Донна Хилл – Острота тайных ласк (страница 23)

Он поехал к Лекси домой. За дверью тихо звякнул колокольчик. Монтгомери сделал глубокий вдох как раз в тот момент, когда дверь открылась. В дверях стоял Рэндалл-старший.

— Мистер Грант? Я надеялся поговорить с вашей дочерью.

— Лекси здесь нет уже около двух недель.

— Она переехала? — спросил он, полагая, что ей надоело жить дома.

— Можно и так сказать.

— У вас есть адрес Лекси?

— Я запишу его для тебя.

Он с сожалением посмотрел на Монтгомери.

— Я думал, что ты был тем самым, — тихо сказал он. — Я знаю, Лекси решила, что я не знал или мне было все равно. Но я знал. Я видел выражение ее глаз, когда она упомянула твое имя. Когда она сказала, что будет жить с тобой, я был уверен, что она остепенится, снова будет счастлива. Потом она вернулась сюда. Свет исчез из ее глаз. И в этом виноват ты.

Монтгомери открыл рот, чтобы ответить.

Отец Лекси поднял руку:

— Но себя я виню больше. Я поступил неправильно по отношению к своей дочери, и только боль в ее глазах заставила меня увидеть, каким упертым дураком я был. — Он уставился вдаль. — Когда умерла моя жена Грейс, Лекси было всего пятнадцать. Она взяла на себя заботу обо мне и своем брате. Готовила, убирала, следила за учебой брата, научилась управлять домашними расходами и по-прежнему оставалась лучшей в своем классе. Увлекалась архитектурой и дизайном с тех пор, как училась в начальной школе. — Он усмехнулся и покачал головой при воспоминании. — Но я этого не видел. Я пришел из той старой школы, где семейный бизнес передавали сыну. У Макса есть навыки, но нет головы для бизнеса и нет интереса. — Он вздохнул. — Лекси заплатила цену за мою недальновидность. И конечно, кому я звоню, когда навоз попадает в вентилятор? Моей дочери, и она пришла. Убрала наш беспорядок, как делала всегда.

Он пристально посмотрел Монтгомери в глаза.

— Возможно, я облажался. Я могу смириться с этим. Я не знаю, что ты сделал или что произошло между вами двумя, но я могу сказать тебе вот что: Лекси не будет той, кто это исправит. Не в этот раз.

Монтгомери вскочил.

— Дайте мне адрес.

Спустя сутки такси остановилось в престижном жилом квартале близ Парижа. Помимо уютных домов, здесь была пекарня, винный магазин. Монтгомери улыбнулся, теперь понимая, откуда она черпала вдохновение, проектируя Эссекс-Хаус. Он сверил адрес с листком бумаги, который дал ему отец Лекси. Возможно, она не дома или не захочет его видеть. Он подошел к дорожке трехэтажного здания как раз в тот момент, когда открылась входная дверь. Лекси остановилась, будто наткнулась на невидимую стену.

— Привет, Лекси.

До этого момента он не до конца осознавал, как сильно скучал по ней. Казалось, тяжелое облако вокруг наконец-то рассеялось. Был дневной свет, и это была Лекси, которая пыталась осмыслить происходящее.

— Что ты здесь делаешь? Как ты вообще узнал, где я?

— Твой отец.

— Понятно, и ты прилетел в Париж, чтобы поздороваться? — Она подавила улыбку.

Он пожал плечами:

— Я проверял свой паспорт и понял, что никогда не был в Париже… а ты здесь. — Он сделал шаг ближе. — Я люблю тебя, Леке. Вот почему я здесь. Я здесь, чтобы сказать тебе, что я люблю тебя и что нет другой женщины, которая была бы такой же блестящей, дальновидной, вызывающей, сложной и невероятно сексуальной, как ты.

Несмотря на всю беспечную браваду, которую она демонстрировала, Лекси пребывала в смятении. На этот раз у ее истории был альтернативный конец. Мужчина, в которого она была безумно влюблена, и она знала, что ей больше никогда не придется убегать. Лекси сделала шаг ближе.

— Повтори эти слова еще раз, — прошептала она.

Монтгомери погладил ее по щеке.

— Какие именно?

— О том, что я гениальна.

Ее глаза заискрились весельем. Монтгомери откинул голову назад и долго и глубоко смеялся, прежде чем обнять ее и поцеловать, стирая боль, одиночество, прошлое и заново зажигая их будущее.

— Как это будет работать, Монти? Мой бизнес здесь, твой — в Вашингтоне.

— Из этого можно извлечь выгоду. Если мы этого захотим. Я знаю, что хочу.

