Джо Аберкромби – Прежде чем их повесят (страница 68)

Вест невесело булькнул, пытаясь рассмеяться, но его бульканье совсем не было похоже на смех.

— В каком полку?

— Первый полк личной королевской охраны, под командой полковника Глокты.

— Но ведь это мой полк!

— Я знаю.

— Я вас не помню.

Ожоги пайка сдвинулись так, что Весту показалось, что он улыбается.

— Я выглядел тогда по-другому. Но я вас помню. Лейтенант Вест. Солдаты вас любили. К вам можно было обратиться, чтобы решить проблему.

Вест сглотнул. Сейчас он не тот человек, который решает проблемы. Больше создает.

— И как вы оказались в лагере?

Пайк и Катиль переглянулись.

— Вообще-то у заключенных не принято спрашивать.

— А! — Вест опустил взгляд и потер руки. — Извините. Я не хотел вас обидеть.

— Никакой обиды, — фыркнул Пайк и почесал расплывшийся нос. — Я совершил несколько ошибок. Не будем об этом. Вас ждет семья?

Вест дрогнул и сложил руки на груди.

— У меня в Адуе сестра. Она… непростая. — На этом Вест решил остановиться. — А у вас?

— У меня была жена. Когда меня отправили сюда, она предпочла остаться. Я ненавидел ее за это, но, если честно, не знаю, как поступил бы на ее месте.

Из-за деревьев появился Ладислав, вытирая руки полами плаща Веста.

— Полегчало! Наверное, все из-за проклятого утреннего мяса. — Принц уселся между Вестом и Катиль, и она скривилась, словно рядом кто-то плюхнул лопату дерьма. Было ясно, что эти двое не в ладах. — О чем беседуем?

Веста передернуло.

— Пайк как раз рассказывал о жене…

— Да ну? Вы, конечно, знаете, что я обручен с принцессой Терезой, дочерью великого герцога Орсо, владыки Талина. Она славится своей красотой… — завел Ладислав, хмурясь на обступающие их сумрачные деревья, как будто даже ему казался чем-то странным разговор на подобные темы в чащах Инглии. — Хотя я начинаю подозревать, что она не всей душой радуется этой партии.

— Ее можно понять, — пробормотала Катиль, уже, пожалуй, в десятый раз за вечер насмехаясь над принцем.

— Я — наследник трона! — вспылил принц. — И однажды стану твоим королем! И не помешало бы обращаться со мной с должным уважением!

Катиль рассмеялась ему в лицо.

— У меня нет ни страны, ни короля — и уж точно нет уважения к тебе.

Ладислав ахнул от негодования.

— Я не позволю разговаривать с собой, как…

Черный Доу, появившийся, словно ниоткуда, навис над принцем.

— Заткни ему пасть! — прорычал он на северном диалекте, выставив толстый палец. — У Бетода повсюду уши! Пусть придержит язык, или я вырву его! — И снова растаял во мгле.

— Он просит нас соблюдать тишину, ваше высочество, — перевел шепотом Вест.

Принц сглотнул.

— Я так и понял.

Ладислав и Катиль, сгорбившись, уставились друг на друга в молчании.

Прямо под шуршащей парусиной Вест лежал на жесткой земле и смотрел, как мягко падает снег за черными глыбами его сапог. С одной стороны к нему прижалась Катиль, с другой — Ищейка. Остальные улеглись вокруг, плотно прижавшись под большим вонючим одеялом. Все, кроме Доу, который снаружи стоял на часах. Такой холод удивительно сплачивает людей.

Из дальнего угла доносился рокочущий храп. Наверное, Тридуба или Тул. Ищейка во сне часто дергался, ворочался, тянулся и издавал бессмысленные звуки. Справа слышалось дыхание Ладислава, слабое, как у чахоточного. Почти все провалились в сон, едва приклонив голову.

Но Весту не спалось. Он не мог отделаться от мыслей обо всех неприятностях и поражениях; об опасностях, что им грозят. И не только им. Маршал Берр, наверное, где-то в лесах Инглии, торопится на юг на выручку, не зная, что движется в ловушку. Не зная, что Бетод поджидает его.

Положение было кошмарное, но вопреки всем доводам на сердце у Веста было легко. Все было просто. Нет ежедневных сражений, нет предубеждений, которые надо преодолевать, планы можно составлять лишь на самый короткий срок, не более чем на час вперед. Впервые за многие месяцы Вест чувствовал себя свободным.

