Дарья Тарасова – На краю серого моря (страница 6)

– Вы будете со мной? – с хрупким, тончайшим отголоском тепла вторила его словам девушка.

– Да, буду.

Чистая весенняя слеза, огибая припудренные рябиной щеки, пролилась из голубых глаз и разбилась о мраморные руки, и комнату наполнил едва уловимых запах надежды.

– И тогда Рози решила найти живую фею, чтобы доказать нам свою правоту, и убежала в лес! Мы несколько часов не могли её найти, отец пригнал из города человек двадцать для прочёсывания всех близлежащих лесов и болот. А она просто уснула под большим деревом на опушке и проспала всё это время! Ох, как матушка тогда плакала. Рози всегда была тем ещё сорванцом, даже когда стала старше… – Сильван не затыкался уже второй час, рассказывая про свою семью, пока они несли вахту в лагере для новобранцев.

Мягко-летний ветерок растрепал короткую каштановую чёлку юноши, и он глубоко вздохнул. Три месяца они провели в столичной воинской части, изнемогая от постоянных построений, маршей, ружей и нарядов. Словно скот на пастбище их гоняли на стрельбище, в ожидании чудесного перерождения из желторотых юнцов в отважных бойцов. Идиоты. К строгому распорядку юноша привык быстро, будучи знакомым с отказами от удовольствий, хоть и не расположенный к этому, но подчиняться и пресмыкаться перед старшими по званию его изводило. Зато в столице звуки войны были почти не слышны, белье было чистым, да и кормили неплохо.

Здесь было хуже. Громче. Грязнее. После насмешливо-неудовлетворительных основ курса молодого бойца новобранцев отправили в тыл, где они только и делали, что несли вахты и переправляли почту и припасы. Нет, юноша не рвался вперед в горячие точки навстречу сражениям и геройствам – его бесило то, что он застрял здесь без возможности повернуть назад. В городе их казарму окружала непреступная стена и сторожевые вышки – шансов на побег не было. Здесь же стены заменили густые леса и бескрайние степи. Первые несколько дней юноша хитро присматривался к лазейкам из лагеря, складам с продуктами и порядку дозоров, но после того, как нескольких ребят из его роты поймали и расстреляли за дезертирство, отбросил эти мысли. Даже если ему удастся припрятать сухой паёк и выскользнуть из лагеря незамеченным, выжить в беспощадной дикой природе, отделяющей его на несколько десятков километров от цивилизации, вряд ли удастся.

Поэтому вот уже несколько недель он торчал посреди ничего, глядя в никуда, со своим постоянным громогласным напарником по вахте. Тот, казалось, только рад здесь находиться, и, что хуже, похоже верил, что каждый час его караула или перенесённый ящик с картошкой вносит неоценимый вклад в победу на войне. Этого юноша не мог ни понять, ни принять. Истории Макваллена его не особо интересовали, но хотя бы не давали уснуть от скуки. Уж лучше пусть рассказывает, чем спрашивает – этого он терпеть не мог.

– Но когда родилась Ювенти, наша младшая, Рози решила стать примерной старшей сестрой, особенно после того, как я уехал учиться в университет. Помогала матушке по саду и миссис Помон на кухне, раскладывала для отца бумаги, играла с Ювенти. Малютке тогда было всего два года, но она капризничала как настоящая принцесса! В каникулы я всегда привозил ей что-нибудь из города, и Рози тоже – ленточки, серебряные пуговки, платочки. За три года, что меня не было, она стала истинной леди, а Ювенти всюду за ней ходила и повторяла. Такая смешная! Жаль, что меня тогда рядом не было… А у тебя есть братья или сёстры? – неожиданно резко прервал свой монолог Сильван и, улыбаясь, повернулся к Велиану.

– Нет, я один, – сухо ответил он.

Макваллен явно хотел спросить что-то ещё, но на посту их пришли сменить двое других сослуживцев. Вахта закончилась как раз к концу ужина, и они поспешили к дежурному за своими порциями жидкого пресного супа и куском хлеба. Приятели поставили миски ближе к огню, чтобы подогреть давно остывший бульон, и растянулись на лавках вокруг костровища.

– Ну, а семья? Расскажи про родителей, – не унимаясь, продолжал Сильван.

– У меня никого нет.

– Ты что, сирота, получается? – спросил тот со смесью сочувствия и интереса.

– Что-то в этом роде… – с чуть различимой ноткой злости тихо ответил юноша.

– Понял. Если не хочешь говорить, не нужно. Не представляю, какого это. Для меня мои дом и семья – самое дорогое… Дома всегда так тепло и уютно, в хорошую погоду мы гуляем в коляске, а в плохую сидим у камина в гостиной. По праздникам миссис Помон готовит такие грандиозные обеды, что из столовой потом приходится выкатываться. – Сильван посмеялся над своей же шуткой. – Правда, гостей у нас почти не бывает, хотя дом такой огромный, что хоть полгорода приглашай! И гордо могу заявить, что самый красивый. Его построил мой прадедушка по чертежам какого-то знаменитого иностранного архитектора, и не прогадал! Грунт там был не очень крепкий, так что пришлось отказаться от подвала. Но зато простоит еще несколько веков, это точно! Добираться только, пожалуй, далековато, но какие там открываются красочные виды… – Макваллен блаженно прикрыл глаза, рисуя в воображении картины по памяти.

