Екатерина Косолапова – Ты мое будущее (страница 6)

Но такси не остановилось в центре. Оно свернуло с шумных магистралей на тихие, широкие улицы, утопающие в зелени. Дома здесь уже не были небоскрёбами. Они были другими. Огромными, скрытыми за высокими заборами и вековыми деревьями поместьями. У меня защемило сердце. Куда мы едем?

Машина подъехала к массивным, но изящным кованым воротам. Охранник в безупречной форме сверил что-то в планшете, кивнул, и ворота бесшумно поползли в стороны. Мы въехали на территорию, напоминающую частный парк. Я смотрела на маму широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Она встретила мой взгляд и лишь грустно улыбнулась, понимая, что вопросы вот-вот хлынут потоком.

– Позже, дочка. Обещаю, я всё объясню.

Такси остановилось у… дворца. Это мог быть только дворец. Перед нами возвышался огромный особняк из светлого камня и стекла. Он сочетал в себе классическую монументальность и современный минимализм. Высокие панорамные окна отражали небо и кроны деревьев, а перед парадным входом струился в чаше из полированного гранита небольшой фонтан.

Возле подъезда нас ждала девушка. Высокая, со строгой осанкой, в элегантном костюме-футляре цвета слоновой кости. Её тёмные волосы были собраны в тугой пучок, а взгляд был одновременно приветливым и невероятно собранным.

– Ариадна? – обратилась она к маме, и я с удивлением услышала это имя. Оно звучало гордо и царственно, как будто принадлежало другой женщине, не той, что годами прятала синяки под воротником. – Я Даша, ваш куратор. Добро пожаловать в Брайдл-Пат. Ваш дом готов.

Она провела нас внутрь, и у меня снова перехватило дыхание. Мы вошли в просторный холл с мраморным полом и парящей лестницей. Воздух пах свежей краской, дорогим деревом и свежесрезанными цветами в огромной вазе.

– Позвольте провести для вас краткий осмотр, – сказала Даша, и её голос мягко эхом разносился под высокими потолками.

Она показала нам две гостиные: одну – камерную, с камином и уютными диванами для семейных вечеров, другую – парадную, для приёмов, с хрустальной люстрой и выходом на террасу. Показала просторную столовую с огромным столом из цельного дуба. Современную кухню, которая сияла хромом и чёрным матовым гарнитуром, выглядела как командный центр звездолёта. Рядом – дверь в трёхместный гараж, а за ним – кабинет, отделанный тёмным деревом, с массивным столом и стеллажами до потолка.

Потом мы поднялись наверх. Четыре спальни, каждая с собственной ванной. Даша бегло описывала их: «Эта – с выходом на балкон», «В этой – гардеробная побольше». Я шла, как в тумане, пока мы не зашли в последнюю, самую дальнюю комнату.

Она была залита светом. Большое панорамное окно открывало вид на ухоженный сад и кроны деревьев. В центре стояла огромная кровать с мягким изголовьем, похожая на облако. Стены были выкрашены в нежный песочный цвет.

– Я хочу эту, – тихо сказала я, даже не думая.

Мама кивнула, глядя на меня с такой нежностью и болью, что мне снова захотелось плакать.

Пока я оставалась в комнате, пытаясь осмыслить своё новое пристанище, мама с Дашей отошли в сторону. Я видела, как они разговаривают в холле. Мама, моя скромная, забитая мама, говорила с этой элегантной женщиной на равных. Она что-то подписывала на планшете Даши. Документы на дом. На этот… дворец.

О чём-то договорившись, Даша с лёгким кивком удалилась. Мама подошла ко мне на порог моей новой комнаты. Её лицо было серьёзным.

– Иди, разбирай вещи, обживайся, – сказала она мягко. – Тебе нужно отдохнуть.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я вошла в комнату и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. За окном, в лучах заходящего солнца, сиял чужой, невероятно красивый город. А за спиной, в кармане, лежал серебряный свисток – символ той жизни, которую я предала, и той любви, которую оставила позади.

Мы были в безопасности. Мы были в раю. Но какая цена была заплачена за этот рай, и какие демоны прилетели с нами через океан, я боялась даже предположить.

Чужой порог

– Брат, приехали. Приземляемся, – голос Криса пробился сквозь остатки сна, в котором я снова бил того парня.

Меня вырвало из забытья грубоватое похлопывание по щеке. Я открыл глаза. Не Лизы. Не нашей спальни. Салон частного самолета, приглушенный свет и заспанная рожа Криса. Позади него, уже при полном параде, сияла Эмма.

– Торонто! – объявила она, словно мы прибыли не в другой город, а в сказочное королевство. – Выходите быстрее, я хочу посмотреть на аэропорт!

Процедуры как таковой не было. Нас провели через отдельный выход, где паспортный контроль был быстрым и незаметным, а багаж уже ждал нас в микроавтобусе с тонированными стеклами. Эмма щебетала без остановки, ловя мой хмурый взгляд и игнорируя его с мастерством заправского дипломата.

– Смотри, Ден, какие потолки! А витражи! Ой, смотри, там кафе! Брат, мы же можем поесть настоящий кленовый сироп?

Я молча сел на переднее пассажирское сиденье, отгородившись от ее восторгов. Сзади уселись Эмма и Крис, и тут началось.

– Представляешь, Крис, у нас наверняка будет огромная терраса! Мне нужен шезлонг. И гамак! Обязательно гамак! – Эмма болтала, разглядывая проносящиеся за окном незнакомые улицы. – А ковры! И шторы! И много-много подушек! Чтобы было уютно!

– В первую очередь надо купить еды, – парировал Крис. – Холодильник-то наверняка пустой. И кофе. Без кофе Ден с утра будет похож на спящего медведя, которого разбудили посреди зимы.

Я смотрел в окно, почти не видя город. Их болтовня была фоном к кадрам, которые прокручивались у меня в голове. Лиза. Кровь. Хрустальная ваза… нет, это уже что-то другое. Я тряхнул головой. Прошлое.

Такси свернуло на знакомые (мне по фотографиям агента) шикарные улицы Брайдл-Пат. Эмма, уткнувшись носом в стекло, постепенно умолкла. Когда мы подъехали к нашему новому дому, она распахнула дверь и выскочила, застыв на месте с открытым ртом.

– Боже… Ден… – это было все, что она смогла выжать.

Дом и правда был впечатляющим. Современная архитектура, стекло и бетон, два этажа, панорамное остекление. Большой, даже слишком.

– Дурак! Шикуешь! Можно было взять что-то попроще! Эти деньги ты мог в новый проект влить!Эмма резко развернулась и с размаху шлепнула меня по затылку.

Я лишь усмехнулся. Ее забота о моих финансах всегда была трогательной. Прежде чем я что-то успел сказать, к нам подошла девушка в строгом костюме.

– Денис Соколовский? Я Даша, ваш куратор. Добро пожаловать.

Она была профессиональна, но ее взгляд, скользнувший по мне, был слишком заинтересованным. Пока она вела нас по дому, описывая бесконечные гостиные, каминный зал, кухню-столовую с видом на сад, тренажерный зал и бассейн, я чувствовал ее попытки сократить дистанцию. Она то «случайно» касалась моего плеча, то наклонялась слишком близко, чтобы что-то показать.

Сначала мы все делали вид, что не замечаем. Крис покрутил пальцем у виска за ее спину, а Эмма смотрела на нее с нарастающим раздражением. В кабинете, когда она прошептала: «Денис, если что, мой личный номер в документах, звоните в любое время», – у меня лопнуло терпение.

– Даша. Ваша работа – передать ключи и уйти. Не ваше дело, как я буду обустраиваться и тем более – когда и кому я буду звонить. Выполнили свою функцию? Тогда свободны.Я резко развернулся к ней. Весь гнев, вся ярость, что копилась во мне с того утра, вырвалась наружу одним тихим, ледяным рыком.

Она побледнела, пробормотала что-то извиняющееся и, подписав документы, почти выбежала из дома.

В наступившей тишине Эмма подошла ко мне. Она не сказала ни слова. Просто обняла меня, прижавшись щекой к моей спине. Она видела. Всегда видела. Видела боль, которую я пытался задавить этой показной роскошью и грубостью. Я замер, позволив этому моменту тишины и понимания продлиться.

– Так! Этот диван – на выброс! Эти шторы – в утиль! Крис, ты отвечаешь за технику! Ден, тебе поручается… всё тяжелое! Поехали в магазин, я составила список!А потом она отпустила меня, и снова включилась.

Ее глаза горели азартом. Она уже не видела чужого дома. Она видела наш будущий дом. И против ее энергии мы с Крисом были бессильны. Через час мы уже тащились по гигантскому мебельному гипермаркету, покорно следуя за ее победной колесницей, нагруженной подушками, пледами и прочей ерундой, которая, как она утверждала, «создает уют».

И глядя на ее горящие глаза, на то, как она с жаром спорила с Крисом о цвете посудных полотенец, я впервые за последние сутки почувствовал не боль и не ярость, а что-то отдаленно напоминающее надежду. Хрупкую, как хрустальная ваза, но все же надежду.

Солнце в чужом небе

Первым ощущением был звук. Глухой, ноющей тишины, нарушаемый лишь ровным гулом двигателей. Потом – сознание. Мы в самолёте. Мы летим. Мы сбежали. Сбежали от того ада, что устроила Лиза, от города, который теперь навсегда будет пахнуть предательством.

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света, льющегося в иллюминатор. Небо было не просто голубым. Оно было пронзительно-канадским, бесконечно высоким и чистым, каким не бывает в дымном мегаполисе, который мы покинули. Я потянулась, чувствуя, как каждая мышца благодарно отвечает, и посмотрела на брата. Он спал, уткнувшись лбом в стекло, но даже во сне его лицо не было расслабленным. В уголках губ застыла горечь, а между бровей – морщина, которую оставила не предательство Лизы, а его собственная, неукротимая ярость. Моё сердце сжалось.