Дарья Тарасова – Вино Капули (страница 10)
– Круизе? – вскинув брови, всё же спросил я.
– Ну да… я, там, вообще, подрабатывал, так просто сложилось.
– Ты обещал мне показать. Ты врал? – Терзания моего нерешительного братца не могли подействовать на Фируж.
– Нет же, просто… – Он всё же приземлил свои бегающие глаза на потолок и что-то прикидывал. Фируж смягчилась и решительно взяла его за руку. Внутри меня вспыхнул какой-то из органов.
– Я никогда не видела океан. Мне бы так хотелось увидеть его хотя бы твоими глазами.
Лицо Нино залилось гранатовым соком, и он, молча кивнув, медленно повёл Фируж в свою комнату. Я провожал их жалостливым взглядом. Мгновенно пришлось задушить в себе желание пойти их подслушать, которое назойливым червём заюлило в моей голове.
Прошло, кажется, минут пятнадцать. Уже начало смеркаться. Дождь понемногу утих, но всё продолжал отбивать свою чечётку по черепице и стёклам. Я, не шевелясь и стараясь не произвести ни звука, сидел в кресле, пока, наконец, до моего уха не долетели звуки шагов на лестнице. Я тут же схватил свою книжку и сделал задумчивую мину. Практически в последний момент успел перевернуть её нужной стороной.
Нино и Фируж что-то оживлённо обсуждали – я слышал спиной их улыбки. При виде меня оба замолкли, и во мне снова что-то разгорелось.
– Уже так поздно… – сказала Фируж, подойдя к окну. – А дождь так и не перестал.
– Ты могла бы остаться у нас на ночь, – продолжая наигранно глядеть в книжку, сказал я как можно более безразлично. Фируж тут же выпрямилась, щёки её загорелись.
– Нет, ни в коем случае…
– Да! Оставайся! В доме много свободных спален, – бодро поддержал меня брат.
– Ну, даже не знаю, вряд ли…
– А давайте я сделаю нам чай. Если к тому времени дождь так и не пройдёт, ты останешься до утра, – предложил я, откладывая книгу. Фируж задумчиво кивнула.
Я отправился на кухню заваривать фирменный местный чай – каркаде с корками граната и сладким мандарином. В детстве, набегавшись на улице под солнцем, мы пили его холодным, сидя на террасе и болтая ногами. Мне хотелось поделиться этим с Фируж, хотелось, чтобы она почувствовала, поняла. Сепо при виде меня демонстративно поднялся и, прихватив свои вещи, вышел из кухни в гостиную, не сказав мне ни слова. И хорошо – его надменный вид меня нестерпимо раздражал.
Я расставлял чашки на подносе, когда зашёл Нино.
– Э… слушай, я тут искал то апельсиновое печенье, хочу предложить его Фируж. В кладовке нет, может, Мавеби где-то здесь его упрятала…– Он стал попеременно открывать ящики, стараясь ничего там не задеть и смущённо поглядывая на меня. – А ещё я… ну как бы… хотел тебя спросить… ну, э-э… в общем, насчёт…
Я услышал какой-то шум.
– А где Сепо?
– Ну, в гостиной там, с Фируж…
– Ты что, оставил их вдвоём? О, чёрт!
Как только осознание достигло головы моего недалёкого братца, мы оба ринулись в гостиную, из который уже вполне отчётливо доносились голоса на повышенных до предельного уровня ненависти тонах.
– Я не собираюсь ничего обсуждать с таким недалёким мужланом…
– Да ты пигалица, кем себя возомнила?
– Той, кто не будет опускаться, чтобы услышать, как кулдыкает индюк!
– Чёртова стерва!
– Обиженный коротышка!
Кажется, не появись мы вовремя, дошло бы до рукоприкладства. А в этой битве я бы не спешил ставить ставки… Фируж была даже чуть выше Сепо и крепко сложена, а её руки и дух были закалены похлеще нашего. Пожалуй, у неё был бы шанс… Они не обращали на нас внимание, пока я, замахав руками, не загородил собой багрового Сепо, а Нино запорхал вокруг Фируж, не решаясь опустить руки ей на плечи.
– Я не останусь здесь больше ни минуты! – сказала она нам.
– Нам же лучше! Не будет… – Я грубо отпихнул брата и сказал ему заткнуться.
– Ни за что!
