Дэвид Вебер – Раздражающие успехи еретиков (страница 99)

— Тогда двадцать пять, — резко сказал он, и два стражника мрачно посмотрели друг на друга. Это было меньше трети их первоначальной численности, и у них не было никаких иллюзий относительно того, что случилось с кем-либо из их пропавших без вести товарищей.

— Думаю, лейтенант нужен нам здесь, — сказал Сихэмпер. — Почему бы тебе не пойти и…

— Почему бы вам вместо этого не остаться там, где вы есть? — прервал его другой голос, и Сихэмпер поднял глаза и увидел лейтенанта Хаскина. Дождь стекал с края шлема офицера, и другие стражники, сопровождавшие его, выглядели такими же промокшими, но Сихэмпер никогда не видел более приятного зрелища.

— Рад видеть вас, лейтенант, — сказал он с похвальной сдержанностью, и Хаскин мрачно улыбнулся.

— Сержант, если вы считаете, что в этой ситуации что-то «хорошо», нам с вами нужно немного поговорить, — сказал чарисиец.

— Я имел в виду относительно хорошее, сэр.

— Что ж, это облегчение. — Улыбка Хаскина на мгновение стала шире, а затем исчезла. — Императрица?

— Внутри. — Сихэмпер мотнул головой в сторону маленького гостевого дома.

— Она знает, что происходит?

— Так же хорошо, как и любой из нас, сэр.

— Это плохо, Эдуирд, — сказал Хаскин более тихо, его голос едва донесся до сержанта сквозь шум ветра и дождя. — Не думаю, что они сдались только потому, что нам удалось разбить им нос у ворот. Думаю, что они перестраиваются, возможно, переосмысливают, но они не собираются просто развернуться и уйти. Нет, если только нам не удастся причинить им намного больше боли, чем я думаю.

— Да, сэр, — резко согласился Сихэмпер.

— Я думал о том, чтобы послать гонца к капитану Хивиту, — сказал лейтенант еще тише. Его глаза встретились с глазами Сихэмпера. — Я этого не сделал.

Сихэмпер кивнул, его лицо было мрачным. Шансы были бы против того, чтобы какой-либо гонец смог прорваться сквозь нападавших, которые, несомненно, окружили конвент. И даже если бы кто-то мог совершить это чудо, все, что должно было произойти, несомненно, было бы закончено и сделано, прежде чем он смог бы преодолеть одиннадцать миль до галеона, стоящего на якоре в маленьком порту, который обслуживал Сент-Агту, и вернуться с подкреплением.

— Хорошо, сержант. — Хаскин глубоко вздохнул. — Я возьму на себя охрану внешнего периметра. Ты охраняешь внутренний периметр. И следи за собой, Эдуирд. Если у нас все рухнет, ты тот, кого она будет искать, тот, к кому она, скорее всего, прислушается.

Он посмотрел глубоко в глаза Сихэмперу, его собственные глаза были мрачными.

— Сохрани ей жизнь, — сказал он. — Что бы ты ни должен был сделать, сохрани ей жизнь.

— Хорошо, что вы настояли на большем количестве людей, милорд, — мрачно сказал Митран Дейвис епископу Милзу.

Епископ и отец Алвин прибыли на несколько минут позже самого Дейвиса, и они промокли насквозь, как и все остальные. Зубы епископа слегка стучали, когда дождь и ветер холодили его, и выражение его лица было напряженным, когда фонари у ворот и случайные вспышки молний показывали ему мертвые тела людей Эйбилина, неподвижно распростертые под дождем. Это зрелище охладило его сердце гораздо сильнее, чем буря охладила его плоть.

Прекрати это, Милз! — сказал он себе. — Ты знал, на что это будет похоже, еще до того, как взялся за это дело. И никто не обещал тебе, что исполнять Божью волю будет легко или дешево.

— Что дальше? — спросил он вслух.

— Нейлис и Чарлз почти закончили разбирать своих людей, — сказал ему Дейвис. — Их осталось всего около семидесяти, но мои люди все еще целы. Мы возьмем инициативу на себя.

Милз Хэлком кивнул, но его лицо было напряженным. Если у Ларака и Эйбилина осталось всего семьдесят человек, то их штурмовые группы уже потеряли более половины своей первоначальной численности.

— Хорошо, Митран, — согласился он. — Бог свидетель, вы лучше подготовлены к такого рода вещам, чем я.

— Вы просто сосредоточьтесь на том, чтобы замолвить Ему словечко за нас, милорд, — сказал Дейвис. — Мы позаботимся об остальном.

Андрей Хаскин расставил своих оставшихся людей так тщательно, как только мог.

Он не мог рассеять их слишком широко, особенно в разгар бушующей грозы, где видимость измерялась в футах, а не в ярдах. Сплоченность подразделений в таких условиях могла легко исчезнуть, и единственное, в чем он был уверен, так это в том, что он и его люди были сильно в меньшинстве. Он не мог позволить, чтобы это превратилось в нескоординированную рукопашную схватку. Он также не мог рассчитывать на то, что их винтовки и пистолеты будут стрелять в разгар такого ливня, даже если предположить, что они были в состоянии видеть достаточно хорошо, чтобы выбирать цели. Дело должно было дойти до холодного оружия, а это означало, что он должен был занять позицию вокруг самого гостевого дома.

