Екатерина Боброва – Мама для Совенка. Путь менталиста. Часть 4 (страница 62)

- Вот же… крылатая сволочь, - выругался вслух Рэльгар, - так и знал, что результатом не поделится.

Он не отрывал взгляда от заходящего на второй круг калкалоса. Тот спланировал вниз, и король прикрыл глаза, спасая зрение от пронзившей небо ярко-алой струи пламени.

- Вот это мощь, - восхищенно присвистнул один из безмолвных, - уверен от трупа калкалоса остался лишь пепел.

- И эту мощь мы с вами смогли удержать, - напомнил король, посетовав: - И все же засранец. Даже намека не оставил. Пусть. Мы все равно узнаем результат. Калкалосы редко вмешиваются в дела людей, но если им наступить на хвост... Не успокоятся, пока не уничтожат угрозу.

- Ваше величество, прохладного утра.

Рэльгар в нетерпении протянул руку за утренним докладом. Давно он уже не испытывал подобного азарта. Долгие годы правления добавили равнодушия к высоким обязанностям и делам. Да и что там могло быть нового?! Подданные, как всегда, хотели жить лучше, работать при этом меньше и с великой скорбью платили налоги в казну, настороженно относились к чужакам, а реформы считали посягательством на свой огонь.

Рэльгару порой казалось, что он искра, лавирующая между капель воды. Свергать его не стали бы – не то положение, чтобы бросать вызов короне, но вот ограничить власть или подмять под себя… От этой идеи его подданные не откажутся никогда.

Последние годы особое удовольствие доставляло наблюдать за сыновьями, видеть в них продолжение собственного огня. Даже непутевый в молодости Второй и тот выправился, хотя и бледнел лицом, стоило кому-то упомянуть о ритуале выбора короны. Вот кому трон был поперек горла… Впрочем, Первый тоже не горел желанием принимать бразды правления. Его любовью так и осталась наука.

Да и огонь, чтобы там не думала о его сущности ассара, старался не неволить своих детей. И потому Рэльгар знал - выбор будет между четырьмя средними сыновьями. Первые два слишком противятся судьбе правителя, последние не успеют дорасти и набраться опыта, чтобы выдержать бремя короны.

А вот какое государство Рэльгар передаст сыну, зависит от него самого. Часть давних проблем удалось решить. Например, с женским образованием и традицией покровительства. Хотя тут же возникла следующая – менталистика.

Лифгана сидела колючкой в заднице еще у деда Рэльгара. Но теперь появился шанс, если не достать ее, то хотя бы пошатнуть.

Секретарь торопливо дошагал до стола, передал папку, и его величество впился взглядом в строчки. Недовольно нахмурился. Рузандец все еще не пришел в себя, и целители давали немного шансов на то, что он выкарабкается. Так что допросить его в ближайший момент не представлялось возможным. А вот результаты допроса гражданина из Рива-Атор оказались любопытными, хоть и ожидаемыми. С парнем связался бывший наставник из Лифганы – излюбленная тактика выстраивания личных связей между учителем и учеником приносила свои плоды. Попросил о помощи. Сказал, что Асмас незаконно удерживает менталистов от поездок в Лифгану и снятие защиты с академии поможет им организовать побег из обители зла и террора.

- Ха! – не удержался от возгласа Рэльгар, представив себя кровожадным монстром на троне, к которому цепями пристегнуты угнетаемые властью курсанты.

Окажись парень не настолько доверчивым и глупым, он бы проверил так ли это. Поговорил с ребятами из академии. Убедился, что никто никого не держит взаперти, и часть курсантов планирует продолжить обучение в Лифгане. Правда, после вероломного нападения, поедут лишь самые упорные - те, кто рассчитывает там остаться. Огня им в дорожку. Предатели стране не нужны.

- А вот это любопытно, - пробормотал Рэльгар, ловя себя на том, что губы растягиваются в улыбке.

- И что? Прям каждое утро? – уточнил у секретаря.

Тот кивнул. Просветлел лицом. Подтвердил:

- Наши на рассвете специально охрану снимают. Чтоб не мешать. Любопытных гоняют. А то повадились подглядывать. Позор какой.

Его величество неодобрительно кивнул. Действительно позор. Там, можно сказать, личная жизнь складывается, а они лезут…

- Передайте ректору, чтобы удвоил наказание за нарушение режима больного. И никаких посторонних, гм, на рассвете.

Может они и ошибаются, и она прилетает исключительно с целью исцелить – кто их разберет с нечеловеческой логикой. А если нет?

- Не испортить бы, - озабоченно потер подбородок Рэльгар. Усмехнулся – дожил. О личной жизни калкалоса беспокоится. С другой стороны… Он припомнил свою подпись на указе о даровании почетного гражданства калкалосу по имени Драго. Ну а забота о подданных есть первейшая суть его правления.

- Рыбы там оставьте… Двойную порцию, - не веря, что это говорит, произнес Рэльгар, - и проследите, чтобы ассара не переусердствовала. Спугнем излишней активностью.

