Дэйв Макара – Билет в страну дождей (СИ) (страница 1)

"… Ну ни х… себе ж! "Вы провели в больнице 17 месяцев!!!" Ага! На календаре 2137 год. На небе — две луны! А материка Австралия — никогда не существовало! Для семнадцати месяцев как — то многовато… Одно радует — островного государства Великобритания, тоже нет. Впрочем, есть Федерация Ирландии и Шотландии".

Мужчина задумчиво отступил от окна. Больничная палата, отключенные приборы и две луны в ночном небе.

— Совсем я не по детски ногу подвернул! — звук собственного голоса, чуть хрипловатый и совершенно не уверенный.

Скрипнувшая дверь, легкие шаги и на плечи опустились нежные женские ладони. Сейчас — нежные. А еще две недели назад — сильные и жесткие. Особенно когда пришло полное осознание, что прошлая жизнь осталась в хрен различимых далях. Сейчас уже не страшно и не так хочется курить. Нет, потомки, вообще — то не плохие. Только какие — то они… правильные. До тошноты. Подчистили генофонд, справились с зависимостями. В космос вышли. Не так, как нам хотелось, правда. Но вот уже полсотни лет, расселяется человечество по разным планеткам. Тараканий вид… Хорошо у них. Плавно, спокойно, красиво. Белозубые улыбки, точеные фигурки девушек, спортивные, без грамма жира — юноши.

— Опять скучаешь?

— В вашем мире не до скуки…

— Сказал человек, поставивший на уши всю больницу…

"Поставил на уши"… А еще они быстро учатся. Всего раз ляпнул, и — вот, уже пошла, гулять по больничке… Хорошо, что мат тогда не использовал. А ведь хотелось. Сильно хотелось. Да и сейчас хочется. И, наверное, впервые в жизни, хочется напиться.

— А вот такой я не правильный!

А вместо ответа — тихий шорох одежды, падающей на пол.

— Иди сюда, "неправильный". Хватит близняшек рассматривать! Тут девушка мерзнет!

Нет, это не чувства. Это не эмоции. Это — терапия… И я это знаю. И знаю, как себя уже здесь вести. И что говорить…

Этот год пошел под хвост коню в марте месяце. Пошел, все, набирая обороты, сметая события, построенные отношения, важные знакомства и физическое состояние. Такое уже было — двенадцать лет назад. Думал — подохну. Ломало и корежило. От всего того времени в памяти осталось только мое прощание с бывшими друзьями. Потом — всё, тьма. Три года полной ломки себя, любимого. Смена гардероба. Блин, это было самым легким! За три года выбил из своего состояния всю юношескую инфантильность и саможалость. Научился улыбаться и молчать. И снова, всё по кругу, словно мало мне было. А может и вправду, осталось еще нечто, что пришла пора выдавливать.

— Будем давить!

Спящее рядом тело поелозило носом по плечу и снова ровно задышало.

"Вот и пусть спит".

"… Очередная фура приехала не во время. Отложив инструмент, переодеваюсь на "разгрузку". На парковке уже дизелит экспедитор, у него "горит" доставка. Ага, знаем, плавали. Перед праздником, тьма клиентов, обслужить которых наши инсультные консультанты могут только одним способом — "как нибыдь", а Максу потом разводить их косяки и таскаться по адресам.

Это моя должность — легкая и понятная: собрать компы, настроить и сдать Максу. Встретить фуру, перекидать товар в "газель" и снова, к любимому шуруповерту и второсортному железу, из которого надо сделать "конфетку". Увы, конфетка получается так себе.

— У нас снова полста мест — а вот это Макс, — Скоро совсем нечем торговать будет. Потом еще авиа забрать надо, а то мобил ваще нету. А тут еще Тоха бузит…

Тоха — наш водитель "газели". Хитрый, как все "газельщики", слегка ленивый, как все водители, но, когда надо — быстрый, как… Вот только в последнее время ему ничего не надо — "заелся", господин хороший. Снова Максу придется его брить, для стимула.

Фура впечатляла. Нет, даже не так — ВПЕЧАТЛЯЛА, мля! Дырявый потолок, металлические борта, покрашенные зеленой краской снаружи и украшенные пятнами ржавчины — изнутри. Учитывая, что сейчас та самая ранняя весна, то… Да, опять картон под руками расползается от влаги. Прощай, гарантия на ноутбуки и бытовую технику! Здравствуй, сервисцентр! Витя, наш инженер СЦ, будет счастлив. О, планшеты россыпью, круть! А где от них коробка?

— Макс, у нас снова "вскрытыш", сейчас, скину упаковку!

Спрыгиваю сверху, с коробкой в руках. Вот же… Обломившаяся досочка проваливается под ногой, тихое "хрусь" и… Непередаваемые ощущения!

— Мать! Макс, вези меня в больницу!

Вот в больничке — то, на втором проходе по лесенке, оступившись и взвыв от боли, я закрыл глаза. А когда открыл… Уже лежал… И было не больно. Только — обидно, до розовых слонов, что так по идиотски все получилось… "

— Утихомирься уже, — девушка на плече, сонно прижалась, устраиваясь удобнее. — С кем не бывает. Ударился головой, вот и все твои фантазии о другом мире. И меня опять разбудил! А раз разбудил, то и не лежи бревном! — Малиш, снова начала распускать свои прелестные ручки. — Еще хочу!

