Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 28)

Медицина

Изучение вавилонской медицины гораздо сложнее, чем египетской, а ее результаты не столь очевидны. Целый ряд дошедших до нас египетских папирусов можно датировать с точностью в несколько столетий, а для того, чтобы понять основы древнеегипетской медицины, достаточно анализа двух самых длинных, папируса Смита и папируса Эберса. Когда речь заходит о Вавилоне, нам приходится в значительной мере полагаться на позднейшие документы, главным образом те, что были обнаружены в библиотеке Ашшурбанапала (сейчас хранятся в Британском музее). Этот ассирийский царь правил в VII в. до н. э. (688–626), однако нет сомнений в том, что знания, увековеченные его аккадскими писцами, по большей части вавилонского и даже шумерского происхождения. Их истоки можно проследить вплоть до третьего тысячелетия до н. э. Это не делает их познания более древними, чем познания египтян, которые также восходят к значительно более ранним временам, чем дошедшие до нас папирусы.

Можно заключить, что в обоих случаях основная часть дошедших до нас медицинских познаний относится к третьему тысячелетию до н. э. Однако наблюдается также большая разница между текстами, написанными в Египте около XVII–XVI вв. до н. э., и в Ассирии – на тысячу лет позже.

Шумерское происхождение большинства ассирийских текстов вполне очевидно. Они написаны на шумерском, точнее, на древнешумерском языке с максимальным количеством пиктографических знаков (то есть идеографических знаков больше, чем фонетических). Ассирийские врачи VII в. до н. э. писали рецепты на шумерском, подобно тому как французские врачи XVII в. выписывали рецепты на латыни, причем по той же причине – по традиции. Шумерский (и латынь) считались более благородными, утонченными языками.

Они имели то преимущество, что их употребление ограничивалось представителями знати. Чернь не понимала эти языки и еще поэтому испытывала благоговение перед врачами, ведь, как писал Тацит, omne ignotum pro magnifico («Все неизвестное представляется величественным»). Врачи прекрасно сознавали, что непонятный жаргон добавляет им престижа, и потому продолжали им пользоваться (некоторые играют в эту игру и по сей день). Итак, помимо того, что медицинские таблички написаны на шумерском языке, они, как правило, очень кратки и представляют собой простые утверждения без объяснений. Можно предположить, что медицинское образование было по большей части устным; знания врача передавались от учителя к ученику, скорее всего, от отца к сыну. Таблички использовались не столько для обучения, сколько для повторения и напоминания; они служили своего рода шпаргалками.

Более того, в то время как папирусы в основном представляют собой большие сборники фактов, сравнимые с нашими учебниками, информация на табличках весьма разрозненна. Впрочем, из этого правила есть несколько исключений. Самым примечательным исключением является так называемая «Константинопольская табличка». Несмотря на ее краткость, она гораздо ближе остальных табличек к тому, что можно назвать законченным медицинским текстом. Речь в ней идет о последствиях укуса скорпиона и снадобьях, исцеляющих такие укусы, – только наружных; рекомендованное лечение сочетает наложение снадобий с заклинаниями.

Самый внушительный документ, связанный с вавилонской медициной, – Кодекс Хаммурапи, описанный в предыдущем разделе. Правда, речь в нем ведется не о врачах в целом, а только о хирургах. Возможно, врач, который выписывал рецепты на шумерском языке, считался особой священной, неподвластной обычным законам; зато к хирургу относились как к своего рода ремесленнику. Его хорошо вознаграждали в случае успеха и наказывали в случае неудачи. Именно наказания и оговариваются в разных статьях Кодекса Хаммурапи. Их стоит процитировать – не только потому, что они являются самыми ранними из существующих законов, имеющих отношение к медицине, но и потому, что они проливают свет на вавилонскую культуру в целом.

«215. Если врачеватель сделал знатному человеку обширную (серьезную) операцию бронзовым ножом и спас ему жизнь или, произведя надрез бронзовым ножом, спас глаз человека, то ему причитается 10 сиклей серебра.

216. Если пациент – свободный простолюдин, врачевателю за то же причитается 5 сиклей серебра.

217. Если пациент – раб знатного человека, то владелец раба должен уплатить врачевателю 2 сикля серебра.

218. Если врачеватель сделал знатному человеку обширную (серьезную) операцию бронзовым ножом и (тем) умертвил того человека, либо сделал надрез… и (тем) погубил глаз того человека, ему надлежит отрезать руку.

219. Если врачеватель сделал обширную (серьезную) операцию рабу свободного человека бронзовым ножом и (тем) умертвил его, он обязан взамен представить здорового раба.

220. Если он, произведя надрез бронзовым ножом, погубил глаз раба, он обязан заплатить половину стоимости раба серебром.

