Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 81)

Глава 15

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ОБЛИК

Безжалостный восторг, испытанный во сне, улетучился, сменившись тошнотворной уверенностью в том, что Ник Спивак действительно умер и лежит грудой сплющенных костей на дорожке у башни Фонда.

Барби мрачно стоял у своей кровати и потирал виски. Пальцы ощущали царапину на шее, и он вспомнил, что там побывали клыки белой волчицы. Он тяжело вздохнул, с усилием встряхнулся, но не смог освободиться от тягостного убеждения, что Ник Спивак действительно умер.

Он ошеломленно включил свет и посмотрел на часы. Было два пятнадцать. На стуле не было его одежды, должно быть, ночная сиделка ее унесла. Остались лишь мягкие тапочки и красный халат, которые Барби надел, дрожа и обливаясь потом. Затем он нажал кнопку вызова и нетерпеливо двинулся в холл, чтобы встретить сестру. Ею была мисс Хэллер — блондинка с обесцвеченными пышными волосами и воинственным видом.

— Как, мистер Барби! Я думала, вы спите…

— Мне надо увидеть доктора Гленна. Сейчас же!

Широкое встревоженное лицо расплылось в мягкой улыбке.

— Ну конечно, мистер Барби, — успокаивала она, стараясь придать своему мужеподобному голосу мягкость. — Почему бы вам пока не лечь… Мы посмотрим…

— Леди, — мрачно прервал ее Барби, — сейчас не время демонстрировать ваши методы для умасливания маньяков. Может быть, я помешан, а может, и нет, надеюсь, не более того. Во всяком случае, какой бы я ни был, я должен говорить с доктором Гленном. Где он?

Сестра Хэллер слегка пригнулась, как перед противником на ринге.

— Не хорохорьтесь, — резко посоветовал Барби, мне известно, что вы умеете усмирять обычных лунатиков, но, полагаю, мой случай несколько другой.

Она кивнула, неохотно соглашаясь. Тогда он злорадно сказал: — Ведь, наверное, вы убежите, если я превращусь в большую черную крысу. Все, чего я хочу — поговорить пять минут с Гленном, но именно сейчас.

— Это будет довольно дорого стоить, — предостерегла его сестра Хэллер. Барби оскалил зубы и встал на четвереньки. — Но я не стану вас останавливать. — Потрясенная, она обещала показать ему дом Гленна.

— Вот умница!

Он поднялся, и когда сестра Хэллер осторожно отступила, пропуская его к лестнице, Барби не мог побороть тревожную мысль, что она действительно поверила в его возможность превратиться в крысу. Через заднюю дверь флигеля сестра указала на темный особняк и, как ему показалось, облегченно вздохнула, когда он ушел.

Свет в окнах верхнего этажа кирпичного дома Гленна вспыхнул раньше, чем он достиг его, значит сестра Хэллер предупредила доктора по телефону. Высокий, одетый в довольно яркий халат, психиатр собственноручно открыл дверь, опередив звонок Барби; выглядел он еще более сонным, чем всегда.

— В чем дело, мистер Барби?

— Это опять случилось, — выпалил Барби. — Еще один сон, и я знаю, что это нечто большее, чем просто сон. На этот раз я был змеей. Я… я убил Ника Спивака. — Он остановился и перевел дыхание. — Я хочу, чтобы вы вызвали полицию. Они найдут его мертвым под открытым окном девятого этажа перед зданием Фонда, и убийца его — я!

Барби вытер пот со лба. Он пристально и тревожно следил за реакцией Гленна. Похожие на глаза газели, глаза психиатра моргнули, и он слегка поежился в своем великолепном халате. Сочувственно улыбнувшись, Арчер откинул кудрявую голову, и что-то в этом жесте пробудило у Барби теплое и необъяснимое ощущение узнавания.

— Пожалуйста, сделайте это, вызовите полицию, — настаивал Барби.

Гленн совершенно спокойно покачал головой.

— Нет, мы не можем этого сделать.

— Но Ник же мертв! Мой друг…

— Не будем спешить, мистер Барби, — Гленн лениво приподнял широкие плечи. — Если в действительности там нет трупа, мы побеспокоим полицию зря. Если труп есть, — вам будет трудно объяснить, как мы узнали об этом. — На его загорелом лице появилась добрая улыбка. — Я материалист строгий, а полицейские — материалисты жестокие.

У Барби застучали зубы.

— Как вы думаете, я… я на самом деле убил его?

— Ни в коем случае, — успокаивал Гленн. — Хэллер уверила меня, что вы крепко спали в своей комнате еще несколько минут назад. Но я вижу другое интересное объяснение вашего сна.

— Какое же? — задохнулся Барби.

Гленн сонно заморгал.

— Вы стараетесь разгадать тайну, окутывающую вашего старого друга Квейна и его партнеров в реальном мире, — медленно и проникновенно говорил Гленн. — Будучи в сознании, вы не нашли решения. Но помните, подсознание часто более проницательно, чем мы обычно думаем.

