Егор Фомичев – Правило белых и чёрных путей (страница 1)
Егор Фомичев
Правило белых и чёрных путей
Правило белых и чёрных путей
За окном стояла мрачная и тихая погода – заканчивался один из последних дней осени. На улице один за другим зажигались фонари, а ветер становился всё прохладнее. И на всю эту печальную картину смотрел кудрявый черноволосый мальчик лет шестнадцати, живущий в одном из тех многоквартирных домов, что стоят друг напротив друга, как дуэлянты перед выстрелом. Отсюда и начнётся наше повествование.
Только что упомянутого юношу звали Альберт. Альберт жил со своей семьёй – родителями и братом – в трёхкомнатной квартире, которая ничем не отличалась от других. Мальчик любил по вечерам сидеть в своей комнате в полной темноте и смотреть из окна на улицу, думая о будущем. Часто его мысли были наполнены той лёгкой тоской, которая присуща людям, пытающимся определить главную цель своей жизни. Казалось, юношу ничем нельзя было отвлечь, но тут в дверь его комнаты постучали:
– Алик, пора ужинать, всё остывает, – прозвучал оживлённый голос его мамы.
– Да, мам, сейчас подойду, – тихо и очень лениво ответил Альберт, отошёл от окна, положил школьные учебники в рюкзак и вышел из комнаты.
За столом уже сидела вся семья в ожидании момента, когда Альберт займёт своё место. Наконец, когда все были в сборе, начались звонкие стуки ножей и вилок о тарелки вместе с разговорами о прошедшем дне.
Нужно добавить, что в семье Галицких все совместные диалоги были непринуждёнными и касались либо тем отвлечённых, либо совсем простых. А все сложные вопросы и проблемы, требующие чёткого и обдуманного решения, обсуждались наедине.
Вернёмся к семейному ужину: на протяжении всей трапезы родители расспрашивали детей о новостях в школе и об их отношениях со сверстниками. Альберт, конечно, отвечал на всё угрюмыми кивками головы и неохотными глубокими вдохами с такими же выдохами. Родителей его поведение очень обеспокоило, и, кончив ужин, а вместе с ним и непринуждённые беседы, они решили обсудить проблемы, беспокоящие их сына, наедине с ним.
Мы переносимся в комнату Альберта: мальчик сидит на кровати рядом с мамой, отец же сидит напротив на обшитом велюром кресле.
– Что тебя беспокоит? – тихим голосом, почти шёпотом, спросила Мария Григорьевна (именно так звали мать Альберта).
Альберт покачал головой: «У меня ничего не получается в жизни… вернее, что-то получается и даже очень неплохо, но это “что-то” не приносит мне никакого удовольствия, и я чувствую себя чужим в этой жизни. Я не знаю, что делать…» – юноша свесил руки, жестикулировавшие во время всего рассказа полную потерянность в собственных мыслях.
Родители быстро переглянулись. У каждого из них на секунду возникла неестественно широкая улыбка.
– Ты просто взрослеешь, вот и всё, – сказала Мария Григорьевна, повернувшись к сыну лицом.
– А скажи мне, Альберт, что ты сделал для того, чтобы чувствовать себя счастливым и нужным? – немного ехидным тоном спросил папа – Юрий Александрович.
Мальчик, конечно, просто отвернулся и ничего не ответил, дав понять, что больше ничего обсуждать не собирается.
– Не забудь сегодня лечь пораньше, чтобы завтра не опоздать на занятия, – нежным голосом сказала мама, целуя сына в щёку.
Затем, когда родители вышли из комнаты мальчика, Мария Григорьевна бросила робкий взгляд на закрытую дверь комнаты Альберта и тихо сказала Юрию Александровичу: «Не пора ли нам что-то с ним делать? Он не только не уверен в себе, но стал ко всему этому ещё и очень замкнутым, прям как дверь его комнаты в последнее время!»
– Ничего, ничего, – тихо, но уверенно сказал отец. – Если мы будем его успокаивать и лезть в его жизнь, он не сможет быть самостоятельным и уверенным в себе! Маш, дай ребёнку время самому решить проблемы, если Алика вообще можно назвать ребёнком в 16 лет. Нам остаётся только поддерживать его и дать понять, что хорошо, а что плохо. Не беспокойся, наш сын не пропадёт!
– Ох! Я даже не знаю…
Тем временем, Альберт сидел на своей кровати, в его голове летало великое множество мыслей, никак между собой не связанных. Юноша хотел лечь пораньше и уже собирался стелить постель, как вдруг что-то унылое пробежало по его душе, как мурашки пробегают по коже…
Альберт лёг на спину и уставил взгляд в белый потолок:
– А какова вообще эта жизнь? Проста она или слишком таинственна и загадочна? Для ЧЕГО я в ней и какое место занимаю? Почему все эти серые злые людишки ведут себя так свободно? А я, я так не могу? Может, я не уверен в себе? Может… Но почему? У меня же всё есть… Но и в то же время нет ничего. Я многого достиг в учёбе, спорте, в личностном росте, я хорошо воспитан и красив собой… Да. Не люблю рисковать, ну и что же, это не недостаток. У меня есть друзья…
– Ах, да какие это друзья! Каждый такой «друг» желает только своей славы и выгоды. Даже имея всё, я растерян! Как получается у людей с меньшими возможностями быть лучше? Как мне это всё понять?!