Начал накрапывать дождик. Лекси схватила его за лацканы пиджака.

— Знаешь что? — сказала она ему в губы. — У меня есть собственное жилье. Никаких соседей по комнате.

Они переступили порог. Сумка Монтгомери со стуком упала с его плеча, и они оказались в объятиях друг друга. Куртки и свитеры были сорваны и брошены на пол. Они целовались, обнимались и обнажались, пока, наконец, не рухнули на ее кровать, покрытую пушистым белым одеялом.

— У нас все получится, — поклялся он, скользя вниз по ее телу, оставляя горячий, голодный поцелуй на атласной коже.

Кончики ее пальцев прижались к его спине, ноги обвились вокруг его талии. Подобно музыкальным нотам, они сошлись в совершенной гармонии. Этот первый толчок, это первое ощущение наполненности прокатилось по ней захватывающими дух волнами.

Монтгомери застонал, когда Лекси приподняла бедра.

— Я сожалею обо всем, — прошептала она.

Он поцелуем смахнул ее извинения и вновь признался в своей любви. Интенсивность росла. Их окутал жар. Подушки упали на пол. Голова Лекси моталась взад-вперед. Крик наслаждения вырвался из ее горла. Монтгомери глубоко погрузился в ее влажное лоно и издал торжествующий клич освобождения.

— Я тоже люблю тебя! — прошептала она, когда он, обессиленный, распластался на ней.

— Это был мой брат, — говорила она позже, прижимаясь к его влажной груди. — Макс снимал деньги, чтобы запустить свою компанию по продвижению музыки. Вот так бизнес начал разваливаться. И мой отец был настолько оторван от происходящего… — Лекси вздохнула.

Он убрал волосы с ее лица.

— Как ты узнала?

— Ниа. Она сотворила свою бухгалтерскую магию и соединила кусочки воедино. Я поссорилась со своим братом, который разыграл карту «горе мне». Мол, он планировал вернуть все, как только его бизнес взлетит. Тем временем меня оставили наводить порядок.

Она выдохнула.

— Я просто рада, что со всем этим покончено. Я вернула долги, вернула компанию в плюс. — Лекси улыбнулась. — А еще есть Ниа и Ашанти… Меня пугает мысль о том, чтобы просто уйти, ты знаешь, но у меня здесь свои дела. Думаю просто попрощаться со всем этим.

Он приподнялся, чтобы посмотреть на нее.

— Я хочу сделать инвестиции в вашу компанию. Будь моим партнером. Нам нужно, чтобы бизнес процветал. И я хочу быть уверен, что это произойдет.

Лекси засмеялась, высвободилась из его объятий и встала над ним.

— Ты серьезно? В совместном бизнесе? Я и ты?

— Да. Неужели это так безумно?

Она уперла руки в голые бедра и выдохнула. Уголки ее глаз сузились, затем она указала на него пальцем:

— Это должно быть настоящее партнерство, а не спасение. Потому что я довольно хорошо справляюсь сама, ты знаешь.

Взяв журнал со столика, она опустилась рядом.

— Я нахожусь в списке перспективных предприятий, любовь моя. — Она открыла страницу со списком и указала на свое имя.

Монтгомери перестал улыбаться.

— Я бы никогда не усомнился в этом, детка. Ты невероятна.

— Я преуспела здесь, во Франции. Я заработала солидную репутацию и хочу взять на себя больше работы. Я могла бы вернуться домой и просто все исправить, как делала всегда. Кредит, чтобы покрыть долг, еще одна ипотека, чтобы спасти дом, но, когда узнала о вашем проекте, я увидела в этом выход. Я знала, что, если я получу работу, смогу спасти семейный бизнес, приведя его в порядок, чтобы снова сделать его платежеспособным, а не просто приехать на белом коне и спасти положение, вложив свои деньги.

Лекси посмотрела ему прямо в глаза.

— И мне нужно было доказать своему отцу, что у меня есть все, что нужно, и было это с самого начала. — Она сделала глубокий вдох. — Я послала тебе эту благодарственную открытку, потому что хотела, чтобы ты знал: у меня никогда не было намерения использовать тебя. Я проделала все это задом наперед, но…

— Я даже не знаю, что сказать о тебе, женщина, — пробормотал Монтгомери с благоговением.

Лекси рассмеялась.

— Если ваше предложение стать партнером все еще в силе…

— Мне теперь как-то неловко, — пошутил он, поддразнивая. — Я думаю, из нас получилась бы неудержимая команда. Мы могли бы перенести нашу игру на международный уровень.