Джордж Мартин – Книга Мечей (страница 78)
– Смотря кто спрашивает, – сказал он наконец.
Апокрит без приглашения сел напротив. Он щелкнул пальцами, подзывая официанта, и угрюмо заказал:
– То же, что пьет этот джентльмен.
Официант, могильный дух из Кур-а-лена, бросил на него косой взгляд, но молча принес заказанное. Центральная часть апокрита разрослась узлами на теле человека-хозяина, а его рыхлая черная, похожая на мешок масса слилась со спиной человека и протянулась вперед, обвившись вокруг бедер.
– Есть один человек, – сказал апокрит.
– Обычное дело, – согласился Горел.
– Он кое-что украл у меня, – сказал апокрит. – Добро уже бы давно испортилось, но украденное нематериально. Важно то, что было отправлено сообщение. Понимаешь?
– А мне-то что?
Апокрит пожал плечами. Из кармана сшитого на заказ пиджака он достал маленький черный мешочек для денег, перевязанный шнурком. Он подтолкнул мешочек по столу к Горелу – небрежно, почти презрительно.
Горел взял его, развязал и увидел внутри порошок.
Божья Пыль.
«Черный поцелуй».
Он взял понюшку, попробовал.
Его словно ударили по лицу, и он откинулся на спинку стула. Апокрит, торговец наркотиками, смотрел на него через стол все с тем же легким презрением.
– Возьмешься за работу?
И Горел ответил:
– Да.
Человека, которого он выслеживал, найти было трудно. Свою плату Горел давно вынюхал, и теперь, вдали от богов, отсутствие наркотика тяжело ударило по нему.
Но он был профессионалом. Он шел по следу, ведь даже в мертвых землях кое-где живут люди и нелюди. Абандонменты и развалины, странные деревеньки, где нищие и почти мертвые искали одинокого прибежища. Человек, которого он преследовал, использовал много имен, но у него было всего четыре пальца.
Несколько раз он терял его, но теперь чувствовал, что след горячий. Он всегда доводил работу до конца. И сейчас, с больной головой, умирая с голоду, в чрезвычайно дурном настроении, он наконец приблизился на своем грахале к развалинам старого каменного здания, которое когда-то могло быть храмом, хотя кто его построил и по какой необъяснимой причине – в центре мертвых земель, Горел не знал.
И не хотел знать.
Подъехав, он слез с грахаля. Животное благодарно опустилось на землю, поджав под себя ноги и убрав голову под темный панцирь. Теперь оно будет неподвижно до восхода солнца, когда снова сможет поглощать энергию. Тогда оно проснется.
Горел вытащил оба пистолета. Он шел неслышно. Крадучись подбирался к зданию. В трещинах между старыми камнями рос темный плющ, изнутри доносились голоса.
Дверь оказалась всего лишь гнилой деревянной плитой. Горел пинком распахнул ее и вошел. Внутри было темно и сыро.
Человек, лежавший на матраце, приподнялся и сказал:
– Что тебе…
И замолчал.
– Девлин Четверопал, – сказал, улыбаясь, Горел. Его руки сжали горло беглеца. Кожа у того казалась скользкой. Дыхание щекотало ладонь Горела. – Я так и думал, что это ты.
– Кто… что?
Маленькие глазки Девлина в панике таращились в лицо Горелу. Потом, вслед за потрясением, пришло узнавание.
–
– Все еще жив, – сухо сказал Горел.
– Нет, нет-нет-нет-нет-нет, – быстро проговорил Девлин, его руки исполняли в воздухе танец отрицания. – Это не моя вина, нет-нет-нет, меня там даже не было, когда…
– Ты с ними договорился, – без выражения сказал Горел. – Они оставили тебе жизнь – за определенную цену… – Он мрачно улыбнулся и сунул пистолет в лицо Девлину. – Сколько человек ты принес в жертву древним в Мосайне? – спросил он.
Девлин Четверопал задрожал. На его губах выступила пена.
