Джон Ширли – Демоны (страница 56)

Стивен отпрянул от края бездны. «Больше не смотри туда».

– И какого дьявола я здесь должен делать? – вслух пробормотал он.

Затем он услышал голос – голос Гаррисона Дина, – гулко отдававшийся в комнате с телескопом, словно комната окружала его в той же степени, что и это место.

– Трудно направлять… не очень хорошее соединение… Надо повысить…

– Где вы? – крикнул Стивен. – Что я должен здесь делать?

На какое-то мгновение он вновь ощутил стол под спиной, прохладный воздух обсерватории вокруг. В следующий момент он вновь видел лишь вершину горы в море тумана.

Он ощупал каменистую почву невидимыми руками – у нее не было какой-то определенной температуры. Она была черного цвета, с белыми прожилками, но шероховатые сколы ее поверхности все время менялись, постоянно перекристаллизуясь, прожилки сплетались во все новые узоры. Почему-то он знал, что эта гора создана из материи сознания: это был продукт процесса мышления, как и все здесь. Камни, горы – все представляло собой кристаллизацию идей, разделяемых сообществами людей где-то там, в другом мире. Представления групп людей, сформировавшиеся в грубые, неровные каменные блоки, постоянно меняющиеся изнутри.

Стивен с усилием отвел мысли от этого предмета. «Если будешь слишком много думать о том, что представляет собой это место, ты потеряешься в собственном разуме и никогда не выберешься наружу. Держись за нить поставленной перед тобой задачи».

Он спустился вдоль гребня утеса и на дальнем конце обнаружил нечто вроде грубой тропы, вырубленной – или допущенной – в боку скалы. Он принялся спускаться по ней, стараясь не смотреть в бездну слева от себя. Он по-прежнему находился на значительной высоте над морем тумана.

Спускаясь, он вдруг ощутил какой-то тошнотворный кувырок в животе и почувствовал, что перевернулся вверх ногами; глядя дальше вниз на скальную тропу, он глядел вверх. Теперь он поднимался, хотя тропа продолжала идти туда же, куда шла. Наверху, на вершине горы – на том, что должно было быть подножием горы – он увидел жалкую фигуру, невещественную, призрачную, пугающе знакомую. Стивену захотелось протянуть руку к этой фигуре, чтобы утешить ее.

– Протяни ему руку, – вновь раздался голос Г. Д.

Стивен потянулся к несчастному духу у подножия – на вершине – горы; он тянулся до тех пор, пока не потерял равновесие и не начал падать. Падать вверх или вниз – он не мог сказать. Он несся прямо в раскрытые объятия этой стенающей призрачной фигуры – и внутрь нее, сквозь нее, точно так же, как пролетел сквозь руническое существо в сердце Сатурна.

Он вошел в темное межзвездное пространство, черное пространство, где были лишь конструкции, сотканные из переплетений черного света, фотонегативных контуров, формирующихся в просторные строения, похожие на замки: замки, воздвигнутые на замках, воздвигнутых на замках, и каждая многогранная крепость вращалась, как астероид в пустоте. И каждая представляла собой запутанный лабиринт, где демоны – кем еще могли они быть? – без конца гонялись, подкрадывались, набрасывались один на другого, без конца пожирая друг друга.

«Семь кланов», – подумал он. Некоторые из них маршировали в бесконечных безобразных парадах, неся знамена, выглядевшие как машущие руки с зажатыми в них лоскутами человеческой кожи; на каждом знамени выступало живое человеческое лицо с мечущимися в ужасе глазами… нечто вроде кошмарной Валгаллы, кишащей Шлангами, и Придурками, и Зубачами, и Пауками. И сами замки, по которым они скакали, были существами, какой-то другой разновидностью демонов… более могущественными, более деспотичными.

Стивен почувствовал, что ракетой летит к одному из этих вращающихся фотонегативных замков и что кишащие там существа поворачиваются к нему, воя в предвкушении добычи.

Тут он почувствовал, как его настигает настоящий ужас. Но вновь раздался голос Г. Д.:

– Путь для тебя приготовлен. Тебе надо только сказать себе: «Нужды „Западного Ветра", цели „Западного Ветра"…»

Стивен повторил это, сначала в уме, затем настолько вслух, насколько дух может говорить вслух: «Нужды „Западного Ветра", цели „Западного Ветра"…»

И он вихрем пронесся мимо кувыркающегося замка, направляясь к звезде, к живой звезде, которая шептала ему: «Сюда, иди сюда, оттуда сюда, стрелой сюда…»

И он упал сквозь врата этой звезды.

Он вновь обнаружил, что несется к морю многоцветной энергии, врезается в его поверхность, проходит сквозь и появляется над его поверхностью – низ вновь стал верхом.

Его швырнуло прямиком в обыкновенную лифтовую шахту.

Это была совершенно обычная человеческая конструкция. Он видел кабели и сделанную по трафарету надпись на стенке шахты: «Лифтгарант инк.».