– Свобода! Правильно! У них есть свобода! У них есть цель, ради которой они готовы рискнуть, поэтому они жизнерадостны! Я могу так же…
– Им просто нечего терять, вот и всё. – Всё вторил мыслям Альберта его внутренний голос.
Ох, что за мысли? Опять эта неуверенность! Нет! Я хочу иметь цель, ради которой я буду жить и стремиться к совершенству! Вот только где бы её взять, эту цель? Ладно, у меня есть желание, а это главное. Завтра же всё хорошо обдумаю на свежую голову. Важно не потерять этот вечерний энтузиазм.
С этими мыслями Альберт, улыбаясь тоненькой, ещё детской улыбкой, пошёл чистить зубы, а затем лёг спать с обуревающей его мысли фантазией.
Сны – как это загадочно! – вертелось в голове у Альберта. Вот лес, теперь обширная степь, а вот и городской парк. Прекрасная тёплая погода стоит на улице, много людей гуляет, лавочки очень чистые и, будто совсем недавно покрашенные, с блеском отражают солнечные лучи. Однако вместе с солнцем по небу ползут и небольшие группы серых туч. Очень душно, как бывает обычно перед дождём. Альберт, не спеша, идёт по направлению к детскому кафе и оглядывает всех людей в парке. Вот около тренажерного сектора стоят спортсмены, около аттракционов бегают дети, а родители наблюдают за ними, сидя за дружеской беседой и улыбаясь между собой, но внимание Альберта привлекает только одна группа девушек, занимающихся рассадой кустарников по периметру музейного здания.
Вдруг, к удивлению юноши, одна из этих девушек подбегает к нему, чтобы поговорить, и ему кажутся знакомыми черты её лица.
– Привет, можно с тобой познакомиться?
– Хм… Даже не просит помочь – удивлялся Альберт. – Да, конечно, меня зовут Альберт, а те…
И тут наследнику княжеской фамилии вспоминается: перед ним стоит девочка, которая спасла его от смерти (или просто лёгкого позора) на секции по плаванию, которой Альберт занимался, учась в начальной школе. Он попытался нырнуть в глубоком секторе бассейна, но после нырка понял, что не может выплыть на поверхность, и тут чья-то рука, казавшаяся из-под воды освещённой наружным светом, подхватила его и помогла вынырнуть обратно. То была рука этой самой девушки, которая, казалось, очень повзрослела с момента последней встречи, но глаза её излучали ещё тот самый блеск, о котором так давно мечтал Альберт, что её сложно было не узнать.
– А я тебя знаю! Ты спасла меня в бассейне! Помнишь? Нашим тренером была ещё старая женщина, как же её… Как же её звали? Оксана… Оксана Гр…
Но, не дослушав фразу до конца, спасительница начала убегать в сторону тротуара. Альберт начал было бежать за ней, но остановился, когда она обняла какого-то парня, на вид лет тридцати, и села к нему в машину. Всё начало трястись, куда-то проваливаться и вращаться вокруг, а может и в самой душе Альберта.
Он проснулся, весь мокрый и холодный.
– Даааа, сны не таинственные, они глупые и странные!
Проснувшись утром, Альберт сразу же пошёл одеваться. Как и всегда, юноша надел всё самое красивое и элегантное из своего гардероба, так как любил всегда выглядеть эффектно.
Альберт почистил зубы, побрызгался гранатовыми духами из новой коллекции, расчесал свои локоны, надел портфель и вышел из квартиры, перед уходом поцеловавшись с мамой.
Вообще, Альберт любил (и считал это главным) выглядеть опрятно, с иголочки. И когда он шёл, то любил ловить на себе взгляды людей, хоть и при этом очень нервничал. Вообще, Альберта нельзя было назвать неуверенным человеком, а вот слово «застенчивый» очень бы подошло. Так он был воспитан или что-то другое на это влияло, он и сам, кажется, пока не понимал.
Вот Альберт подошёл к школе и, использовав ключ-карту, зашёл через парадный вход. Обстановка в фойе школы многим, а особенно нашему юноше, казалась мрачной. Но Альберт так мало времени проводил там, что уже перестал об этом даже думать. Вот и сегодня он не стал долго в этом месте задерживаться и сразу пошёл в раздевалку. Когда Альберт переобулся, снял своё чёрное пальто и повесил на свою любимую одиннадцатую вешалку, он пошёл на второй этаж, где обычно собирались его друзья и одноклассники.
Увидев Альберта, все начали с ним здороваться и спрашивать, как он провёл минувший вечер. Но вот, услышав громкий шум школьного звонка, оповещающего начало учебного дня, и крики детей из младших классов, Альберт со своими одноклассниками отправился на урок химии.