Отряхнувшись от накатившей ностальгии, Сильван задумался, какими ещё рассказами развлечь соседа, но тот прервал ход его мыслей.

– Расскажи ещё про дом, – впервые проявив искренний интерес, попросил юноша.

Глава 3

Велиан лежал под ворохом одеял и смотрел на потолок цвета сладко-лазурного неба. Небо плавно стекало на стены ему в тон, увитые золотистыми лозами и усеянные цветками. Гостевая комната особняка была небольшой, но очень уютной, с резной мебелью из тёмного дерева, собственным умывальником и крохотным камином. А ещё она была совершенно лишена каких-либо признаков прежнего пользования – похоже, Велиан стал её первым жильцом. Видно, что здесь поддерживался порядок, и только длительное отсутствие прислуги оправдывало тонко растелившиеся полотна пыли на мебели, которые лишь мимоходом стряхнула нынешняя хозяйка перед приглашением гостя. Ночь была прохладной, и за вчерашний день комната не успела протопиться достаточно, чтобы беззаботно спать, не вздрагивая от покалывающей свежести в случайно высунувшейся из-под одеяла пятке. Но эта ночь была лучшей для Велиана за последние несколько месяцев, если не лет. Сегодня он впервые проснулся с уверенностью, что у него всё получится.

Погружённый в свои размышления он провалялся почти полчаса, затем сладко потянулся, ухмыльнулся и поднялся. Умылся, надел свежую белую рубашку, брюки и жилетку цвета молотого перца, с вечера аккуратно развешенные им в шкафу, и мягкие кофейные туфли – на этом его сменные туалеты исчерпывали себя. Элегантный шоколадный костюм, являвшийся гордостью его скромного гардероба, кажется, смертельно пострадал без надежд на исцеление. Ничего, это неважно. Велиан педантично уложил свои золотисто-каштановые кудри, доведя прическу до совершенства в зеркале, заправил кровать и распахнул пошире шторы. Напоследок, он забросил несколько поленьев в камин, который за ночь должен был давно потухнуть, но каким-то неясным образом в нём ещё ярко тлели угольки.

Прежде чем выйти из комнаты Велиан прислушался, но не различил каких-либо звуков. Тогда он высунул голову в коридор и осмотрелся – результатов это тоже не дало. Наконец, он тихо прикрыл за собой дверь и, не торопясь, спустился в пустую гостиную. На этот раз Велиан не тешил себя надеждами на то, что призрак была лишь воплощением его больного воображения и по пробуждении испарится из его жизни как дурной сон. Наоборот, Велиан ждал встречи с ней. Не только потому, что весь вечер вспоминал прикосновение к её белоснежным пальцам и взгляд печально сияющих глаз, но из-за дозревшего благодаря ей плана, вот-вот готового упасть спелым плодом в его раскрытые руки.

«Интересно, что дитя смерти делает по ночам – бродит ли по бескрайним зелёным полям и болотам, плавает ли в серых тягучих облаках или снисходит в могилу, только чтобы снова взойти на охрану места своего неупокоения? – вальяжно вышагивая вдоль книжных полок, размышлял Велиан. – Не уверен, что по правилам эзотерического этикета вежливо спрашивать про такое, да и вообще про обстоятельства погибели сего создания, а сама она не стремится раскрывать свои секреты…Что ж, со временем. Моё положение сейчас слишком хрупкое, чтобы рисковать из-за сугубо личного любопытства. Возможно, стоило бы отыскать семейное кладбище или как у них тут принято… Чёрт их знает. Лишний раз выходить на улицу и делать заплывы по слякоти желания нет. Да и ничего похожего в округе я не заметил».

Вчера после скромного подобия обеда молодые люди просидели долго в молчании, прерываемые лишь подбрасыванием поленьев в огонь, будто привыкая к присутствию друг друга. Благо, запас дров в доме оказался внушительным – их закупали большими партиями в городе и привозили раз в сезон – чаще таскаться в эту глушь ни у кого желания не было. Прозерпина провела малосодержательную экскурсию по дому, повторив круг по первому этажу и лишь кратко указав на расположение спален и удобств. Удостоверившись в пристойности убранства, она пригласила его только в гостевую комнату, где он и провёл оставшуюся часть дня, распаковывая и раскладывая вещи, топя камин, размышляя. В это время девушка бесшумно порхала по дому, приводя его в порядок, и лишь раз застенчиво постучалась к Велиану с подносом чая и ещё одной порцией варенья.