Екатерина Исавнина – Живущие в тишине (страница 6)

Глеб кивнул.

– Она здесь как памятник. Местные сторонились её ещё до того, как там устроили пансионат. Мол, плохая земля, пропитана чем-то не тем.

Слова «плохая земля» эхом отозвались в памяти Марии. Мать говорила что-то похожее о некоторых домах в их районе.

– А сами лично были внутри? – не удержалась Аня.

– Был. Несколько раз. По делам. – Глеб снова сжал руль. – Туда редко кто наведывается, если честно. Даже соцработники стараются посещать усадьбу только днём. Говорят, техника там барахлит. Электричество замыкает, будто дом сам решает, когда ему нужно освещение.

Потом Глеб продолжил, почти шёпотом:

– Я вам так скажу. Там красиво. Но красота бывает разная. Иногда она как болото – завораживает, а потом – хоп, и ты уже по шею.

Аня нервно рассмеялась.

– Ой, перестаньте! Вы будто фильмов ужасов пересмотрели.

Мария вздрогнула. Не от слов – от интонации. Мужчина не шутил.

В машине на мгновение воцарилась тишина. Аня наклонилась к подруге и прошептала:

– Мар, а может, правда не стоило ехать? Я имею в виду… – она замолчала, кусая губу. – В городе сейчас так… неспокойно. У меня проблемы с одним… знакомым. Думала, здесь можно будет переждать.

Значит, Мария была права. Аня тоже бежала от чего-то.

– Мы почти приехали, – сказал Глеб. – Сейчас будет поворот. После него – прямая до ворот.

Мария почувствовала, как сердце забилось чаще. Где-то вдали, сквозь стволы деревьев, виднелись очертания особняка. Высокие окна, крыша с башенками, балкон с ажурной оградой.

– Добро пожаловать в «Серебряный туман», – сказал Глеб. – Вы уже почти.. дома.

Мария сглотнула и посмотрела на подругу.

Та подмигнула и шепнула, изящно поправляя волосы:

– Главное – не показывать, что боишься.

Спустя несколько минут деревья расступились, открывая взору высокие, кованые ворота, чёрные, как копоть, с винтажными завитками. За ними начиналась аллея, усыпанная цветущей Вишней.

Старый пикап, кряхтя и подрагивая на выбоинах, преодолел последнее довольно внушительной длины расстояние, и перед пассажирами предстала усадьба Варницких.

Мария невольно подалась вперед на сиденье, ее сердце забилось чаще. Особняк стоял на пологом холме, окруженный парком. Викторианское здание возвышалось над садом двумя этажами. Эркеры и выступы создавали причудливую игру теней на фасаде здания. Некогда белый камень стен потемнел от времени и влаги, приобретя оттенок старой слоновой кости с черными пятнами грибка. Левое крыло усадьбы венчала изящная башенка с позеленевшим от времени медным флюгером в виде взлетающей птицы. Окна первого этажа были высокими, готическими, с витражами, которые сейчас, в полумраке, казались слепыми глазами давно забытого прошлого.

В одном из окон второго этажа мелькнула тень – быстро, словно кто-то отошёл от стекла.

– Боже мой, – выдохнула Мария, не отрывая взгляда от здания. – Это… впечатляет.

Ее чувства были смешанными. Красота архитектуры завораживала, но было в ней что-то тревожное. Казалось, дом наблюдает за приближающимся автомобилем, оценивает новоприбывших, решает их судьбу.

– Прямо декорация для готического хоррора! – восторженно воскликнула Аня, доставая телефон. – Невероятно атмосферно!

Ее кудри подпрыгивали в такт движениям, а глаза светились от возбуждения. Девушка выскочила из пикапа, не дожидаясь полной остановки, и закружилась на гравийной площадке, запрокинув голову к небу.

– Только представь, сколько историй хранят эти стены! – она начала делать селфи на фоне особняка, меняя позы и выражения лица. – Это будет бомба в моем инстаграме!

Глеб заглушил двигатель и некоторое время сидел молча, вглядываясь в фасад здания. Его лицо с резкими чертами, обычно выражавшее спокойную уверенность, сейчас выглядело напряженным. Он медленно снял солнцезащитные очки, хотя солнца не было видно уже несколько часов, и повернулся к Марии.

– Уверены, что хотите остаться? – его голос звучал ниже обычного. – Место, конечно, колоритное, но какое-то… недоброе.

Мария пожала плечами, пытаясь казаться более беззаботной, чем чувствовала себя на самом деле.

– Это всего лишь старый дом, Глеб, – она улыбнулась, но улыбка вышла несколько натянутой.

Мужчина кивнул и вышел из машины. В сгущающихся сумерках его высокая фигура с широкими плечами отбрасывала длинную тень на гравий. Он открыл багажник и начал доставать чемоданы.

– Ну, это ваше решение, – сказал он, поднимая самый тяжелый чемодан без видимых усилий. – Но если что – звоните.