Он неторопливо соединил вместе кончики длинных загорелых пальцев и серьезно продолжал:

— Подсознательно вы могли подозревать, что Ника Спивака выбросят сегодня ночью из определенного окна. Если ваше подсознательное подозрение достаточно совпадет с реальностью, — полиция может найти тело в том месте, которое вы видели во сне.

— Ерунда, один только Сэм был с ним, — сердито бросил Барби.

— Так и есть, — подтвердил Гленн кивком своей красивой головы, как бы говоря: «Я так и знал». — Сознательно вы можете отрицать мысль о Сэме Квейне как об убийце, и даже в вашем отрицании есть определенное значение: оно свидетельствует, что бессознательно вы, возможно, хотите, чтобы Сэм Квейн был казнен за убийство.

Барби сжал тощий волосатый кулак.

— Я не могу согласиться с этим, — захрипел он. — Это… это какая-то чертовщина!

Он подался вперед, не в силах продолжать.

— Это безумие. Я говорю вам, доктор, Сэм и Нора Квейн — мои лучшие и давнишние друзья.

— Оба? — тихо спросил Гленн.

Барби опять сжал потные руки.

— Замолчите! — прокаркал он. — Вы, вы не можете так со мной разговаривать!

Гленн поспешно отступил в освещенный дверной проем.

— Это только предположение, мистер Барби. — Он обезоруживающе улыбнулся и снова кивнул. — Ваша стремительная реакция подсказывает мне, что это очень болезненная тема, но я не вижу необходимости вдаваться сейчас в ее обсуждение. Что, если забыть на время все наши проблемы и немного поспать?

Барби вздохнул и сунул руки в отвисающие карманы красного больничного халата.

— О'кей, доктор, — устало согласился он. — Простите, что потревожил вас. — Он повернулся, чтобы уйти, но внезапно переменил намерение. Подойдя к Гленну, он тихо дрожащим голосом добавил: — Вы решительно не правы, доктор Гленн. Женщина, которую я люблю, — Эйприл Белл.

Гленн, сардонически улыбнувшись, закрыл дверь.

Барби медленно пошел обратно в морозную звездную ночь к темному массиву зданий, где светились тусклым светом лишь два три окна.

Ему казалось странным двигаться на двух ногах, воспринимая скудным зрением человека только бесформенные очертания предметов, не чувствуя всех запахов и звуков, знакомых ему по снам.

Он заметил, что собаки перестали яростно лаять. Остановившись, чтобы послушать, не кричит ли Ровена Мондрик, Барби напряженно всматривался туда, где находилась палата для беспокойных больных. Засветились новые окна, и он подумал, не происходит ли в палате чего-нибудь еще. Однако тех безнадежных криков уже не было слышно.

Чувствуя себя неуютно, он продолжал брести к флигелю. Гленн дурак, а может, и хуже. Ни один честный психиатр не был бы столь несдержан на язык. Это было правдой, надо сознаться, что когда-то он любил Нору, еще до того, как она вышла замуж за Сэма. Может быть, он навещал ее чаще, чем следовало бы, во время отъездов Сэма. Однако возмутительное заключение Гленна абсурдно. Не было ничего такого, чего бы Сэм не должен знать, как не было разумной причины желать Сэму зла.

Насчет вызова полиции, пожалуй, Гленн прав: при таких обстоятельствах он выглядел бы либо сумасшедшим, либо как убийца. И все же он не мог избавиться от ужасающей уверенности в том, что Ник Спивак лежал мертвый под тем окном. Барби опять сжал свои липкие от пота кулаки, и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Воспоминание о дьявольском предположении Гленна по поводу возможного соучастия Сэма Квейна в убийстве заставило его содрогнуться. Надо было что-то предпринять.

Он торопливо поднялся на второй этаж флигеля. Сестра Хэллер не без опаски позволила ему воспользоваться телефоном, и он вызвал Нору Квейн. Она сразу же взяла трубку, как будто ждала звонка. В ее голосе чувствовался страх.

— Вилл! Что еще случилось?

— Есть ли у Сэма телефон в Фонде? — Его собственный голос был пронзительным. — Пожалуйста, позвони ему и сию же минуту разбуди и попроси поискать Ника Спивака.

— Зачем, Вилл? — он услышал, как тяжело она дышит.

— Я чувствую, что с Ником что-то случилось, и поэтому Сэму угрожает серьезная опасность.

Нора долго не отвечала. Он слышал неясный звук ее неровного дыхания и странно медленное и спокойное тиканье настольных часов в кабинете, где, как он знал, находится телефонный аппарат. Наконец, она спросила сдавленным голосом:

— Откуда ты знаешь, Вилл?

Часы продолжали торжественно и медленно тикать.

— Обычное дело, Нора, — пробормотал он неуверенно. — Конфиденциальные источники, это ведь моя работа, ты знаешь. — Он запнулся. — Ты, что, уже слышала?

— Мне только что позвонил Сэм, — прошептала она, — разговаривал дико, Вилл, прямо как помешанный.

— Что? — Но так как ответа не последовало, Барби повторил опять: — Что с Ником?

— Он упал из окна. — Ужас делал ее голос монотонным. — Из окна их специальной лаборатории на верхнем этаже башни Фонда. Сэм говорит, что он мертв.