Он поежился и вытянул ноющие ноги, почувствовав, как рядом двинулась во сне Катиль; ее голова упала ему на плечо, щека прижалась к грязному мундиру. Он чувствовал тепло дыхания Катиль на своем лице, тепло ее тела через одежду. Приятное тепло. Впечатление немного портил только запах пота и сырой земли и Ищейка, вскрикивающий и бормочущий в другое ухо. Вест закрыл глаза, улыбаясь. Может быть, все еще выправится. Может, он еще окажется героем, нужно только доставить Ладислава живым к лорду-маршалу Берру.

Только воздух тратить

Сидя в седле, Ферро оглядывала землю. Они по-прежнему ехали вдоль темной воды, по-прежнему ветер задувал холодом под одежду, по-прежнему в нависающем небе царил хаос, и все же земля менялась. Вместо плоской, как стол, равнины появились возвышенности и внезапные скрытые впадины. Земля, где легко спрятаться, — Ферро не понравилась эта мысль. Не то чтобы она боялась: Ферро Малджин не боялась людей. Но все равно она всматривалась и вслушивалась: вдруг кто-то прошел, вдруг кто-то поджидает.

Обычное благоразумие.

Трава тоже изменилась. С детства Ферро привыкла, что трава повсюду, высокая и колышется на ветру; а здесь она была короткая, сухая и выцветшая, как солома. И чем дальше продвигались, тем короче становилась трава. Сегодня уже тут и там появились проплешины. Голая земля, где ничто не растет. Пустая земля, как пыль Бесплодных земель.

Мертвая земля.

Но почему мертвая, Ферро не могла понять. Она хмурилась на извилистую равнину, на далекие холмы, на мутную и зазубренную линию горизонта. Ни движения не ощущалось на всем огромном пространстве. Двигались только они и нетерпеливые тучи. И одна птица, парящая высоко-высоко над головами, словно застывшая в воздухе, едва шевеля перьями на концах темных крыльев.

— Первая птица за два дня, — проворчал Девятипалый, подозрительно глядя вверх.

— Ну да, — проворчала в ответ Ферро. — У птиц больше разума, чем у нас. Что мы тут делаем?

— Не нашли местечка получше.

Ферро могла бы найти местечко получше — любое, где можно убить гурка.

— Говори за себя.

— А что, у тебя в Бесплодных землях осталась куча друзей, и все о тебе спрашивают? Где же наша Ферро? Смех затих с тех пор, как она покинула нас. — Девятипалый фыркнул, словно сказал что-то смешное.

Ферро ничего смешного не нашла.

— Не всех так обожают, как тебя, розовый. — И фыркнула сама. — Наверняка уже готов будет большой пир в твою честь, когда ты вернешься на Север.

— О, праздник будет хоть куда. Как только меня повесят.

Ферро задумалась на минуту, искоса поглядывая на Логена. Головы она не поворачивала — если он оглянется, она успеет отвести глаза, как будто вовсе и не смотрела. Ей пришлось признать, что большой розовый, если познакомиться поближе, не так уж плох. Они уже не раз вместе участвовали в драке, и он никогда не отлынивал. Они договорились похоронить друг друга, если придется, и Ферро доверяла в этом Логену. Выглядел он странно и говорил странно, но ни разу еще ей не довелось увидеть, чтобы он сказал и не сделал — а значит, был одним из лучших, кого знала Ферро. Конечно, лучше об этом ему не говорить и даже не подавать виду.

Пора придет, когда он подведет ее.

— Значит, у тебя никого нет? — спросила она.

— Никого, кроме врагов.

— А почему ты с ними не воюешь?

— Воевать? Война дала мне все, что у меня есть. — Девятипалый показал большие пустые ладони. — Ничего, кроме репутации и огромной кучи людей, которые горят желанием меня убить. Война? Ага! Чем лучше воюешь, тем хуже тебе будет. Я добился кое-чего, и это было приятно, но ощущения не длятся долго. Месть не греет по ночам, это точно. Хватит. Больше я не воюю просто так. Нужна причина.

Ферро помотала головой.

— Ты слишком много хочешь от жизни, розовый.

Логен улыбнулся.

— А вот я думаю, что ты хочешь очень мало.

— Не жди ничего — и не будешь разочарован.