Джеффри Барлоу – Северные огни (страница 188)
Шляпа мистера Джарви крутнулась вокруг своей оси, заодно с головой и глазами владельца.
— «Сукновальня»! — воскликнул погонщик мастодонтов, впиваясь взглядом в доктора. — Да это ж сумасшедший дом, причем какой отменный-то! Кому и знать, как не моим мальчикам; ведь двоюродный брат их матери по отцовской линии вот уже многие годы как посасывает окурки в одной из тамошних палат, и ловит блох, и засовывает в уши рыбные кости, и смеется себе под нос, и несет всякую чушь на непонятном языке. Посетители, пришедшие осмотреть госпиталь и его пациентов, доплачивают в придачу к билету еще шиллинг сверху, чтобы полюбоваться на его кривляние.
— Господи милосердный, психушка! — пробормотал викарий, поправляя очки.
— Психиатрический госпиталь, — не замедлил поправить его доктор. — Лечебное заведение, созданное по образцу бывшей Вифлеемской королевской больницы, где душевнобольным пациентам обеспечен должный уход и защита от нападок общества. Безумие и меланхолия — такого же рода недуги, как, скажем, ветряная оспа или сыпной тиф; и подобные учреждения приносят немалую пользу. Один из врачей, живущих при больнице, — член моего клуба; превосходный, к слову сказать, человек. И профессионал высшего класса.
Завсегдатаи-старожилы, высокоученые профессора деревенского фольклора, теперь сочли необходимым пересмотреть свою гипотезу касательно мистера Уинтермарча и шутника на сосне, ибо заезжий доктор от нее камня на камне не оставил (от гипотезы, не сосны!). Но если мистер Уинтермарч — не Чарльз Кэмплемэн, то кто же он такой?
— Ну надо же! — подвел итог кондитер.
— Уинтермарч — вовсе не Кэмплемэн! — нахмурился мистер Тадуэй.
— Выходит, для страха причин нет, — с надеждой предположил школьный учитель мистер Лэш.
— Для страха? — дружелюбно полюбопытствовал коротышка-доктор. — С какой стати вам бояться этого мистера Уинтермарча?
Мистер Шэнк Боттом, не упустивший ни слова из разговора, резко вскочил со стула и, спотыкаясь, заковылял вперед, сжимая в руке оплетенную бутыль с грогом. Он жадно глотнул своего нектара и запихнул бутылку в карман. Утер рукавом губы и обтрепанные усы, размазал по щекам серые разводы каменной пыли и воззвал к почтенному собранию.
— Страх! — прорычал он, зловеще прищуриваясь. — Конечно, причины для страха есть, да еще какие! Здесь уж вы мне поверьте!
— Тогда расскажите нам подробнее, сэр, будьте так добры, — улыбнулся доктор Твид, глядя на церковного сторожа так, как созерцал бы какой-нибудь любопытный экспонат под стеклом или, скорее, недавно поступившего в психиатрическую лечебницу пациента, составляя предварительное заключение насчет его проблем, главной из которых являлся, безусловно, грог.
— А вы что думали? — возопил мистер Боттом, обращаясь ко всем присутствующим, так что в картежной комнате и у дубовой стойки воцарилась гробовая тишина. — Вы что, думали, будто в усадьбе обосновался сам Чарли Кэмплемэн? По-вашему, я бы не узнал Чарли Кэмплемэна, Чарли, который был ко мне так добр? Говорю вам доподлинно: Уинтермарч не более похож на Чарли Кэмплемена, чем, скажем, вон та бочка для дождевой воды во дворе!
Мистер Боттом, невзирая на свой род занятий и отталкивающую внешность — а может статься, как раз и благодаря им, — обладал чутким слухом, под стать заячьему; он знал все, что происходит в деревне. Вот уже несколько недель он исподтишка наблюдал да прислушивался, выведывая да вынюхивая во всех углах, пока не оценил сполна весь ужас ситуации; причем все это время терпел абсурдные предположения односельчан, а сам помалкивал, точно в рот воды набрал.
Церковный сторож предостерегающе взмахнул кулаком.