Мария благодарно кивнула и помогла ему с более легкими сумками. Пока они выгружали багаж, она не могла отделаться от ощущения, что за ними кто-то наблюдает из темных окон верхнего этажа.

Сад вокруг особняка был похож на заброшенное царство природы, где человеческая рука давно уступила первенство дикому росту. Живая изгородь превратилась в стену переплетенных ветвей, а то, что когда-то было ухоженными клумбами, теперь представляло собой островки высокой травы с вкраплениями одичавших роз. По вымощенной камнем дорожке, ведущей к парадному входу, змеилась тонкая полоска мха, а в трещинах между плитами пробивались упрямые ростки каких-то сорняков.

– Похоже, здесь давно никто не занимался садом, – заметила Мария, осторожно ступая по скользким от вечерней росы камням.

– Зато аутентично! – Аня сделала еще один снимок, теперь уже слегка потрескавшейся садовой скульптуры, изображавшей то ли греческую богиню, то ли римскую императрицу. – Вот это я понимаю – настоящий старый английский сад!

Глеб хмыкнул, неся сразу три сумки.

– Англия вообще-то очень далеко отсюда, – пробормотал он, оглядываясь по сторонам.

Его настороженность передалась и Марии, заставляя ее внимательнее всматриваться в тени под деревьями.

Когда они поднялись по выщербленным ступеням к тяжелой дубовой двери с бронзовым молотком в виде лисий головы, та неожиданно открылась, словно их уже ждали.

На пороге стояла высокая худощавая женщина лет шестидесяти пяти, с идеально прямой спиной и собранными в тугой пучок седыми волосами. Ее лицо напоминало гравюру: глубокие морщины на лбу и возле рта, тонкие сжатые губы, острый подбородок. Глаза – светло-серые, почти прозрачные – смотрели холодно и оценивающе. Одета она была в строгое темно-синее платье старомодного покроя, с высоким воротником и длинными рукавами, несмотря на теплый вечер.

– Мария? – спросила женщина голосом, который звучал больше строго, чем приветливо. – Я Вера Николаевна, экономка. Вас ожидают.

Ее взгляд скользнул по Ане и Глебу с плохо скрываемым неодобрением.

– А это…?

– Мои друзья, – быстро ответила Мария. – Анна и Глеб. Они помогли мне добраться.

– Понятно, – Вера Николаевна поджала губы еще сильнее. – Александра Николаевна предупреждала только о вас. Но что ж… Входите. Я покажу вам комнаты.

Она отступила в сторону, позволяя им войти в просторный холл. Внутри усадьба выглядела так, будто время здесь остановилось в начале прошлого века: тяжелая деревянная мебель, потертые ковры, бронзовые канделябры и пожелтевшие от времени фотографии в массивных рамах.

Аня издала восторженный вздох.

– Это потрясающе! Как музей!

Вера Николаевна бросила на нее взгляд, в котором промелькнуло что-то похожее на презрение и жалость.

– Это дом, а не музей, – сказала она тише, чем хотела. – И здесь есть определенные… традиции. Александра Николаевна ценит покой и порядок.

Глеб опустил чемоданы на пол и огляделся. Его лёгкой настороженности и след простыл. Но он держался рядом с девушками, словно готовый в любой момент закрыть их собой от опасности.

– Когда мы сможем увидеть хозяйку дома? – спросила Мария, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

– Александра Николаевна ждет вас в библиотеке, – ответила экономка, машинально поправляя что-то под воротником блузки. – Но сначала, возможно, вы захотите освежиться с дороги?

Не дожидаясь ответа, она повела их вверх. Широкие деревянные балясины лестницы были покрыты резьбой – цветочные мотивы, перемежающиеся с птицами и странными, почти человеческими лицами.

– В «Серебряном тумане» есть определённые правила, – произнесла экономка, не оборачиваясь. – Завтрак подаётся с восьми до девяти, обед в час дня, ужин в шесть вечера. После десяти вечера в доме должна соблюдаться тишина – Александра Николаевна очень… чувствительна к нарушению покоя.

Они достигли площадки второго этажа. Здесь коридор расходился в две стороны – длинный, с тёмными панелями из дуба и рядом закрытых дверей.

– Ваша комната, Мария, – Вера Николаевна указала на дверь в конце правого коридора, и её рука едва заметно дрогнула. – Александра Николаевна специально выбрала её для вас. Это бывшая детская, с видом на сад.

Экономка окинула Аню взглядом, в котором читалось сожаление.

– Для вашей… подруги мы можем подготовить гостевую комнату рядом. А вот для мужчины… – она поджала губы, глядя на Глеба. – Мужчинам не разрешается оставаться на ночь в главном здании. Таковы… семейные традиции.

– Я не собираюсь оставаться, – спокойно ответил Глеб. – Просто хотел убедиться, что девушки благополучно устроились.

Он достал из кармана небольшой металлический предмет – старый армейский жетон на цепочке – и незаметно сунул его Марии.

– На всякий случай, – пробормотал он тихо.