– Нет-нет-нет-нет, – сказал он, умоляя или извиняясь – трудно было понять. – Я никогда… я не…
– Представь себе мое изумление, когда некий торговец-апокрит подошел ко мне в баре и сказал, что ищет четырехпалого вора. Забавно, подумал я. Это мне кое-кого напоминает. Поэтому я сказал себе: пожалуй, возьмусь за эту работу. Хорошо иметь друзей, не правда ли, Девлин? Старых друзей прежних лет? И я подумал: неужели мой старый друг Девлин Четверопал все еще жив после стольких лет?
– Горел, это не…
– Единственное, чего я не понял, – сказал Горел, – что именно ты украл у этого неразговорчивого купца? Он был удивительно скуп на подробности. Я спрашиваю только потому, что, если оно все еще чего-то стоит… я могу убить тебя быстро и безболезненно.
Его руки неожиданно затряслись от жажды наркотика, и, хотя он постарался скрыть это, Девлин заметил… и неожиданно улыбнулся.
– Он так и не сказал? – В слабом свете видны были его гнилые зубы. – Тогда я покажу тебе… В память о прежних временах, Горел.
Палец Горела плотнее лег на спуск, но он не стрелял. Жажда не отпускала, и он неохотно убрал руку от Девлина. Тот поднялся с постели быстро, как крыса.
– Идем! – сказал он. – Идем!
Вторая, более прочная дверь отделяла прихожую от основной части храма. Девлин достал из-за пояса ржавый ключ и открыл дверь. А когда открыл, за ней оказалось еще темнее.
Горел медлил в нерешительности…
Но он уже чуял.
Это густо и тяжко пропитывало воздух. Не давало дышать, мучительно насыщенное – одного его запаха было достаточно.
Очищение. Вера. Называйте, как хотите.
Проклятие, наложенное на него богинями Шалиной и Шарой.
Девлин поспешил в темноту. Один за другим загорелись огни: небольшие свечи вдоль стен.
В тусклом свете Горел увидел, что они не одни.
Мужчины и женщины, лежавшие на полу в этом большом помещении, казалось, были при смерти. Только легкий подъем и опускание груди свидетельствовали, что они еще дышат, еще сохраняют непрочную связь с жизнью. Он ощущал здесь божественное колдовство, остро чувствовал, какая тонкая преграда разделяет здесь два мира.
Он уже проникал за нее и так никогда и не сумел по-настоящему вернуться.
– Что ты сделал? – спросил он – но, говоря это, уже знал ответ.
– Идем, идем, идем, идем! – сказал Девлин. На его губах играла безумная улыбка, глаза блестели. – Он ждет. Он готов. Он близко!
Он взял Горела за руку. Стрелок пошел за ним, не в силах сопротивляться. Они двигались в глубину помещения, перешагивая через спящих, Девлин поднес к губам палец, подчеркнуто предупреждая – тише. Кое-кто из спящих стонал. Одна из женщин приподнялась и посмотрела на них.
– Пора, Девлин? Уже пора?..
– Не для тебя, Стальная Хромая! – засмеялся Девлин. – Хромая, Хромая, уродина Хромая, твое время еще не пришло!
– У меня есть деньги, – сказала женщина. Потом: – Я… я могу достать еще. Достану больше.
– Ну так достань.
Больше не обращая на нее внимания, он повел Горела дальше. Женщина смотрела им вслед, потом со вздохом снова легла. Горел услышал ее сдавленные всхлипы.
Они пришли в конец зала. Девлин выпустил руку Горела и наклонился, зажигая расставленные полукругом свечи. Одна за другой они загорались, и внутри этого желтого пунктира был заключен бог.
Прикованный к стене стальными полосами. С женской грудью и мужскими половыми органами. Обнаженный. С глазами, как два темных круга, с губами толстыми, разбитыми, влажно блестящими. Безволосое тело, член маленький и сморщенный. Тело бога покрывала испарина, капельки мелкие, как пылинки.