Стивен замедлился до тихого вознесения вверх, пока не добрался до двери лифта. Он прошел сквозь них, словно они были сотканы из паутины, и остановился, выйдя в коридор совершенно обычного земного административного здания.

Стивен покачал головой. Он просто не мог записать все это. Он вновь застучал по клавишам.

ДНЕВНИК СТИВЕНА ИСКЕРОТА

Я прошел через последовательность странных миров, которые, пожалуй, не смогу описать, включая какое-то пространство, полное плавающих в пустоте вращающихся замков, кишевших демонами. Было похоже, что Г. Д. направлял меня. Я добрался до звезды, которая была чем-то вроде входа обратно в наш мир. Потом я оказался на Земле, но был там астрально. Как в СВТ. Внетелесно. Называйте это как хотите.

Но я действительно был там. Я чувствовал ковер под ногами. Ощущение было приятным: все что угодно, лишь бы быть подальше оттого места. Хотя и не осознавая, в том месте я был на краю того, чтобы потонуть в ужасе, а теперь я оказался где-то в более или менее знакомом месте. Это был коридор обычного административного здания.

Мимо меня проходили люди, идя по своим делам. Обычные люди; но у меня было такое чувство, словно они всего лишь ездят на своих телах – и именно тела, а не души, решают, куда им идти. Ни один из них не смотрел на меня. Я был невидимкой.

Там был один парень из Пакистана или Индии, толкавший тележку с кучей упаковок компьютерных дисков, затем какая-то женщина, чья лысая голова была разрисована различными красками – я узнал стиль, которым щеголяют некоторые люди в городах вроде Нью-Йорка. Я как-то видел по телевизору, как один комментатор высмеивал его. Я слышал, как люди разговаривали друг с другом, их речь была какой-то смазанной; некоторые говорили с нью-йоркским акцентом.

Я ощутил что-то вроде внутренней тяги, которая сказала мне, куда идти. Я прошел сквозь какую-то дверь, не открывая ее. Я прошел прямо сквозь дерево, затем пересек вестибюль, вышел сквозь другую дверь, а потом я оказался позади человека, который стоял у большого, от пола до потолка, окна, заложив руки в карманы и разглядывая в окне силуэт Манхэттена. На вершине Крайслер-билдинг [60] были леса – я вспомнил, что его все еще реставрируют после того, как люди, страдавшие от демонических галлюцинаций, повредили его. Человек, который смотрел туда, был одет в белую рубашку, галстук, сшитые на заказ брюки. Он был светловолосым, но, кажется, с проплешиной Его лица я так толком и не увидел. Он хмурился, словно обдумывал что-то. Похоже, он пытался что-то припомнить.

Я остановился позади него. То, что направило меня сюда, ждало. Я должен был что-то сделать. Но что?

Я не мог вспомнить.

Уголком глаза, как мне показалось, я почти видел те отвратительные лица в радужном тумане – лица, созданные моим собственным страхом, я знал это, но все равно отвратительные. Я сфокусировал свое внимание на этом кабинете, на этом городском виде ранним утром.

Что же я должен был сделать?

Потом я вспомнил. Я попытался заговорить, но обнаружил, что не могу произвести ни звука. Я вроде бы чувствовал свой рот, но не мог издать ни звука с его помощью. И тогда я вспомнил, что надо просто подумать, ясно и отчетливо: «Согласен на продажу контрольного пакета акций „Западному Ветру"».

Я мысленно произносил эти слова снова и снова, твердо уставившись на человека, и он внезапно поднял голову и кивнул, словно в ответ на мою мысль.

«Согласен на продажу контрольного пакета акций „Западному Ветру"».

А потом я услышал голос Г. Д Он говорил что-то вроде: Просто расслабься. Почувствуй спиной стол… теплые пульсации, проходящие через тебя. Следуй за ощущением, которое они дают тебе… оседлай их и позволь им вернуть тебя к звуку моего голоса».

Вновь раздалось шипение, и я промчался обратно сквозь сияющее море, мимо горы, сквозь бурю, сквозь живой белый шум – и внезапно я снова был на столе, уставившись вверх на маленькую белую точку света. Она двигалась – это было что-то вроде фонарика, какой используют доктора при операциях.

Г. Д. склонялся надо мной, светя фонариком мне прямо в глаза. Он хмурился. Я снова был в обсерватории. Я зажмурился, повернул голову (свет начинал слепить меня), и он выпрямился, удовлетворенно кивнув. Смотреть на него снизу было все равно что смотреть снизу на вершину утеса. Откуда-то над его головой вглядывался вниз испуганный призрак.

Я понял, что всхлипываю и скребу руками, пытаясь слезть со стола. Они развязали ремни и дали мне выпить чего-то горячего в инимикаленовой чашке Думаю, там был какой-то транквилизатор, потому что странной старухе и Гаррисону Дину пришлось вести меня к кровати.