Дина Сдобберг – Рождение королевы (страница 39)

— Но и восстановление справедливости? Не так ли? — спросила королева.

— Вы верно догадались, ваше величество, — склонил голову Винсент Лепрез.

— О, я надеюсь, что могу сказать, что отличаюсь если не умом, то хотя бы сообразительностью, — мягко улыбнулась королева. — Арс-капитан, заслуга кораблей Нордхарда в сражении у мыса Претаган очевидна и неоспорима. Простите, но я отказываюсь верить в то, что когда-нибудь найдётся тот, кто сможет умолчать об этом. Как и о помощи воинов с Железных островов, что приняли на себя бегущих в панике вассалов короля. Как и о роли воинов братства, что морскими хищниками ворвались на палубы вражеских кораблей. Невозможно забыть о том, что именно в оружейных мастерских Рогнарйсленда ковали оружие, что принесло нам победу. И что именно рогнарским рыбакам пришлось забыть о мирном промысле и первыми отражать удар военной эскадры. Это единство земель Севера, как и гром этой победы достойны зала славы! Я думаю, что в память о прошедшем дне, каждая провинция должна выбрать себе по несколько флагов. Они будут не просто свидетельством разгрома напавших на нас кораблей, но и напоминанием, сколь многое нам подвластно, когда мы едины.

Слова королевы встретили криками согласия и одобрения. Неведомым образом эта речь обрела силу и собственную волю. Уже вскоре эти слова были известны всем.

Приняв заверения в союзной поддержке, её величество вышла на улицу. Несколько бокалов вина за здоровье всех присутствующих и дальнейшее процветание Севера, не только согрели, но и затуманили голову, ослабили тиски воли.

Королева искренне и безоглядно отдалась уличному веселью, разделяя праздник со своими подданными. Беловолосый сотник утянул её в круг танцующих и закружил в бесконечной карусели поворотов и прыжков.

Её величество вернулась в замок очень поздно. Но ни усталость, ни лёгкое опьянение не помогли уснуть. Накинув тёплый плащ, королева выскользнула из своей комнаты. Часть замка ещё предстояло восстановить. Какие-то комнаты нуждались лишь в новой отделке, а какие-то в серьёзном ремонте. Что делать с узким мостом, большая часть которого обвалилась, её величество пока не решила. Но полюбила стоять здесь, размышляя и успокаиваясь.

Сегодняшней ночью побыть в одиночестве не вышло. На части сохранившегося парапета сидел Айслард, обняв лютню.

— Маленькой принцессе часто снились сны,

О прекрасном принце из ледяной страны.

Только вот к несчастью, из двух он выбрал ту,

Чьи глаза сияли, словно изумруд.

Горькая обида в сердце залегла,

Верного вассала принцесса призвала,

И ему сказала, с улыбкой на устах,

Королевство изумрудов вы сотрите в прах, — напевал он.

— Песня о Роттенбладах? — спросила королева, подходя к сотнику.

— О глупце, — пожал плечами сотник.

— Думаете? — удивилась королева.

— Что думаю я, не так уж и важно. Всем интересно, о чём думаете вы, ваше величество. И многие готовы заплатить высокую цену за эти знания, — отложил лютню в сторону наёмник.

— А за что вы готовы заплатить высокую цену? — повернулась к нему королева.

— За то, чтобы узнать, что у вас на сердце, — встал сотник, оказавшись совсем рядом с её величеством.

— И что, если я отвечу, что на сердце у меня только Север? — засмеялась королева.

— Я повторю то, что уже говорят многие. Север почти у ваших ног. Выбрал место у вашего трона и ждёт, — улыбался сотник.

— Чего? — отчего-то охрип голос королевы.

— Знака, дуновения ветра, следующего шага своей королевы. Её выбора, а его неизбежность понимают многие, — ответил Айслард.

— И что же я должна выбрать? Прекрасного принца или верного вассала? — усмехнулась королева.

— Верный вассал никогда не будет лишним, — зеркально отразилась усмешка королевы.

— Это вы намекаете на себя? — вспомнила разговор во время сражения королева. — Вы тайный козырь братства, чтобы гарантировать себе лояльность Рогнарйсленда? Вы этого хотите?

— Я хочу лишь занять правую сторону ступени, — намекнул на волка сотник. — С того момента, когда заметил в толпе у помоста девушку с насмешкой во взгляде рассматривающую протектора и его свиту. К счастью, долго гадать о том, кто вы, мне не пришлось.

— Вот как, — усмехнулась королева.

— Но наёмник, даже поднявшийся в братстве, не то, что можно предложить королеве. Слишком велика разница. И хотя рогнарцы готовы многое позволить своей королеве, я должен построить мост над этой пропастью, прежде чем позволю себе говорить о своих желаниях открыто и бороться за ваше внимание, — поделился сотник.

— И каким же образом? — нахмурилась королева.

