Она пульсировала в висках, горела огнём в рёбрах, ныла глубоко в костях. Я лежала в чём-то холодном и липком. С трудом открыв глаза, я увидела не незнакомый потолок своей новой комнаты, а кошмар.