Джордж Мартин – Встреча на Прайле (страница 97)

Впервые желание убить Анри пришло к Робу на вечеринке, устроенной Надей и ее мужем, Пьером Адлером, в их собственной каюте, как раз когда вспомогательный носитель покинул орбиту и отправился в полугодовое странствие к Земле. На четверых гостей места едва хватало, и, чтобы не перегружать вентиляторы, пришлось оставить дверь открытой. Подавали дыни из гидропонной оранжереи, наполненные картофельной водкой домашней перегонки, из запасов Палашника. Напиток с привкусом дыни пили из сердцевины плода, а потом пропитанную водкой мякоть резали на куски.

– У меня появилась новая идея! – произнесла Надя после третьей дынной дольки. – Оставить лист бумаги возле реактора, чтобы стал радиоактивным, а потом написать на нем письмо, будто от поклонника, и подсунуть под дверь. Анри сохранит послание для коллекции и умрет от медленного облучения.

– Слишком долго, – возразил Джозеф. – Даже если Керлек станет таскать письмо в кармане, потребуются годы, чтобы его доконала радиация.

– Зато можно с удовольствием наблюдать, как Анри лысеет, – возразила Надя.

– О ком это говорят? – удивился Роб.

– Об Анри Керлеке, – прошептал человек, сидевший на тесной кровати рядом с Робом.

– Лучше облучить его гель для волос, – заметил Пьер. – Тогда доза облучения станет возрастать ежедневно, а источник облучения окажется вблизи мозга.

– Ха! Да там уже давно все отмерло!

– Заменить в дыхательной смеси аргон на хлор, – предложил кто‑то невидимый Робу, и тут же в комнате воцарилась тишина.

В дверях стоял Анри. Непрошеный гость, по обыкновению, улыбался:

– Задумали кого‑то прикончить? Надеюсь, речь идет о нашем дорогом начальнике станции. – Керлек оглянулся через плечо, чтобы убедиться: доктор Сен находится вне пределов слышимости. – А я вот придумал безотказный способ: оглушить громадным окороком или телячьей ногой, а когда приедут полицейские – угостить их орудием преступления. Они так ни о чем и не догадаются!

– Как у Роальда Даля, – пробормотала Надя. – Правда, там была замороженная нога ягненка.

Анри не слушал.

– Понимаете, в чем здесь смак? Полицейские поедают орудие убийства! Пожалуй, когда вернусь на землю, напишу на этот сюжет детективный рассказ. Ну что ж, всем спокойной ночи! – Керлек махнул рукой и направился в сторону третьего отсека.

Тем утром Роб готовил для Анри особо жестокую участь. Керлек разбудил его в пять часов утра (на три часа раньше!) и с крайне таинственным видом вызвал в комнату, где хранилось оборудование для подводного плавания.

Помещение находилось внизу первого отсека. Большая, округлая комната с костюмами для подводного плавания и дыхательным оборудованием, развешанным по стенам, со скамьями, чтобы быдо удобней надевать скафандр, и круглым бассейном посредине – здесь исследователи с Земли могли спуститься в темный океан Ильматар. В этом помещении благодаря присутствию морской воды с температурой ниже нуля, как правило, было холоднее всего.

Анри поджидал Роба внизу лестницы. Как только Роб спустился, Керлек захлопнул задвижку.

– Теперь нам удастся побеседовать с глазу на глаз. У меня к тебе важное дело.

– Что?!

– Сегодня в час ночи отправляемся понырять. Никому не говори. И никаких записей в судовом журнале.

– Как это? И почему сегодня? И с какой стати ты разбудил меня ради этого разговора в пять часов долбаного утра?

– Необходима строжайшая секретность.

– Анри, я не стану ничего предпринимать, пока ты не скажешь мне, что именно затеял. Хватит с меня этой игры в рыцарей плаща и кинжала.

– Ну тогда сам посмотри.

Анри повел собеседника к двери в третий отсек, немного приоткрыл дверь, чтобы можно было заглянуть внутрь, после чего жестом пригласил Роба следовать за ним в лабораторию, общую для Керлека и Нади Кайл.

Помещение оказалось крошечной комнаткой, вдвое меньше спальни, и было полностью захламлено природными артефактами, дисками без названий и емкостями с образцами видов. Посредине возвышался серый контейнер большого размера из пластмассы, размером с человека. Поверхность контейнера украшала маркировка кириллицей и небесно‑голубой символ АИК ООН.

Анри прикоснулся большим пальцем к замку, и дверца распахнулась, являя громоздкий подводный скафандр. Снаряжение было полностью черным, включая стекло шлема, и казалось абсолютно цельным.

– Отличный скафандр! Ну и что в нем такого секретного?

– Это – не простое снаряжение, – объявил Анри. – Я специально хлопотал, чтобы мне достали это устройство. Ни у кого больше нет ничего подобного. Это – русский костюм морского разведчика для дезактивации под водой интеллектуальных мин или звуковых ловушек. Поверхность полностью гасит эхо. Невидима для любого вида локации. Даже ласты – беззвучные.

Внутренний технарь подначил Роба спросить:

– И как же работает эта штуковина?