Хорошие потомки, тело — словно вчера родился. И запросы — соответственные.

— Малиш, я спать хочу!

— Ага, а еще курить и кушать! Знаю я твои желания! Работать, негр!

Вот, опять меня же и моими же словами! Впрочем, она права — от сигареты "после", я бы не отказался. Но, чего нет, того — нет. Не курят потомки. И водку не пьют. Да и вина у них — г… плохие. Как Малиш говорит, лоза выродилась. Эх, потомки, Мичурина на вас нет! Вот был матерый человечище!

— О чем опять задумался? — Малиш требовательно куснула меня за плечо, — Только не говори, что не обо мне! Закусаю!

— У-у-у-у, комариха! И будешь объяснять, откуда на пациенте следы покусов?

— Ну, я же объясняю, откуда на мне засосы. — Малиш, хихикнула.

— А вот с этого места поподробнее! Это кто с тебя объяснения требует?

— Много будешь знать — плохо будешь спать!

— Вот же, комариха!

Вместо ответа — снова укус, теперь за ухо.

— Странный ты. Не плохой, но странный. Ненормальный. Все с тобой не так.

— Это, Малиш, всего — навсего эффект новизны. Через месяц привыкнешь, через три — не будешь обращать внимания, а через год — будешь думать: "И что я в нем нашла?".

— Может быть. Вот только года у нас не будет. — Малиш завернулась в простыню и, направляясь в сторону ванны, добавила: — И месяца — тоже — не будет…

Вот такая она всегда — честная и открытая, как все гребанные потомки! Нет у них ни иллюзий, ни надежд — голая прагматика… И никакой романтики!

— Завтра тебя осмотрит главврач, потом общее тестирование и тебя выпишут из больницы.

— И на что меня будут тестировать? Не вою ли на луну и приучен ли к туалету?

— В том числе и это. А вообще, — Малиш присела на кончик кровати, расчесывая волосы, — вообще это профтестирование. Ты не помнишь, кем работал, а в обществе все должны приносить пользу.

— А если я — мизантроп?

— Судя по нашим ночам — нет! — Малиш подошла к окну и задвинула жалюзи. — Для мизантропа ты слишком сильно любишь… — она не договорила, стремительно скользнула к двери и исчезла за ней, оставив после себя запах настоящей женщины и очередную недосказанность.

Вот такое у нас с ней общение. Она не договаривает, а я — делаю вид, что понимаю всё, что осталось за кавычками и многоточиями. Все как всегда. "Женщина и кошка — неблагодарны, а мужчина и собака — во всем виноваты".

Нежась под теплым душем, снова проигрываю наши с ней разговоры: во всех ее недосказанностях, намеках и оговорках, есть нечто, что засело червячком, даже не червячком — удавом, анакондой — и не дает просто расслабиться. А интуиция, которая меня еще ни разу не подвела, уже орет благим матом: Беги! И беги быстро, иначе попадешь под раздачу! Хм, можно подумать, я хоть раз слушал свою интуицию… Тем более, что бежать не куда. На небе две луны, на календаре — 2137 год, а Австралии никогда не существовало. Значит — будем спать. Утро вечера мудренее!

***

— Капитан Малиш, Ваши рекомендации по данному вопросу, как бы это сказать, отражают Вашу эмоциональную реакцию, а не профессиональную. Общее тестирование, проведённое при обнаружении объекта, не выявило его спецобразования, спецобучения или ещё каких либо аномалий. Ну, кроме, разве что, его появления на охраняемом, хм, объекте. — Хозяин кабинета, человек в форме, без знаков различия, с удобством развалился в кресле. Весь его вид, напоминал, объевшегося сметаной, кота. Холёного, седого и битого жизнью, кота. Кота прошедшего и огонь и воду, и медные трубы. Жизнь оставила на нём следы: шрам, над левой бровью и шрам на шее, который не мог прикрыть высокий ворот кителя. Легкая залысина на темечке и хриплый голос человека, привыкшего командовать, отдавать приказы под вражеским огнем. И кабинет был весь под стать ему — военный хай-тек, ничего лишнего. Два коричневых кожаных кресла. Деревянный стол, с упрятанной в столешницу клавиатурой и 23" монитором, серебристого цвета, набор офисных стульев, встроенный шкаф, сейчас открытый, и — сейф, на котором стоял одинокий горшок с ярко красным цветком герани.

— Завтра, Вы не будете присутствовать на тестировании. Его проведут сотрудники отдела внутреннего контроля. По его результатам Ваш подопечный получит новые документы, новое место работы и вся его жизнь войдет в привычное русло. Думаю, Вам даже и встретиться с ним больше не придется..

— Полковник, у него — чистый генокод… — Малиш устроилась удобнее в кресле.

— Совсем чистый? Без… Или…

— Или.

— Не возможно!

— Савелий Артёмович!