— Очевидно. Вокруг война. Самое время становиться героем. То что недоступно наёмнику, то может удастся герою, — сжал плечи королевы Айслард. — Важен лишь один момент, есть ли хоть один шанс чтобы бороться за него. Что ты ответишь, Ренерель?

Королева вздохнула, теряясь в мыслях. Лица наёмника и Ренерель были настолько близко, что этот вздох коснулся губ Айсларда.

— Её величество ответит, что она замужем. И пока это так, места разговорам о шансах нет, — громко произнесла появившаяся на старом мосту Эмма.

— Я ни в коем случае не собираюсь бросать тень на имя королевы, — отступил от Ренерель Айслард.

Поклонившись он быстро исчез в темноте коридоров.

— Спасибо, Эмма, — поблагодарила свою служанку королева.

— Я просто выполнила то, о чём вы меня просили, ваше величество, — улыбнулась Эмма.

— Я не могла иначе, — вздохнула королева, проведя пальцами по струнам забытой лютни. — Любая ошибка может меня погубить. Не говоря уже о том, что взывать к правосудию, при этом нарушая законы, идея не самая мудрая.

— Пойдёмте спать, ваше величество. Я лягу у двери вашей комнаты, чтобы вы были спокойны, — позвала королеву Эмма. — А утро расставит всё по своим местам.

Глава 38

Жизнь на островах пропиталась ожиданием следующего нападения и желанием успеть сделать столь многое, что даже простой перечень пугал своей невозможностью. Но каким-то невероятным образом, цепляясь одно за другое, пункты перечня неотложных дел сокращались.

Шли корабли, гружёные камнем, к морским зубам и Претагану. Обратно мастера слали отчёты о продвижении строительства.

— Вырубили основание, и начали укладку внутреннего кольца стен, — докладывали королеве.

— Начали укладку внешних стен, — летело следом.

— Подняли стены на шесть колец, — отвечал на вопрос королевы один из капитанов, что вёл корабли с материалами к будущим оборонным башням.

Не утихала работа и на островах. К счастью, многие посёлки и более мелкие поселения, хоть и были разрушены временем, сохранили главное. Стены. Показывали местные жители и давно забытые тропы к поселениям в пещерах на местах бывших выработок.

Покинутые каменные города пришлись по душе камнетëсам и камнерезам, какие-то отошли к промысловикам, тем, кто этот камень добывал.

Королеве порой казалось, что острова превратились в огромный котёл, который медленно закипал.

Были и другие, менее радостные приметы. Йершпиль окончательно превращался в военно-портовый город. Здесь уже не было ни детей, ни стариков, ни женщин. Всех, кто мог оказаться под ударом и нуждался в защите, уже без сомнений отправляли на острова, вглубь Рогнарского королевства. А вот по границам Рогнарйсленд ощетинивался бронёй.

Север ждал удара. Внимательно следили за границами, собирали вести из-за горного кольца, что защищал север. Поэтому когда королеве доложили, что из Йершпиля спешит небольшой, но быстроходный корабль под флагом дурного вестника, Ренерель не удивилась.

— Господа, — стремительно вошла она в зал, где собирались командиры и старшины для обсуждения вопросов и принятия решений.

Королева смеясь называла эти собрания парламентом.

— Ваше величество, — встречали её поклонами.

— Кроули, друг мой, с какой стороны на этот раз нас пытается укусить король и семейство Роттенбладов? — прямо спросила королева.

Ещё во время знакомства с королевой, Кроули признался в своих связях с контрабандистами. Сейчас именно благодаря этим тайным, но налаженным веками, связям шла почти вся торговля севера, минуя южные порты Лангории. И именно по ним приходили вести о том, что происходит за перевалом.

— Ваше величество, — встал Кроули. — Канцлер решил повторить подвиг своего старшего брата. И нанести нам гарантированное поражение, при этом ни рискуя не только своей жизнью, но даже жизнью преданных ему и королю солдат.

— Объясни, — насторожилась королева.

— По приказу канцлера, якобы исполняющего волю короля, а на самом деле уже и на юге не все понимают, кто и под чью дудку пляшет в этой парочке, — с привычной прямотой сказал Кроули. — Все северяне объявлены бунтовщиками против королевской власти. Вне зависимости от пола, возраста и места фактического рождения. Со всей Лангории тех, кто по происхождению с севера, гонят как каторжан в цепях. Всё имущество забирается в казну. Вплоть до металлических зубов. Вы же знаете, многие наловчились дыры в челюсти закрывать выплавленными ювелирами зубами на петлях. Всё что не является драгоценностями или деньгами, распродаётся на уличных торгах за монеты. Казну и людей гонят в Доргсаут. Там, у стен города, канцлер собирается устроить показательную казнь к приезду короля и его двора.

— Это очевидная ловушка, — потёрла виски королева.

— Правда, очевидная? — спросил её почти почерневший лицом командир из Блекшира. — Или может это потому, что рогнарцев за перевалом не жаловали и среди тех, кого гонят словно скот на убой ваших подданных нет?