– Но дождь… может, я хотя бы тебя… – залепетал Нино.
Она, отмахнувшись от него как от назойливой мухи, вылетела из дома. Я, не раздумывая, схватил зонт и выбежал за ней следом, оставив растерянного Нино и кипящего Сепо. Я нагнал её и схватил за плечо – она сбросила мою руку, резко обернувшись и сжигая своим взглядом всё, что было на пути.
– Не надо за мной ходить!
– А я и не за тобой… – Она недоверчиво вскинула бровь. – Мне просто в ту же сторону. Да и зонт довольно большой…
В доказательство я раскрыл его и, не дожидаясь её реакцией, двинулся вперёд по дорожке к винодельне. Она, недолго постояв под дождём, всё же пошла за мной. Я намеренно замедлил шаг, будто разглядывая что-то у себя под ногами, и поймал её прямо под купол своего зонта. Она сделала вид, что не заметила моей уловки. Мы молча пошли дальше.
– Тётю похоронили, – спустя пару минут всё же начала разговор она.
– Тебе, должно быть, очень грустно…
– Поначалу, наверное, было, но сейчас… Чем больше я думаю, тем больше мне кажется, что так лучше. Она мало что понимала и, думаю, страдала. Разве это жизнь, если ты просто обуза для других? Я бы ни за что такого не хотела… Это сильно плохо так думать?
– Нет, вовсе нет. Некоторые вещи… нас приучают их возносить, но на самом деле, это лишь цепи, которыми нас приковывают к себе. Долг, дом… Порой хочется просто сбросить этот груз и лететь дальше, не таща за собой груз вины…
– И всё же ты вернулся. – Это не был вопрос.
– Вернулся. – Это не был ответ.
Я всё пытался понять, когда колыбель становится клеткой, а когда клетка – милее неба. Я не мог.
Проводив Фируж и сделав небольшой крюк якобы к дому Сервано, я вернулся в дом. Свет уже погас, и я направлялся к лестнице, когда меня тихо окликнул Нино.
– Ты чего не спишь? – спросил я. Брат сидел в кресле, у его ног дремала Лале. Он поднялся и медленно подошёл ко мне. Его распущенные кудри торчали в разные стороны – в темноте он походил на одуванчик.
– Я… я хотел поговорить…
– Только давай побыстрее, я с ног валюсь.
– Да. – Но вместо этого брат замолчал и стал раскачиваться взад-вперёд.
– Ой, давай потом…
– Нет! Выслушай! – Нино дёрнулся и схватил меня за рукав, но поспешно отпустил. Я возмущённо смотрел на него. – Это… это по поводу Фируж.
– Что по поводу неё?
– Ну, я тут… в общем, я хотел её проводить.
– Чего не проводил тогда?
– Просто я… я не успел…
– Пока ты тут соображал, она уже ушла, а я не хотел, чтобы она промокла под дождём. Проводишь как-нибудь в следующий раз. Не вижу никакой проблемы…
– Нет, неправда. Ты знал, что я хочу, но всё равно… В общем, я же вижу всё.
– И чего же ты видишь? – я начинал раздражаться.
– Твои, ну… Я вижу, что она тебе интересна.
– Не придумывай. – Неужели, это так заметно?
– Я не придумываю! Я же не глупый… Но ты должен знать, у нас с ней, вообще-то, ну…
– И что же? – я скрестил руки на груди.
– Особая связь! И я бы не хотел, чтобы ты вмешивался… – Нино сжимал и разжимал кулаки.
– Слушай, я знаю, что у тебя фантазия хорошая, но это уже переходит все границы. Какая, к чёрту, ещё связь? Вы толком не знаете друг друга. Уж прости, но я не уверен, что у Фируж вообще есть к тебе интерес в этом плане, поэтому без зазрения совести могу…
– Нет! Всё не так! Ты… нет, вы оба всегда считали меня хуже вас! Думаешь, раз к тебе она равнодушна, значит, не может что-то чувствовать ко мне? – Меня больно укололо – больнее, чем мне хотелось бы признавать. – Ты должен понять! Должен понять мои чувства…
– Я ничего вам не должен! Как же вы оба меня достали! Меня достало нянчиться с вами и вечно подстраиваться. Живите сами, как знаете, мне всё равно. А я буду жить так, как захочу. В конце концов, я не ваш отец! Я не наш отец!