Екатерина Исавнина – Живущие в тишине (страница 1)
Екатерина Исавнина
Живущие в тишине
Глава 1. ВЫБОР
Мария поднялась ровно в 7:00 – не раньше, не позже. Это было уже не столько привычкой, сколько рефлексом. Тяжёлые веки дрогнули, и с тихим, почти болезненным вздохом девушка, не открывая глаз, протянула руку к стулу у кровати. Кончики её пальцев – бледные и тонкие, как у пианистки – нащупали знакомую ткань. На спинке, как всегда, висел её старенький хлопковый халат: выцветший до оттенка слоновой кости, с распущенными нитками по краям рукавов. Всё ещё тёплый, мягкий и пахнущий дешёвым кондиционером с едва уловимыми нотками лаванды.
Накинув его почти наощупь, Мария шаркнула босыми ногами по прохладному полу и побрела в сторону кухни.
На книжной полке её взгляд зацепился за коробку со старыми открытками – привычка, оставшаяся с детства. Мама всегда говорила: «У каждой открытки своя история, Машенька. Люди писали их с трепетом, от всего сердца». Теперь эти чужие истории казались единственным светлым пятном в её собственной жизни.
Комната дышала тишиной, нарушаемой лишь хрустом шагов по скрипучим половицам. В полумраке кухни, где единственным источником света служил мутный апрельский рассвет, просачивающийся сквозь тонкие занавески, девушка на автомате нажала кнопку электрического чайника. Старый прибор ответил тихим загудением и шипением.
За окном маячил угол соседнего дома – такого же облупленного и серого, как и весь квартал. На карнизе, нахохлившись от утренней прохлады, сидела стайка голубей. Птицы выглядели почти каменными, лишь изредка одна встряхивала перьями, сбрасывая в воздух крохотные капли воды.
«Как мамина подопечная, тётя Тамара», – мелькнула мысль. Девушка невольно поёжилась, вспомнив, как в десять лет впервые попала в дом богатой старушки. Мама работала сиделкой, а её брали с собой, когда не с кем было оставить. Тётя Тамара сидела в кресле, окружённая дорогими вещами, и смотрела в окно такими же неподвижными глазами. А мама улыбалась, получая жалкие гроши, и только дома, на кухне, тихо плакала над счетами…
Проведя пальцами по спутанным каштановым волосам и зевнув, Мари направилась в ванную. Узкое помещение с отколотой плиткой и желтоватым налётом на кранах встретило её своим привычным видом. В запотевшем зеркале отразилось бледное лицо с тенью от подушки на щеке и кругами под глазами.
Прошло всего пару минут, прежде чем свист чайника взвыл на полной мощности. Пронзительный звук эхом отразился от стен. Девушка вылетела из ванной с зубной щёткой в уголке рта, пеной на подбородке, и спешно выдернула шнур из розетки, будто спасая чайник от боли. Не теряя ни секунды, поставила гранёный стакан с заваркой под кипяток, одновременно наклоняясь к раковине – прополоскать рот под прохладной струёй.
Это утро явно не задалось.
Взглянув мельком на циферблат старых настенных часов с надписью «Янтарь», доставшихся ей от бабушки, Мари осознала, что времени осталось катастрофически мало.
Сегодня с утра должен был прийти её парень – Алексей. Высокий, светловолосый, вечно взъерошенный, с улыбкой, от которой у него в уголках глаз собирались крошечные морщинки. В последнее время эта улыбка стала какой-то натянутой, а взгляд – тревожным. Она знала, что у него проблемы на работе, что он беспокоится о деньгах, но каждый раз, когда пыталась заговорить об этом, он отмахивался или переводил тему.
И хоть она была бы рада его видеть, и в целом они заранее договаривались об этой встрече, настроение на что-то кроме сна у девушки не было. Да и чёрное, тяжёлое небо за окном, с которого уже начали срываться крупные капли дождя, лишь сгущало краски.
Старый шкаф скрипнул в знак протеста, когда она торопливо извлекла из него тёмно-синие джинсы и простую белую блузку. Переодеваясь, Мари случайно задела чашку с чаем. Напиток пролился, оставив на ткани пятно размером с монету.
– Чёрт, – выругалась она, срывая испорченную блузку и вытаскивая новую – такую же, только с крошечной бисерной вышивкой на кармане. Подарок от мамы на прошлый день рождения.
Накинув старое шерстяное пальто цвета мокрого асфальта, воротник которого был стёрт от времени, она схватила телефон с тумбы и юркнула в приоткрытую дверь. Ржавые петли издали протяжный скрип.
Лестничная клетка встретила её запахом варёной капусты и влажной штукатурки.
На площадке курил Михалыч – сутулый сосед со второго этажа, с красным от спиртного носом и вечной сигаретой в пальцах. Он выпускал сизые кольца дыма в мутное окно. Несмотря на свой вид, глаза у него были внимательные, цепкие.
– Доброе утро, Михалыч, – буркнула Мари, пролетая мимо.
– Куда так спешим, красавица? – прохрипел старик, окинув её оценивающим взглядом. – Жизнь никуда не денется.
Но девушка уже стремительно спускалась по ступенькам, перепрыгивая через две за раз.