Он рассматривал возможность перемещения императрицы в главный дом конвента, но быстро отверг эту возможность. Во-первых, кажущаяся защищенность дома капитула была обманчивой. Его стены были относительно тонкими, в нем было слишком много окон и дверей, его внутренняя архитектура разделила бы его стражников на отдельные отряды, и у него не было достаточно людей, чтобы перекрыть все потенциальные точки доступа. Во-вторых, он был уверен, что императрица отказалась бы подвергать опасности монахинь. Если бы не первый набор соображений, он был бы вполне готов отвести Шарлиэн в самое безопасное место и рискнуть вызвать ее неудовольствие в случае его собственного выживания. К сожалению, гостевой дом был самым безопасным из возможных мест… таким, каким он был, и тем, что от него осталось.

С третьей стороны, гостевой дом располагался довольно далеко от стен конвента. Любой, кто хотел бы атаковать его, должен был бы пересечь ухоженную территорию, что не обеспечивало бы им укрытия или маскировки, хотя плохая видимость, как правило, сводила на нет это особое оборонительное преимущество.

Во время передышки, пока другая сторона явно перестраивалась, Хаскин и Сихэмпер сделали все возможное, чтобы улучшить свои позиции. Святая Агта мало что предлагала для этой цели, но они вывезли из конюшни и перевернули вверх дном три фермерских фургона сестер и пару повозок, чтобы образовать опорный пункт, прикрывающий единственную дверь гостевого дома, и быстро разобрали стены пристройки рядом с конюшенным двором. Рыхлого камня было слишком мало для строительства хотя бы мало-мальского бруствера, но Сихэмпер позаботился о том, чтобы отдельные камни были разбросаны по всему периметру их позиции. Это было не так хорошо, какими могли бы быть противопехотные ежи, но в темноте эти неожиданные, почти невидимые глыбы камня гарантированно становились неприятным сюрпризом для атакующих людей.

Теперь оставшиеся в живых стражники ждали. Все они были ветеранами, которые могли просчитать шансы против них так же хорошо, как Хаскин или Сихэмпер. Они знали, что произойдет в конце концов, если нападавших будет достаточно, чтобы продолжить нападение, и их лица были мрачными, когда они думали о жизни молодой женщины, стоявшей позади них.

Императрица Шарлиэн быстро подняла глаза, когда Эдуирд Сихэмпер вошел в скромно обставленную, тускло освещенную спальню гостевого дома. Вода капала с кирасы и шлема ее личного оруженосца, капли падали на каменный пол, и она увидела в его глазах абсолютное отчаяние, сдерживаемое дисциплиной. — Насколько все плохо, Эдуирд? — тихо спросила она.

— Настолько плохо, насколько это возможно, ваше величество. — Выражение его лица было мрачным. — Почти уверен, что капитан Гейрат, должно быть, мертв. — Шарлиэн поморщилась от боли, но не от удивления, и он непоколебимо продолжил: — Сейчас командует лейтенант Хаскин, но у нас осталось двадцать пять человек, и мы не знаем, сколько нам противостоит или как сильно мы могли их сократить, хотя очевидно, что они знали, сколько было нас. Если они продолжат наступать, то только потому, что верят, что у них хватит сил победить.

Она кивнула, ее лицо исказилось от страха, и он потянулся, чтобы взять ее за руку обеими руками.

— Не знаю, сможем ли мы остановить их. — Его голос был резким, пронизанным глубоко личным беспокойством, когда он заставил себя признать то, чего боялся больше всего на свете. — Если мы не сможем…

Он замолчал, стиснув зубы, и она сжала его руку.

— Если ты не сможешь, — сказала она ему, — то только потому, что ни один смертный не смог бы этого сделать. Я знаю это, Эдуирд. Я никогда в этом не сомневалась.

Его губы сжались еще сильнее, и он глубоко вздохнул.

— Мы не знаем, чего они хотят, ваше величество — не наверняка. О, мы знаем, что им нужны вы, но вполне возможно, что вы им нужны живой, а не мертвой.

— Ты действительно так думаешь, Эдуирд? — мягко спросила она. — Или ты просто пытаешься меня успокоить?

— Думаю, что это действительно возможно, — сказал он ей спокойно, позволяя ей увидеть правду в его глазах. — Даже вероятно. Они еще не пытались поговорить с нами, так что пока мы не знаем, чего они хотят, но я могу придумать много способов, которыми вы живая были бы наиболее ценны для кого-то.

— Ты имеешь в виду, как они могли бы использовать меня против Кэйлеба, или Чариса, или Чисхолма.

— Возможно, но даже если бы они могли, вы все равно были бы живы, ваше величество.