221. Если врачеватель срастил сломанную кость знатного человека или исцелил растяжение, пациент должен уплатить врачевателю 5 сиклей серебра.

222. За то же свободный простолюдин должен уплатить 3 сикля серебра.

223. За то же у раба знатного человека владелец раба должен уплатить врачевателю 2 сикля серебра».

Две следующие статьи касаются ветеринарии:

«224. Если хирург-ветеринар произвел обширную (серьезную) операцию на быке или на осле и спас тому жизнь, владелец быка или осла должен уплатить хирургу 7₆ сикля серебра.

225. Если он выполнил обширную (серьезную) операцию на быке или на осле и (тем) погубил его, он должен уплатить владельцу быка или осла 7₄ его стоимости».

Вавилонская медицина во многом опиралась на заклинания и проклятия. Сам Кодекс Хаммурапи заканчивается пышной хвалой справедливому царю, призывами к его подданным повиноваться дарованным им законам и ужасными проклятиями в адрес тех злодеев и глупцов, которые не будут им подчиняться. Некоторые из проклятий носят медицинский характер: «Пусть Нинкаррак, дочь Анума, благословляющая меня в Экуре, даст выступить из его членов тяжкой болезни, злой хвори, болезненной ране, которую не исцелить, в которой лекарь несведущ, которую даже перевязкой нельзя успокоить, которую, подобно смертельному укусу, не искоренить, и пусть он оплакивает свою прежнюю мужскую силу, пока его жизнь не угаснет».

Тот, кто назовет вавилонскую медицину теократической, недалек от истины. Боги – творцы всего доброго и всего злого. Болезни – отметины их непостижимого неудовольствия. Лекарства способны смягчить боль, но единственный надежный способ исцелить болезнь заключается в том, чтобы умилостивить бога, который ее наслал. Поэтому врачеватель – своего рода священник, жрец. И хотя врачевателей, скорее всего, отделяли от «просто» жрецов, они, возможно, сотрудничали для того, чтобы добиться выздоровления пациента. Некоторые боги особенно уделяли внимание врачеванию; к ним взывали чаще, чем к остальным. Болезнь, нечистота, грех сливались воедино как в голове пациента, так и в голове врачевателя. Вавилонскую медицину в некотором смысле можно сравнить с религиозным течением «Христианской науки». Болезнь вызвана богами, но может быть навлечена и демонами, «дурным глазом» или «животным магнетизмом» других людей. И хотя силы, приписываемые демонам или ведьмам, несравнимы с силой богов, верования, столь близкие к суеверию, всегда непоследовательны, и разоблачать их – не наше дело.

Поскольку болезни насылают боги или демоны, нельзя ожидать, что диагноз и прогноз будут основываться на физиологии. Логичнее делать предсказания, в чем вавилоняне были крайне последовательными – как и их далекие шумерские предки. Одному из допотопных царей, Эн-Мендурана, принадлежит честь открытия принципов прорицания (то есть способов угадать намерения богов, основанных на различных наблюдениях). К XXVIII в. Уруинимгина, царь Лагаша, вынужден был наказывать прорицателей, которые брали непомерную плату за свои услуги; это доказывает, что даже в тот ранний период прорицания уже прочно утвердились в обществе.

Прорицания делались самыми разными способами, поскольку каждое явление природы, каждое событие можно истолковать по-разному. Прорицатели, упомянутые выше, гадали на масле. Масло выливали в воду; по очертаниям масляного пятна на поверхности воды предсказывали будущее. Кроме того, существовали прорицания, основанные на полете птиц или толковании сновидений. Важную роль играли и обстоятельства рождения человека, особенно исключительные или аномальные. Доказательством такого неумирающего интереса служит повсеместная тяга к толкованию снов и всевозможные цирки уродов (телята с шестью ногами и двумя головами и т. д.). Современные сонники увековечивают методы глубокой древности. Помимо прочего, вавилонские прорицатели наблюдали за звездами, но астрология, которая дошла до нас через посредство римлян, возникла сравнительно поздно, о чем свидетельствует то, что ее называли «халдейской астрологией». Излюбленным методом вавилонских прорицателей и самым интересным для историков науки было исследование печени, гепатоскопия; скоро мы к ней вернемся.

Прорицания управляли жизнью Вавилона; можно предположить, что прорицания были вавилонским (точнее, шумерским) изобретением. Вместе с тем древним вавилонянам не был чужд прорицательский взгляд на вещи в целом. Подобное можно сказать обо всем Древнем мире[6]. Подобные склонности сохраняются и в наши дни. Способы прорицательства не слишком сильно отличаются у разных народов. Вот почему сходство между, скажем, вавилонскими и китайскими прорицаниями не обязательно доказывает, что последние заимствовали у первых.