Секретарь сделал пометку.

- Команды отбыли вчера? – спросил король.

- Да, - кивнул секретарь, - перед отъездом до руководителей групп доведены истинные причины происшествия на открытии игр. Рузанда и Рива-Атор проявили понимание и отказались выставлять претензии о задержании их граждан.

- Не верится, что третий участник нападения оказался из наших, - тяжело вздохнул Рэльгар. Когда чужой приходит с огнем, это еще понятно, но когда свой поджигает собственный дом… Слишком больно для прощения.

Ну вот чего ему не хватало? Последний курс. Здоровый, красивый, сильный дар. Пару лет назад вернулся с обучения из Лифганы. Отличные рекомендации. Любой путь был открыт. Семья и невесту уже присмотрела.

- Третье высочество, - начал было секретарь, но Рэльгар его раздраженно прервал:

- Нет, я не собираюсь всех, кто обучался в Лифгане считать предателями и отправлять на рудники. Если ты забыл, начать нам придется с декана факультета менталистики и моего племянника. Вместо этого мы соберем доказательства, и я выступлю с обращением к народу. Семьи не будут в восторге – их лишат возможности кичиться своей исключительностью, но мы уже вступили на путь огня. Отступать, значит, показать себя сожженными в пепел.

Секретарь позволил себе кислое выражение лица – его война не прельщала, но возражать не посмел.

- И вы просили отдельную сводку по происшествиям у соседей.

Рэльгар нетерпеливо подался вперед. Быстро просмотрел поданный лист, потом вчитался более внимательно. Кивнул удовлетворенно – началось. Распорядился:

- Надо предупредить, что калкалосы вышли на охоту. Не уверен, что наши крылатые собратья будут разбираться, кто на самом деле прав, а кто виноват. Боюсь, под ударом все, у кого ментальный дар выше среднего. Начали они, ожидаемо, с кораблей - их проще достать с воды. Подготовьте запрет на выезд из Асмаса всех менталистов. Не хотелось бы, чтобы те попали под удар. Соседи пусть сами позаботятся о своих. И надо намекнуть, что охота будет продолжаться, пока Лифгана не сдаст истинных убийц. Тех, кто довел калкалоса до помешательства и натравил его на Асмас. И ведь не просто натравил, а еще и тренировки устраивал, топя корабли, - со злостью добавил Рэльгар.

- Сделаем, - пометил в записях секретарь, - но семьи…

- Как всегда будут недовольны. Впрочем, я могу предложить кому-нибудь рискнуть и сходить до Такии и обратно, но с условием – никаких претензий к калкалосам по поводу сожженного трупа.

- Думаю, никто не согласится, - заметил секретарь.

- Уверен в этом, - кивнул его величество, - а потому… корона исключительно с заботой о подданных вводит временный запрет на путешествия. Посидят дома, больше пользы здесь принесут.

Глава 25

- Леди ассара, - страдальчески попросили из-за спины.

Юля вздохнула. Она почти привыкла к нахождению вокруг охраны, но это «почти» временами сильно мешало жить.

- Мне надо убедиться, что они не натворят бед, - еще и оправдываться за свои действия приходится, точно перед начальством.

Вряд ли пятеро подростков смогут разозлить калкалосов, те понимали разницу между взрослой особью и несмышленым «яйцом», но убедиться Юля обязана, ибо является названной матерью двух из пяти «лазутчиков».

- Не стоило их так рано выпускать из лазарета, - ворчала она, оскальзываясь на мокрых от росы камнях. Безмолвный заботливо поддержал, не давая упасть.

А все Майра. Любопытно ей, видите ли, на чужое счастье посмотреть. Самый возраст грезить о романтике, мечтать о сердечках, влюбленных взглядах, милых знаках внимания. Спроси в лоб – покраснеет пунцово и примется яростно отрицать, но Юля умела читать между выпаленными в запале «Глупость все это!». И она поставила себе мысленную пометку провести беседу с Совенком. Поделиться тем, как дедушка ухаживал за бабушкой или как папа добивался мамы. Сын взрослеет, но мужчины так устроены, что мало задумываются о подобных вещах. В Асмасе до сих пор распространено убеждение, что огонь все сделает сам. И с нужной парой сведет, и семью создаст, и никаких для этого конфетно-цветочных усилий не потребуется. Хотя движение к ухаживанию набирало обороты. Одних только цветочных лавок за последнее время открылось великое множество. Да и конфеты быстро завоевали популярность.

Юля замедлила шаг перед подъемом к поляне больного. Негодующе фыркнула - деточек не остановили ни строжайший запрет, ни суровое наказание и обещанные ректором кары на объявленном по такому случаю построении… Лишь сделали затею еще более привлекательной. Вот же… Бедовая девчонка! Ну а Совенок, понятное дело, не мог отпустить ее одну. А там, где он, туда и остальные.