Анри пожал плечами:

– Это – забота специалистов. Главное – работает. Должна, по крайней мере: чтобы скафандр доставили сюда, пришлось выложить шесть миллионов евро.

– Ну, хорошо, у тебя есть самый крутой подводный скафандр на всей Ильматар. Но зачем держать его под замком? Уверен, биологи были бы в восторге, получи они возможность подобраться к местной живности, оставаясь при этом неуслышанными.

– Ба! Как только сделаю дело, пусть себе наблюдают за креветками и червяками, сколько влезет. Но сперва я хочу воспользоваться костюмом, чтобы подглядеть за ильматарцами вблизи. Только представь, Роберт! Я смогу плавать рядом с их жилищами, а может быть, даже пробраться внутрь! Окажусь к аборигенам так близко, что смогу их потрогать! Меня даже не заметят!

– А как же правила контакта?

Самой досадной частью всего проекта на Ильматар был запрет контактировать с разумными местными жителями. Комитет ООН, отвечавший за миссию, настаивал на необходимости дополнительных исследований. Роб подозревал, что ООН силится угомонить на Земле сторонников закрытия станции «Хитоде» и вывода миссии с Ильматар.

– Контакт? Какой еще контакт? Ты что, не слышал – ильматарцы меня не заметят! Я буду стоять среди них, снимать с близкого расстояния, но в таком скафандре я останусь невидимым!

– Как только доктор Сен узнает, он будет рвать и метать.

– К тому времени как начальство узнает, все уже закончится. Что может сделать со мной доктор? Отправить обратно? Да я вернусь на Землю победителем, с первым же кораблем!

– Космическим агентствам это событие тоже не особенно понравится.

– Роберт, перед отъездом с Земли я навел кое‑какие справки. Знаешь, сколько людей регулярно заходят на сайты космических агентств или подписываются на их новостные рассылки? Примерно пятьдесят миллионов, по всему миру! А сколько человек смотрели мой фильм, посвященный экспедиции на Титан? Девяносто шесть миллионов! У меня вдвое больше зрителей, а потому я вдвое влиятельней! Все агентства от меня в восторге.

Робу показалось, что статистика Анри была выдумана на ходу (как и большинство количественных показателей), но вполне возможно, что Анри Керлек, прославленный исследователь и бесстыдная проститутка от СМИ, пользовался успехом у гораздо большего числа зевак, чем весь остальной персонал, занятый в межзведной программе.

Фриман чувствовал, как его засасывает в мощный водоворот эгоизма Анри, и попробовал оказать сопротивление:

– Не хотелось бы нарваться на неприятности.

– Да не беспокойся ты! А теперь слушай. Вот что мы сделаем. Возвращаешься сюда, примерно в половине первого, и тихо собираешься. Захвати камеры и пару бесшумных крылаток. Ну и несколько беспилотников. Я сам надену скафандр здесь, а потом, в час ночи, выходим наружу. С крылатками доберемся до самого Мори‑три. Там расположено небольшое поселение.

– Это довольно далеко. Мори‑три… Кажется, отсюда до кратера – километров шестьдесят.

– Три часа туда, три – обратно, ну и, может быть, часа два – на месте. Вернемся примерно часов в девять утра, пока остальные еще будут завтракать. Может быть, нас даже не хватятся.

– А если заметят?

– Что ж, скажем, что вели съемку снаружи, в окрестностях базы. – Анри принялся закрывать футляр скафандра. – Можешь быть спокоен: никто ничего не заподозрит! Предоставь говорить мне. А теперь – ни слова! У нас еще масса дел! Я собираюсь днем выспаться, чтобы набраться сил перед ночной вылазкой. Следуй моему примеру. И никому ни слова!

Широкохвост волнуется. Следить за выступающим не получается, потому что он то и дело проверяет сверток с текстом доклада. Он – следующий, это будет его первое выступление перед Собранием Ученых Горьководья. Своего рода комиссия; Широкохвост надеется, что его работа заинтересует членов Собрания и он получит приглашение вступить в их ряды.

Гладкопанцирка 24‑я Срединная заканчивает выступление о созданиях с высот и отвечает на вопросы слушателей. Вопросы непростые, и Широкохвост боится оказаться посмешищем в глазах стольких почтенных исследователей. Когда Гладкопанцирка заканчивает, Длинноклешень 16‑я Горьководская щелкает конечностями, призывая к тишине.

– А теперь поприветствуем Широкохвоста тридцать восьмого Песчаносклонного, прибывшего к нам издалека, чтобы поведать о древних языках! Прошу вас, Широкохвост!

Широкохвост едва не роняет свиток, но вовремя подхватывает и спешит в противоположный конец помещения. Комната просто идеальна для выступлений – с покатым полом, чтобы каждый мог слышать выступления напрямую, со стенами из пемзы спокойных тонов. Отыскав конец свертка, Широкохвост начинает речь, осторожно пропуская текст между кормильных щупалец. Щупальца касаются узелков на прокручиваемой веревке. Формы узлов обозначают числа, а числа – слова. Он помнит, как старательно и плотно вязал знаки, ибо эта копия предназначена для библиотеки Горьководья. Свиток – сплошной шнур, очень дорогой и невероятно сложный в работе, совершенно не непохожий на черновик – мешанину из небрежно связанных узелков.