Апрельская погода в этих краях никогда не отличалась постоянством. Мари натянула ворот пальто повыше, спасаясь от пронизывающего ветра, и быстрым шагом направилась к месту работы.
Город медленно просыпался. Редкие прохожие, кутаясь в куртки и плащи, спешили по делам. Бродячий пёс с мокрыми ветками в грязной шерсти обнюхивал переполненную урну у автобусной остановки. Маленькая стайка воробьёв суетилась возле хлебных крошек – видно, какая-то сердобольная бабушка подкормила.
Забегаловка «У Семёныча» – одноэтажное здание из красного кирпича с выцветшей вывеской и потрескавшимися оконными рамами – выглядела особенно уныло под хмурым небом. Но внутри всегда было тепло и пахло свежей выпечкой.
Несмотря на настойчивые ухаживания, иногда обидные прозвища и пошловатые шуточки от вахтовиков, Мари не жаловалась – чаевые радовали, как и восхищённые взгляды. Карие глаза, необычайно длинные угольные ресницы и бледная кожа на контрасте – и вот уже кто-то оставляет купюру просто так, за чуть наивную улыбку. Она давно научилась читать людей, понимать, что им нужно – навык, который передала ей мама. Но этот месяц оказался провальным. Размытая дорога у подножия горы отрезала шоссе, и забегаловка опустела.
Колокольчик над дверью мелодично звякнул, когда Мари вбежала внутрь, стряхивая с пальто капли дождя. Пахло кофе и корицей. За стойкой возвышалась грузная фигура Семёна Петровича – лет пятидесяти, с широкой лысиной и усами, как у моржа.
– Мари, 8:01, – буркнул он, постукивая пальцем по часам.
Девушка виновато потупила взгляд и юркнула в комнату персонала. Там было тесно: металлические шкафчики, скрипучие стулья, повсюду развешанная форма.
– Твой хлыщ и то раньше тебя пришёл, – донёсся голос начальника, но в тоне чувствовалась не столько злость, сколько усталость.
– Уже? – выдохнула Мари, торопливо завязывая фартук дрожащими пальцами.
Она выглянула в зал. У окна, за дальним столиком, сидела знакомая мужская фигура. Мужчина листал что-то вроде автомобильного журнала, но руки его дрожали, а страницы шелестели чересчур громко. Луч солнца, пробившись сквозь тучи, подсветил его профиль – светлые волосы будто засияли золотом. На столе перед ним стояла чашка кофе, от которой вился тонкий завиток пара. Рядом лежал маленький букетик тюльпанов – увядающий, дешёвый, но такой трогательный.
Мари подошла и села рядом.
– Привет. Ты пришёл раньше, чем мы договаривались.
Алексей поднял взгляд с журнала, и она увидела, насколько у мужчины красноватые глаза. Но он попытался улыбнуться – широко, как раньше:
– Мне просто не терпелось тебя увидеть. – Он протянул ей цветы. – Извини, что такие… денег хватило только на эти.
– Они красивые. Спасибо, Лёша. – мягко сказала Мари, принимая букет.
– Не возражаешь, если подожду, пока закончишь смену?
– Конечно, нет, – растерянно ответила она, заметив, как нервно парень комкает салфетку.
День тянулся мучительно долго. Посетители лениво потягивали кофе, кто-то листал газету, кто-то уткнулся в телефон. Девушка украдкой поглядывала на Алексея – тот всё так же сидел у окна, но с каждым часом становился всё беспокойнее. К трём часам солнце наконец пробилось сквозь облака, осветив пыльную барную стойку.
Семён Петрович ушёл в свой кабинет. Алексей пересел за бар, чем удивил молодого бармена. Мари сразу заметила его раскрасневшиеся щёки и блестящие глаза.
– Ты пьёшь? – спросила она тихо, наклоняясь к нему.
– Ага. Скука смертная, – он достал фляжку из внутреннего кармана пиджака. – Составишь компанию?
– Лёша, что происходит? – Мари почувствовала, как начинает наматывать прядь волос на палец – старая привычка, выдающая её волнение. – У тебя же проблемы с этим…
– Да какие проблемы! – слишком громко воскликнул он. – Всё нормально! Вот только… – Он сделал большой глоток и зажмурился. – Вот только со вчерашнего дня я безработный.
Мари покачала головой, тревожно глянув на дверь кабинета.
– Лёша, не надо. Если Петрович увидит…
– Да пошёл он! – гаркнул Алексей.
За угловым столиком трое дальнобойщиков обернулись.
– Лёша, тише, – умоляюще прошептала Мари.
Молодой человек сделал ещё глоток, прищурился и посмотрел на Мари. В его глазах мелькнуло что-то отчаянное.
– А помнишь, как мы с тобой в прошлые выходные…
Мари с ужасом поняла, куда он клонит.
– Лёша, замолчи, – прошипела она, ощущая, как кровь приливает к щекам.
Но было уже поздно. Мужчина продолжил, словно пытаясь самоутвердиться за счёт их близости:
– Малышка такая горячая в постели – вам и не снилось! – подмигнул дальнобойщикам, которые уже открыто ржали.