— Мистер Бид Уинтермарч? Гром меня разрази, что до обитателей усадьбы, это не мистера Вида Уинтермарча надо вам опасаться! Не его, а
И, не то расхохотавшись, не то рыгнув, отчего истрепанная накладка из волос едва не слетела с его головы, мистер Боттом скрылся за дверью, не потрудившись объяснить свою мысль подробнее.
В комнате воцарилась атмосфера весьма гнетущая: оставшиеся вовсю ломали головы, что означала эта дикая вспышка. Позже видели, как церковный сторож распивает грог в компании мистера Снорема во дворе; в обоих этих джентльменах мистер Томас Доггер обычно особого проку не усматривал. Однако сейчас никчемный провинциалишка Том Доггер резко изменил свое мнение в отношении мистера Боттома и его сведений; ибо услышанное потрясло его до глубины души. Сперва — сенсационное сообщение коротышки-доктора, а теперь вот еще и церковный сторож! Возможно, прочие присутствующие не вполне вникли в смысл его речей, но мистер Доггер все преотлично понял. Не подвели его законнические инстинкты, нет, не подвели!
В результате мистер Доггер повел себя совершенно нетипичным для него образом. Во-первых, он со всей очевидностью забеспокоился; лицо его побледнело, на покатом лбу выступили капельки пота, блестящие глазки словно померкли; короче говоря, его профессиональная маска начала таять (и это — на виду у простецов!), а из-под нее проглянуло лицо истинное. Ему вспомнились миссис Уинтермарч и ее дочь, встреченные на Нижней улице в достопамятную ярмарочную пятницу не так давно; он с испугом представил себе черты молодой женщины, столь его заинтересовавшие, — ее глаза, форму лба, длинный острый нос. И по спине законника пробежал холодок.
Совершил Томас Доггер и еще нечто, вовсе ему несвойственное, — а именно, напрочь позабыл про коротышку-доктора, и его дело, и про предполагаемую солидную компенсацию, и со всех ног бросился прочь из «Герба»; и даже рев громотопов на примыкающей к гостинице лужайке не пробудил его от транса.
Глава 13
ШЕСТЕРО ИЗ ВОСЬМИ
— Ха!
Восклицание это сорвалось с губ сквайра, что стоял в своем рабочем кабинете у стола, разложив перед собою целый ворох бумаг. Он как раз обнаружил прелюбопытный документ — письмо многолетней давности (отсюда и возглас!) — и теперь жадно его изучал.
— Что ты такое нашел? — осведомился Оливер, подходя ближе.
— Пока я был в колодце, отец сообщил мне о неких письмах, которые отдал старику-викарию, Эдвину Марчанту. И сказал, что в них я найду ответы на мои вопросы. Мне тут пришло в голову, что эти письма могут оказаться среди бумаг, которые наш нынешний достойный викарий не так давно счел нужным вернуть — по настоянию своей супруги. Мне казалось, я сжег их, или выбросил на ветер, или еще как-нибудь от них избавился. Повезло же, что ничего подобного я не сделал, а то я тут такой документ нашел!
— О чем же в нем говорится?
— Вот, — промолвил Марк, вручая другу листок. — Прочти внимательно, Нолл, будь умником, и скажи, что ты об этом думаешь.
Оливер скользнул взглядом по поблекшим строкам. Дочитав до конца, он оторвался от письма и вгляделся в лицо собеседника, не представляя, с чего начать.
— Итак, вот что мы с тобой имеем. Что скажешь? — осведомился сквайр.
— Просто в себя прийти не могу, — потрясенно откликнулся Оливер. — Разумеется, этот документ проливает совершенно новый свет на происходящее. Но… что из этого следует — в глобальном-то смысле?
— Следует то, — ответствовал Марк, многозначительно тыкая пальцем в письмо, — что мистер Вид Уинтермарч из Скайлингден-холла, пожалуй, совсем не такой злодей, каким его здесь пытаются выставить.
Оливер перечел письмо еще раз. В верхней части листка была небольшая приписка, сделанная другим почерком, — приписка от имени некоей миссис Фотерингэй, адресованная мистеру Ральфу Тренчу Далройдскому; в ней говорилось, что письмо пересылается девятому сквайру для того, чтобы он ознакомил с его содержанием «заинтересованную сторону».
Как адрес, так и имя отправителя были тщательно вымараны. В письме же значилось следующее: