Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 116)

– И последнее…

Гарри предъявил бузинную палочку. Рон и Гермиона смотрели на нее благоговейно, и ему, ошалелому и невыспавшемуся, это очень не понравилось.

– Она мне не нужна, – заявил Гарри.

– Чего?! – воскликнул Рон. – Ты что, спятил?!

– Она, конечно, очень мощная, – устало пробормотал Гарри. – Но мне было гораздо лучше с моей… Поэтому…

Он порылся в кисете и достал половинки волшебной палочки, соединенные хрупким пером феникса. Гермиона говорила, что палочку невозможно починить, что повреждения слишком серьезные. Ну если и это не сработает…

Он положил обломки на директорский стол, коснулся их концом бузинной палочки и произнес:

– Репаро!

Сломанные края соединились, и из кончика посыпались красные искры. Получилось! Гарри взял в руки любимую палочку, и по пальцам побежало тепло: волшебная палочка и рука весело праздновали встречу после долгой разлуки.

– Я верну бузинную палочку туда, откуда ее взяли. – Гарри обращался к Думбльдору. Тот смотрел на него с великой любовью и восхищением. – Пусть там и лежит. Если я умру естественной смертью, как Игнотус, ее сила исчезнет, так? Потому что прежний владелец не был побежден. И на этом ее путь закончится.

Думбльдор кивнул. Они улыбнулись друг другу.

– Ты уверен? – с легкой тоской спросил Рон, не отрывая взгляда от бузинной палочки.

– По-моему, Гарри прав, – тихо сказала Гермиона.

– От этой палочки больше неприятностей, чем пользы, – пояснил Гарри. – А неприятностей, если честно, – он отвернулся от портретов, думая сейчас только о кровати под балдахином в гриффиндорской башне и о том, не принесет ли Шкверчок туда бутербродов, – я уже наелся на всю жизнь.

Эпилог

Девятнадцать лет спустя

Осень в том году наступила внезапно. Утро первого сентября выдалось золотое и хрусткое, как яблоко. Маленькое семейство торопливо пересекало шумную улицу, направляясь к большому закопченному вокзалу. Автомобильные выхлопы и дыхание прохожих серебряными паутинками искрились в холодном воздухе. Родители толкали перед собой груженные под завязку тележки – там подпрыгивали две большие клетки, и совы в них возмущенно ухали. Заплаканная рыжеволосая девочка, цепляясь за руку отца, плелась за своими братьями.

– Осталось совсем недолго, и ты тоже поедешь, – сказал ей Гарри.

– Два года, – всхлипнула Лили. – А я хочу сейчас!

Люди на вокзале с любопытством разглядывали сов, а семья пробиралась к барьеру между платформами девять и десять. В шуме до Гарри донесся голос Альбуса; сыновья продолжали спор, начатый еще в машине.

– Не попаду! Я не попаду в «Слизерин»!

– Джеймс, прекрати! – прикрикнула Джинни.

– Я только сказал, что он может туда попасть, – усмехнулся Джеймс, глядя на младшего брата. – А что такого? Может ведь.

Но, встретившись взглядом с матерью, он замолчал. Пятеро Поттеров подошли к барьеру. Задиристо глянув через плечо на Альбуса, Джеймс вырвал у Джинни свою тележку и кинулся вперед. Секундой позже он исчез.

– Вы будете мне писать? Будете? – пользуясь отсутствием брата, немедленно спросил Альбус.

– Каждый день, если хочешь, – улыбнулась Джинни.

– Не каждый день, – затараторил Альбус, – Джеймс говорит, большинство получает письма из дома раз в месяц.

– Джеймсу в прошлом году мы писали три раза в неделю, – напомнила Джинни.

– И вообще, не верь всему, что он рассказывает о «Хогварце», – добавил Гарри. – Твой братец любит пошутить.

Бок о бок они толкали вторую тележку к барьеру, набирая скорость. Альбус вздрогнул, но столкновения не последовало. Семья оказалась на платформе девять и три четверти, укутанной густыми белыми клубами, которые валили от малинового паровоза «Хогварц-экспресса». Неясные фигуры сновали в тумане, где уже успел скрыться Джеймс.

– Где все? – забеспокоился Альбус. Вглядываясь в смутные силуэты, они медленно шли по платформе.

– Ничего, найдем, – подбодрила его Джинни.

Но в густом пару было трудно разглядеть лица. Бестелесные голоса звучали неестественно громко. Гарри показалось, будто он слышит, как Перси зычно разъясняет кому-то правила полета на метле; он порадовался, что можно не останавливаться и не здороваться…

– Вот они, Ал, – вдруг сказала Джинни.

У последнего вагона из дымки появились четверо. Их лица стали различимы, лишь когда Гарри, Джинни, Лили и Альбус подошли вплотную.

– Привет, – с огромным облегчением поздоровался Альбус.

Роза, уже одетая в новую школьную мантию, просияла.

– Нормально припарковался? – первым делом спросил у Гарри Рон. – Я – да. Гермиона думала, я не сдам мугловый экзамен на вождение, представляешь? Она считала, мне придется заморочить экзаменатора.

– Неправда, – возразила Гермиона. – Я бесконечно в тебя верила.

– На самом деле я его и правда заморочил, – заговорщицки прошептал Рон, когда они с Гарри грузили в поезд сундук и сову Альбуса. – Я всего-то забыл посмотреть в боковое зеркало! Да и шут с ним: а чуечары на что?

Вернувшись на платформу, они обнаружили, что Лили и Хьюго, младший брат Розы, оживленно обсуждают, в какой колледж попадут в «Хогварце», когда наконец туда доберутся.

– Не попадете в «Гриффиндор» – лишим наследства, – посулил Рон. – Но я на вас не давлю.

– Рон!

Лили и Хьюго рассмеялись, но Альбус и Роза даже не улыбнулись.

– Он шутит! – хором воскликнули Гермиона и Джинни, но Рон уже отвлекся. Поймав взгляд Гарри, он незаметно мотнул головой в сторону. Дымка на мгновение рассеялась, и ярдах в пятидесяти стали отчетливо видны трое.

– Ты глянь, кто здесь.

Драко Малфой в темном пальто, застегнутом под самое горло, стоял рядом с женой и сыном. Его волосы поредели, подбородок еще больше заострился. Сын походил на него так же сильно, как Альбус – на Гарри. Драко поймал пристальные взгляды Гарри, Рона, Гермионы и Джинни, сдержанно кивнул и отвернулся.

– Маленький Скорпиус, значит, – понизив голос, сказал Рон. – Рози, будь любезна побеждать его во всем! Хвала небесам, что мозги ты унаследовала от матери.

– Рон, ради всего святого, – одернула Гермиона, с трудом сдерживая улыбку. – Не настраивай их друг против друга еще до школы!

– Ты права, права, извини, – забубнил Рон, но, не в силах сдержаться, добавил: – И все же не слишком с ним дружи, Рози. Дедуля Уизли не простит, если ты выйдешь замуж за чистокровку.

– Привет!

Вернулся Джеймс. Он уже погрузил в поезд сундук и сову и, похоже, принес кучу новостей.

– Там Тедди стоит, – задыхаясь, сообщил он и махнул рукой на облако пара за спиной. – Только что видел! Угадайте, что он делает? Целуется с Виктуар!

Он воззрился на взрослых, явно разочарованный отсутствием должного отклика на эту сенсацию.

– Наш Тедди! Тедди Люпин! Целуется с нашей Виктуар! Нашей двоюродной сестрой! И я говорю, Тедди, ты чего делаешь, а…

– Ты им помешал? – переспросила Джинни. – Ты совсем как Рон…

– …а он сказал, что пришел ее проводить! И велел мне проваливать. Они целовались! – не унимался Джеймс, решив, что, видимо, недостаточно внятно объяснил.

– Ой, хорошо бы они поженились! – восторженно зашептала Лили. – Тедди бы по правде стал нашим родственником!

– Он и так приходит на ужин по четыре раза в неделю, – заметил Гарри. – Может, уже поселим его у нас и покончим с этим?

– Да! – возрадовался Джеймс. – Я поживу в одной комнате с Алом, а Тедди в моей!

– Нет! – отрезал Гарри. – Вы с Алом поселитесь в одной комнате, только когда я решу, что дом пора сносить.

Он взглянул на старые часы, некогда принадлежавшие Фабиану Пруитту.

– Почти одиннадцать, пора. Идите в поезд.

– Не забудь передать привет Невиллу! – Джинни обняла Джеймса.

– Мам! Ну как я передам профессору привет?

– Но вы же знакомы…